— Подумал, что если ваша бывшая жена не согласится на мое предложение, то хотя бы ее адвокат одумается, — Михаил Александрович пожимает плечами.

— О каком предложении речь? — Леша засовывает одну руку в карман брюк, скорее всего, хочет выглядеть менее напряженным, чтобы оппонент тоже немного расслабился. Но спина бывшего мужа больше напоминает скалу.

— Я хочу предложить Елене сделку: она признает свою вину в гибели моего нерожденного сына, а также больше не возвращается к работе в больнице и пациентом, а я, в свою очередь, замну дело о врачебной халатности, — слова Михаила Александровича звучат спокойно, я бы даже сказала, буднично. Будто он сейчас не о моей судьбе разглагольствует, а обсуждает новости с приятелем. — Думаю, вам, как разумному человеку, захочется рассмотреть этот вариант. Все-таки он намного лучше, чем сесть в тюрьму за убийство.

Леша склоняет голову к плечу, скорее всего, сводит брови к переносице, как делал всегда, когда размышлял, и пристально смотрит на мужчину перед ним. Оценивает? Раздумывает? Тошнота подбирается к горлу, дрожь, ни на секунду не оставляющая меня, усиливается. Я не собираюсь признавать вину! Ни за что! И Леша — не мой адвокат! Глеб… Да, Глеб! Он мне поможет. Точно поможет, даже если Леша сейчас согласится на идиотские условия, у меня есть Глеб!

— Есть ли у вас доказательства вины моей клиентки? — деловой тон бывшего мужа вводит в ступор.

Брови Михаила Александровича взлетают.

— Вам мало того, что мой ребенок умер у нее на столе? — выплевывает он.

— Я так понимаю, ответ на мой вопрос “нет”. В таком случае, должен отложить решение по вашему предложению до выяснения всех обстоятельств, а пока мы вас покинем, — Леша резко разворачивается, не глядя, хватает меня за руку и тащит в ту сторону, откуда пришел.

Амбал не двигается. Мы спокойно проходим мимо, а я шумно выдыхаю. Даже плечи опускаю. Никто не пытается нас остановить. Значит, я скоро выберусь из этого кошмара. Вернусь к Сашеньке!

— Елена, — кричит нам вслед Михаил Александрович, — прошу прощения, что забрал вас от сына, — спотыкаюсь, Леша застывает рядом. — Надеюсь, он не остался один дома, и с ним всем будет в порядке. Не то, что с моим ребенком.

Бывший муж превращается в статую.

— Что он сейчас сказал? — Леша медленно переводит взгляд на меня. Он непроницаемый, пустой, но мне от него становится по-настоящему жутко.

Напряжение, которое только начало отпускать, вновь вспыхивает с новой силой. Кровь отходит в ноги, заставляя меня заледенеть от страха. Я знала, что этот момент настанет, но не было уверена, как скоро.

Невольно оглядываюсь, встречаюсь с насмешливыми глазами Михаила Александровича. Не знаю, всегда ли он был таким бессердечным или стал после гибели малыша, но мужчина явно решил испортить мне жизнь по всем фронтам.

— Давай не здесь, — сердце сжимается в ожидании ответа, горло перехватывает, дышать становится тяжело. Опускаю голову, боюсь снова посмотреть на Лешу.

Кажется, проходит вечность, прежде чем бывший муж до боли сжимает мою руку и тащит дальше. Мне приходится почти бежать, чтобы успевать за его широченными шагами.

Жгучая боль в запястье волнами проносится по телу. Сцепляю зубы, чтобы не издать ни звука. Просто следую за бывшим мужем, пока мы не покидаем угнетающие душу место.

Едва прохожу через ворота, сразу же вздыхаю полной грудью. Но нормальное дыхание возвращается ненадолго. Сразу замечаю громилу, который стоит, прижавшись к одному из припаркованных рядом друг с другом джипов, и курит. Вокруг него стоит вуаль дыма, которую ветер поднимает в небо. Громила поворачивает голову. Видит нас. Желудок ухает вниз, когда он сводит брови к переносице и отталкивает от машины.

Неужели Михаил Александрович решил поиздеваться? Дать надежду выбраться невредимой, а потом резко забрать ее?

Но когда проходит несколько секунд, а громила не пытается преградить нам путь, лишь заводит руки за спину, не выбрасывая при этом сигарету, понимаю, что ошиблась. Вот только расслабиться не получается. Хорошо, что Леша, кажется, сохраняет здравомыслие. Он, нигде не задерживаясь, подводит меня ко второму джипу. Открывает переднюю пассажирскую дверь, при этом не предлагает мне сесть. Просто обхватывает мою талию, приподнимает и грубо запихивает меня внутрь.

Я едва не валюсь с кресла, как слышу громкий хлопок дверью. Прикрываю глаза, протяжно выдыхаю, прежде чем нормально сесть и пристегнуться.

Пока наблюдаю, как Леша обходит машину, появляется ощущение, что я из лап одного монстра вырвалась, но попала в плен к другому. Жесткое выражение лица бывшего мужа прекрасно видно через лобовое стекло. Когда же он резко распахивает дверцу и запрыгивает в джип, у меня в груди все сжимается.

Еще один оглушительный хлопок заставляет меня вздрогнуть и вцепиться в сиденье с обеих сторон. От напряжения начинают побаливать костяшки. Дышать становится неимоверно трудно. Во рту пересыхает.

Леша выглядит спокойным. Я бы даже сказала, умиротворенном. Сидит, откинувшись, на спинку. Дышит размеренно. К рулю не притрагивается.

Но я-то прекрасно знаю бывшего мужа. И это состояние видела раньше. В прошлом я называла его «тихой яростью», после которого обычно разыгрывался настоящий шторм. И попаду ли я под него или нет, зависело от того, успею ли попасть в укрытие.

— Ты не говорила, что у тебя есть мужчина, — произносит бывший муж невозмутимо, но я замечаю, как желваки на щеках начинают подрагивать.

— Нет никакого мужчины, — вылетает из меня быстрее, чем успеваю подумать.

Прикусываю язык. Поздно.

Бывший муж резко поворачивает ко мне голову. Его глаза опаляют. В них плещется нескрываемая яростью.

Пытаюсь отодвинуться подальше, вжаться в дверцу. Ищу за спиной ручку. Но Леша словно читает мои мысли — раздается щелчок замка.

— Нагуляла, значит? — в его голосе отчетливо слышатся рычащие нотки.

Весь воздух вырывается из груди.

— Ты же несерьезно? — говорю так тихо, что сама едва себя слышу.

Нервы натягиваются, ногтями впиваюсь в кожаную обивку сиденья. Не могу отвести глаз от бывшего мужа. Внешне полностью спокойный, но за напускной сдержанностью рвется наружу зверь. Он появляется только тогда, когда Леша слетает с катушек. И я очень надеюсь, что этого не произойдет. Очень надеюсь…

— Говори, — цедит он сквозь стиснутые челюсти.

“Будто ты не знаешь, чей это ребенок!” — хочется прокричать ему в лицо, но я молчу.

Смотрю на бывшего мужа и чувствую, как разочарование разливается по венам. Я когда-то любила этого мужчину. Готова была провести с ним всю жизнь. Доверяла безоговорочно. А он оказался предателем! Но ему этого мало. Леша решил свою вину возложить на мои плечи.

Теперь до меня дошло, почему Леша не ответил на сообщение, в котором я отправила ему фотографию сына. Бывший муж просто подумал, что ребенок не его. А я недостаточно была важна для него, чтобы он потратил свое “драгоценное” время на выяснение обстоятельств.

— Отвези меня домой, — произношу обессиленно, переводя взгляд на лобовое стекло, через которое виднеется кладбище, где, кажется, я похоронила последние остатки своего сердца.

— Лена! — повышает голос Леша.

— Отвези меня домой! — добавляю весомости словам и изо всей силы впиваюсь пальцами в обивку кресла. Удивительно, что она еще не порвалась.

— Ты не ответила на вопрос, — приказной тон бывшего мужа, бесит неимоверно.

Резко разворачиваюсь. Смотрю Леше прямо в глаза, не скрывая лютой ненависти, которая плещется внутри мне. Она разносится по венам, пляшет в обжигающем танце в животе, не дает дышать полной грудью.

— Я сказала: “Отвези меня домой!”, — произношу четко, вкладывая в голос всю силу, которая у меня осталась. — Ты больше не мой муж. Не имеешь права мне указывать или задавать вопросы. Ты для меня никто! А сейчас отвези меня домой. Или я могу выйти и добраться самостоятельно, — вовремя вспоминаю, что телефон и деньги у меня с собой есть.