Итак, фантазия — это результат совместной работы чувства и рассудка. Она эфирно-вещественна, но не обладает духовной энергией. Поэтому фантазия в состоянии быть лишь чем-то реактивным. Во всех случаях она способна оказывать влияние только на чувство того, кто ее непосредственно породил, и никогда не служит источником волн энергии, нацеленных на других.

Итак, она воздействует лишь реактивно на чувство того, чьей фантазией является, и способна воспламенить исключительно его собственный энтузиазм, но ни в коем случае не повлиять на окружающую среду. Именно в этом отчетливо проявляется печать низшей ступени. Совсем по-иному обстоит дело с ощущением. Оно несет в себе Духовную Энергию, творческую и животворящую, воздействуя в эманации на других, увлекая их и убеждая.

Итак, с одной стороны мы располагаем ощущением, с другой же телом — влечениями — рассудком — чувством — фантазией.

Ощущение духовно и пребывает над земными понятиями пространства-времени. Чувство же есть эфирная грубо-вещественность, зависящая от влечений и рассудка, то есть пребывает на низшей ступени.

Невзирая на то, что природа чувства — именно такая эфирная грубая вещественность, смешать его с духовным ощущением вообще невозможно, так что ощущение никоим образом не может быть замутнено. Ощущение всегда останется чистым и ясным, ибо оно духовно. Тем самым люди всегда будут в состоянии ясно воспринимать или «слышать» его, если только с ними говорит и в самом деле ощущение!

Большинство людей, однако же, отгородились от этого ощущения, предварив ему чувство как плотную оболочку, как средостение, вследствие чего они ошибочно принимают чувство за внутренний голос и, пережив массу разочарований, тем более полагаются исключительно на рассудок и, не подозревая, что смогли обмануться лишь при его непосредственном участии.

Исходя из этой ошибки, они поспешно отметают все Духовное, хотя их опыт не имеет с ним абсолютно ничего общего, и еще теснее прилепляются к неполноценному.

Здесь, как и во многих других случаях, главное зло состоит опять-таки в добровольном подчинении этих людей привязанному к пространству-времени рассудку!

Человек, полностью покорившийся рассудку, покоряется тем самым целиком и полностью и ограничениям рассудка, который, будучи продуктом грубо-вещественного мозга, накрепко привязан к пространству-времени. Тем самым человек всецело приковывает себя к грубо-вещественному.

Все, что ни делает человек, исходит от него самого, и при том добровольно. К примеру, его отнюдь не приковывают, но напротив, он приковывает себя сам! Он сам позволяет рассудку господствовать над собой (ибо если бы он не хотел, то этого никогда и не случилось бы), а тот и приковывает его по роду своему к пространству-времени, лишая возможности познать и понять то, что пребывает вне пространства-времени.

А посему ощущение, пребывающее вне пространства-времени, покрывается при этом накрепко привязанной к пространству-времени в силу сузившейся способности к постижению оболочкой, преградой, человек тем самым либо вообще уже не в состоянии услышать что бы то ни было — его «незамутненный внутренний голос» умолк, либо способен всего лишь к тому, чтобы «услышать» связанное с рассудком чувство вместо ощущения.

У тех, кто говорит, что чувство подавляет чистое ощущение, складывается неверное понятие; ибо нет ничего сильнее ощущения, оно являет собой высшую силу в человеке, и ничто не в силах подавить или хотя бы ослабить его. Правильнее было бы сказать, что человек лишает себя способности познавать ощущение.

Причина провала кроется всегда только в самом человеке, но никогда не в силе или слабости предоставленных в его распоряжение даров; ибо главным даром, энергией в собственном смысле слова, могущественнейшим из всего, что есть в человеке, несущем в себе всяческую Жизнь и бессмертным — все индивидуумы наделены как раз в равной мере! Тем самым ни у кого нет преимуществ перед кем-либо другим. Все различия относятся исключительно к сфере использования!

Более того — этот главный дар, эта Бессмертная Искра никоим образом не поддается ни помутнению, ни загрязнению! Она пребывает в чистоте и посреди самой липкой грязи. Вам всего-навсего необходимо прорвать оболочку, сотканную вами же самими в результате добровольного ограничения способности к постижению. И тогда-то Она в мгновение ока возгорится столь же чистым и ясным пламенем, как это было вначале, взовьется бодро и сильно и соединится с Духовным!

Радуйтесь же тому, сколь неприкосновенно это заложенное в вас Сокровище! И нет никакого дела до того, высоко ли ценят вас те, кто рядом с вами, или же нет! Какая бы плотина грязи ни накопилась вокруг этой Божественной Искры — от нее все же можно очиститься честным волением Добра. Если же вам удастся, доведя работу до конца, вновь извлечь Сокровище на поверхность, то цена вам будет столь же высока, как и тем, кто Его вообще никогда не зарывал!

Но горе тому, кто слишком ценит свой комфорт, а посему вообще недоступен волению Добра! В Судный Час это Сокровище отнимется от него, а тем самым прекратится и его бытие.

А посему — пробудитесь, о отгородившиеся, о сокрывшие ощущение под толщей рассудка и ограничившие способность к постижению! Внемлите и услышьте стремящийся к вам зов! Будь то невыносимая боль, сильное душевное потрясение, великое страдание или высокая, чистая радость — не пропустите мимо, без пользы ничего такого, что способно сорвать темнящий покров низменных чувств. Это помощь, указующая вам путь!

Но будет гораздо лучше, если вы не станете дожидаться этого, но приступите к делу в серьезном волении всяческого Добра и Духовного Восхождения. Благодаря этому средостение вскоре начнет становиться тоньше и проницаемее. В конце концов оно разлетится в прах, и по-прежнему Чистая, Незамутненная Искра взовьется бушующим пламенем.

Но этот первый шаг может и должен исходить только от самого человека, иначе ему вообще нельзя помочь.

При этом вам надлежит проводить четкую грань между желанием и волением. Желание еще ни о чем не говорит, его недостаточно для продвижения вперед. Потребуется воление, зовущее на дело, несущее его в себе. Если серьезное воление налицо, то налицо и само дело.

Если даже многим из вас придется пробиваться при этом по исхоженным тропам, так как до сих пор они были привязаны исключительно к рассудку, то пусть это их все-таки не отпугивает. Они тоже добьются своего! Им надлежит прояснить рассудок, потихоньку стряхнуть с себя все гнетущее и освободиться от него, прожив один за другим все нехоженные пути.

А посему — вперед без страха и сомнения. В серьезном волении любой путь в конечном счете приведет к цели!

Религия Любви постигается неверно из-за многообразных искажений и извращений понятия Любви. Ибо Истинная Любовь есть в первую очередь Строгость!

То, что именуют Любовью ныне — все, что угодно, только не Любовь. Если беспощадно докопаться до основания всех так называемых проявлений любви, то там обнаружится эгоизм, тщеславие, слабость, комфорт, фантазия или влечение — и больше ничего.

Истинная Любовь исходит не из того, что нравится другому, что приятно ему и радует его, но руководствуется лишь тем, что полезно ему — невзирая на то, радует ли это другого или же нет! В этом и состоит Истинная Любовь и Служение.

Итак, если в Писании сказано: «Возлюбите врагов ваших!» — то это означает: «Делайте то, что полезно для них! Иначе говоря, вы вправе урезонивать их по всей строгости, если нет другого пути образумить их!» В этом и состоит Служение им. Единственное, чем надлежит руководствоваться — это вступила ли Справедливость в свои права, ибо Любовь неотделима от Справедливости, Обе Они Едино Суть!

Неуместная же уступчивость может привести лишь к тому, что прегрешения врагов расцветут еще более пышным цветом, а сами они в силу этого скатятся еще ниже по наклонной плоскости. Разве это Любовь? Напротив — не что иное, нежели отягощение своей собственной вины!