Потом подали обед. Сначала крем-суп из тыквы со сливками, потом запеченная рыба под белым соусом с каперсами, затем говядина с картофелем и овощами. Все было приготовлено вполне прилично, на уровне хорошего ресторана.
Гэй щебетала без умолку, она была более разговорчива, чем обычно, по-видимому обрадовалась путешествию. Она рассказывала миссис Томпсон про Россию, про дореволюционный Петербург, про то, как жили до переворота, про балы, театры, белые ночи, которые застала еще совсем девочкой. Пожилая дама слушала с интересом, задавала вопросы, ахала и качала головой, вспоминая свою поездку в Европу двадцать лет назад.
Журналист Уинтроп молча смотрел на меня. Похоже, что его привлекли шрамы на моем лицо. Может быть, он что-нибудь слышал о нападении? Да и он из Чикаго, где сейчас всем заправляет наш друг Капоне.
— Чем вы занимаетесь, Чарльз? — спросил он.
— Импорт продуктов питания, — ответил я коротко. — Еду на Кубу по делам, хочу наладить прямые поставки.
— Интересно, — кивнул он, откладывая вилку. — А что именно собираетесь возить?
— Сахар, — ответил я. — Может быть, патоку для корма скота. Куба — крупнейший производитель в регионе. Надеюсь договориться с плантаторами напрямую, не хочу связываться с монополистами.
— Разумно, — согласился Уинтроп. — Обходить посредников всегда выгоднее. А вы уже знаете, с кем будете работать?
— Нет еще, — соврал я, покачав головой.
На самом деле Лански уже связал меня с одним человеком, Хуаном Гарсией. По телеграфу, благо кабели уже были проложены под заливом, да и радио работало. Недешево, правда, центов двадцать за слово.
— Поэтому и еду, — продолжил я. — Буду искать на месте, встречаться с владельцами плантаций. Попытаюсь договориться.
— Если нужны контакты, могу помочь, — предложил журналист. — У меня есть несколько знакомых среди местных плантаторов. Я уже писал статью о кубинском сахаре год назад, много общался с людьми.
— Был бы признателен, — кивнул я чисто из вежливости. Все равно мне не хотелось работать с непроверенными людьми.
Мы обменялись визитками, у Уинтропа была карточка газеты с его именем. У меня попроще — Чарльз Лучано, импорт продуктов, адрес офиса в Маленькой Италии.
После обеда народ разошелся кто куда. Гэй с Роуз отправилась в каюту, за обедом она все-таки умудрилась ее разговорить. Сказали, что немного устали от качки. Мы же с Винни отправились в салон.
— Босс, все нормально? — спросил он тихо, когда мы остались одни.
— Нормально, — кивнул я. — Просто следи за людьми. В особенности за журналистом — мне не нравится, как он смотрит на меня.
Да. За такие взгляды Багси легко отправил бы его за борт кормить рыб.
— Понял, — Винни кивнул серьезно.
Потом я стал читать газеты, которые загрузили перед отплытием. В основном про биржу, падение продолжалось. И уже появлялись длинные очереди перед банками, потому что люди хотели забрать свою наличность. Да только вот не было ее в банках, они все вложили в акции.
А просто напечатать больше долларов, как делали в наши времена, было нельзя. Золотой стандарт. Его отменят скоро, и драгоценный металл улетит в небеса. Раза в два подорожает.
А потом корабль покинул территориальные воды в США, капитан объявил об этом по громкоговорителю. Это было важно, означало, что сухой закон на корабле больше не действует, и запрет на азартные игры тоже снят. И тут же открылся бар, а рядом с ним игральная комната.
К вечеру я уже начал унывать от безделья, поэтому решил заглянуть в нее после ужина. Гэй решила лечь спать пораньше, она устала от моря, Винни с Роуз ушли к себе — у них романтическая прогулка.
Поэтому я двинул на палубу один. Бар располагался в небольшой комнате, там была деревянная стойка темного дуба, полки с бутылками и несколько столиков. Я ожидал, что там будет битком, все-таки выпить хочется всем, когда на земле нельзя. Но нет, немного, человек десять.
А вот в игральной комнате было уже поживее. Я ожидал просто столики, но тут оказалось настоящее мини-казино — рулетка, блэкджек. За отдельным столом играли в покер, за ним уже сидело пятеро игроков, шестое место было свободно.
Я узнал Уинтропа и мистера Томпсона, остальные трое были незнакомы — двое мужчин средних лет в дорогих костюмах, и один молодой парень лет тридцати, очень бледный и нервный.
— Мистер Лучано! — окликнул меня Томпсон. — Присоединяйтесь к нам.
Я подумал немного — почему бы и нет? В рулетке и блэкджеке все зависит от удачи и того, насколько крупье умеет тебя обжулить. А вот покер — это надо уметь играть и держать лицо.
Я подошел ближе, спросил:
— Какие ставки?
— Вход двадцать долларов, — ответил один из незнакомцев. — Лимит на ставку — пять долларов за раунд.
Небольшие деньги, играют для развлечения, а не для заработка.
— Сыграю, — кивнул я.
Правила покера я знал, несколько самых распространенных игр. А во что они сейчас? В пять карт?
— Как играете? — спросил я.
— Холдем, — ответил незнакомый мне парень. — Новая техасская забава. Решили попробовать.
Однако. Я и не знал, что он уже появился. Но я его люблю.
— Я как раз писал про нефтяные вышки в Техасе — там все в это рубятся, — сказал Уинтроп. — Думал, до Нью-Йорка ещё лет десять не дойдёт. Правила знаете?
— Знаю, — подтвердил я.
Сел за стол, достал из бумажника двадцатку, кинул на зеленое сукно. Крупье — молодой парень в полосатом жилете — выдал мне фишки.
Раздали карты. Первые три раздачи я просто наблюдал, сбрасывал карты почти сразу, изучал игроков.
Томпсон играл осторожно, по-стариковски — не рисковал, ставил только на очень хорошие руки, часто пасовал. Журналист Уинтроп был более агрессивен, блефовал довольно часто, пытался психологически давить на других игроков, выталкивать их из раздач повышениями.
А вот молодой и нервный играл из рук вон плохо — ставил на слабые руки, не умел вовремя сбросить, терял фишку за фишкой.
Четвертая раздача. Мне пришли туз пик и король пик — это сильно стартовая рука. На флопе выпали дама пик, валет червей, десятка бубен. Очень сильная комбинация, стрит от десятки до туза.
Я помялся немного для вида, а потом поставил пять долларов. Уинтроп подумал немного и повысил до десяти. Остальные сбросились и остались мы вдвоем.
Терн — семерка треф. Но плевать уже на это, у меня готовый стрит.
Я поставил еще десять, Уинтроп задумался немного, посмотрел на меня. А потом толкнул в центр стола все оставшиеся фишки. Я усмехнулся — блефует он, как всегда. Пусть и держится уверенно, даже развязно откинулся на спинку стула.
— Колл, — спокойно сказал я и толкнул фишки в центр.
Ривер — тройка червей.
Уинтроп открыл карты, и у него были дама и валет разных мастей. Я открыл свои — стрит.
— Вы выиграли, мистер Лучано, — кивнул крупье и аккуратно сгреб фишки ко мне.
— Хорошая игра, — сказал Уинтроп, усмехнувшись, но без злости. Похоже, что для него это не те деньги, из-за которых можно психовать. — Вы умеете держать покерфейс.
— В моем деле без этого никак, — ответил я.
— А чем вы занимались до импорта? — спросил он и достал еще двадцать долларов из бумажника. Азартный.
— Разным, — я пожал плечами. — Родители привезли меня в Америку, когда мне было девять. Учился в школе, потом работал в шляпной мастерской, в доках. И повезло — смог наладить связи со старой родиной. И стал возить продукты.
— Интересная карьера, — кивнул Уинтроп, посмотрев на меня цепким изучающим взглядом. — А откуда вы? Вы же итальянец. Неаполь?
— Сицилия, — ответил я.
Молодой тут же сдвинул фишки вперед.
— Я выхожу из игры, — сказал он.
Я усмехнулся. Понятно. Стоит сказать про Сицилию, как все сразу же думают про мафию. А с такими за карточные столы стараются не садиться.
Но остальные остались, мы доиграли все-таки, потом к нам присоединился еще один человек. В итоге я выиграл около семидесяти долларов, познакомился с людьми, присмотрелся.
