Мы повернулись и двинулись через кусты обратно. Двигались аккуратно — мало ли, кто-нибудь затаился там и долбанет по нам сейчас из обреза. Но нет. Никто не стрелял, и до дороги мы добрались без проблем.

Гарсии возле машины не было, он обнаружился чуть в стороне. И говорил что-то на испанском. Подойдя поближе, я увидел, что перед ним лежит мужчина — смуглый, и одетый достаточно бедно. Рубашка на животе у него скомкалась и пропиталась кровью. И Хуан что-то пытался у него вызнать.

— Винни, — сказал я. — Пройдись по округе, добей раненых и добудь нам оружие получше. Только будь осторожен, хорошо?

— Да, босс, — он вдруг хмыкнул. — Мне бы хотелось вернуться к Роуз живым.

Да уж. Явно не на это он рассчитывал, когда поехал со мной на Кубу. Думал, что отдохнет, покатается по плантациям, будет ходить с важным видом, да еще и девчонку свою выгуляет. Но получилось иначе. Совсем иначе.

Я же двинулся к Гарсии. Он обернулся резко, но увидел меня и успокоился. Раненый смотрел на него широко раскрытыми глазами, зажимал рану на животе. Ему пока еще не больно, но умирать он будет долго и плохо. Если не добьем, конечно.

— Видел его когда-нибудь? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Хуан. — В первый раз вижу.

Так. Теперь пришло время выяснить, не Кастро ли это устроил. Если он… То я вернусь в Америку и пришлю своих людей. И они прольют очень много крови, но решат этот вопрос. А плантацию потом выкупит Гарсия, дам ему денег. Потому что наследников никаких у Анхеля тоже не останется.

Да причем тут Кастро вообще? Он в дне езды отсюда живет, какое ему дело до того, что творится в Гаване? Это я паранойю просто, опасаюсь масштаба личности.

— Кто тебя послал? — спросил я на английском у раненого.

Тот промолчал. Похоже, что ничего не понял.

Гарсия что-то спросил у него на испанском. Тот опять промолчал.

— Он не говорит, — сказал мне по-английски.

— Ничего, — сказал я подошел к нему вплотную — Сейчас заговорит.

И наступил ему ногой на живот, как раз туда, где находилась рана.

— Кто тебя послал, тварь? — спросил я по-английски.

Потом кивнул Гарсии. Мол, пусть переводит. Тот повторил мой вопрос, но раненый только кричал, явно матерился, по крайней мере что-то знакомое про «пута мадре» я услышал. Я надавил еще сильнее, раненый захрипел, глаза его закатились.

— Говори, или сдохнешь очень плохо! — проговорил я.

Гарсия посмотрел на меня, но все же перевел. Потом что-то заговорил. Я услышал знакомое имя. «Сальвадор Перес».

Понятно. Значит, второй посредник решил решить вопрос по-своему. А Кастро тут и вовсе не причем, зря я на него гнал.

— Что он вам приказал? — спросил я, чуть ослабив нажим.

Гарсия снова перевел. Раненый затараторил, быстро, и тут я уже ни одного слова не понял. Хуан повернулся ко мне и сказал:

— Он приказал им убить меня, а вас взять живыми. Говорит, что потом освободил бы вас, и вы в благодарность стали бы работать с ним, а не со мной.

— А зачем они тогда стрелять стали? — удивился я.

Гарсия снова спросил. Тот заговорил, мучить его, похоже, больше не потребуется.

— Говорит, что узнали, что у вас много денег, решили, что лучше взять сразу, чем потом выпрашивать у него.

— Понятно, — пробормотал я на русском. — Решили, значит, зарезать курицу, которая несет золотые яйца.

— Чего? — не понял Гарсия. Он этого языка явно не знал. Да и не мог знать, русские предпочитали Америку, на Кубу никто особо не ездил. Это потом, после революции здесь массово начнут учить русский — как язык союзников.

— Ничего, — ответил я. — Спроси, где сейчас Перес.

Гарсия спросил. Тот замотал головой.

— Не знаю, — сказал он.

Это уже и я понял. Надавил ему на живот еще сильнее, но тот заорал и снова замотал головой. Откуда-то позади послышался выстрел, я обернулся. Нет, это Винни кого-то добил. Все нормально.

— Не знает, — сказал Гарсия. — И похоже не врет.

— А куда нас сказали везти?

Это пленный уже знал. Сказал, что на заброшенный медный рудник, где-то недалеко отсюда. А я и не знал, что тут шахты есть. Хотя, добывали наверное в старые времена, еще при испанском владычестве, четыреста лет назад. И выработали все, естественно, вот и бросили.

Я задумался. Лезть в разборки посредников лично мне не хотелось. В целом… Сейчас лучше покинуть Кубу, вернуться обратно в Америку. Да, раньше времени, но что-то подсказывает мне, что Перес не остановится, и опять попытается до нас добраться. А так как его хитрый план провалился, он попытается уже убить нас всех. Кровная вражда — дело такое.

— Знаешь, где эта шахта?

— Знаю, — подтвердил Хуан. — Их там несколько, но нужную будет найти несложно.

— Ты сможешь с ним разобраться? — спросил я. — С этим своим врагом?

— Да, — кивнул Гарсия. — Но нужно будет время.

— Я пришлю к тебе своих людей, — решил я. — Но сам в это не полезу, мне не до того. Пока не решишь проблему — контракта с сахаром не будет, я не хочу, чтобы кто-то лез в мой бизнес. Тот сахар, который плантаторы свезут в Гавану, будешь хранить за свой счет. Или можешь отправить — если будет время. Но только одна поставка, понял? Решишь проблему — будем работать дальше. Договорились?

— Конечно, сеньор Лучано, — закивал он. Понял, что накосячил, и что теперь придется восстанавливать доверие.

Я выстрелил в голову раненому — он все равно уже не жилец. Поставил пистолет на предохранитель, убрал в кобуру.

— Надо возвращаться обратно в поместье, — сказал я. — Здесь оставаться опасно, да и ночь уже.

— А как мы поедем? — спросил Гарсия. — Машина разбита, а пешком… Мы даже до утра не доберемся.

— Лошади, — ответил я. — Они приехали на лошадях, они там дальше в лесу. Вот на них и поедем, только успокоить надо будет.

— На лошадях можно, — успокоился Гарсия. — Часа за три должно получиться.

Появился Винни. Он нес с собой еще одну рычажную винтовку и помповый дробовик — знаменитую траншейную метлу. Протянул мне ее, потом высыпал на ладони горсть патронов.

— Больше не было, — сказал он.

— Хорошо, — кивнул я и повесил дробовик за спину. Сразу же почувствовал себя спокойнее — это уже серьезное оружие. — Пошли тогда к лошадям.

— Заберем тело Педро? — спросил Гарсия. — Он верный человек был, не хочется бросать его просто так.

Правильно, еще один плюс ему. А еще это улика против нас. Бандиты — бандиты и есть, через машину выйти на нас будет сложнее, да и можно сказать, что ее угнали. А вот тело человека Гарсии — это уже прямое указание.

— Хорошо, — кивнул я. — Думаю, лошадей хватит. Все, идем.

По ночной дороге мы скакали почти три часа, периодически переходя на галоп, а периодически давая лошадям отдохнуть. Они устали, фыркали, покрылись пеной. Ладно хоть Луна выглянула из-за туч и осветила нам путь.

В седле я держался из последних сил, тело Лаки не было привычно к верховой езде, нужные мышцы у него развиты не были. Спина и ноги сильно ныли, но навыки из прошлой жизни спасали меня хоть как-то.

Винни пришлось еще тяжелее, он всю дорогу молчал, а лицо его в лунном свете выглядело мертвенно бледным. Гарсия ехал впереди, показывал дорогу.

Наконец впереди показались огни поместья. Мы подъехали к воротам, и к моему удивлению они оказались распахнуты настежь. Охранника видно не было. Гарсия остановился, осмотрелся по сторонам, после чего крикнул:

— Мигель! Ты где⁈

Никто ему не ответил. И я уже начал понимать, что именно происходит: вытащил из кобуры пистолет, за поводья взялся одной рукой, чтобы можно было стрелять. Винни тоже достал оружие, а Гарсия проследовал вперед, въехал во двор. И там я увидел первый труп — того самого охранника в белой рубашке, что встречал нас.

Я соскочил с лошади, Винни тоже спешился, а Гарсия так и вовсе спрыгнул и побежал к дому.

— Даниэлла! — закричал он. — Даниэлла!

Никто не отзывался. Он распахнул дверь, ворвался внутрь. Я вошел следом и увидел еще два трупа на полу. Тоже охранники. И внутри был настоящий разгром: мебель опрокинута, ковер сдвинут, а на полу валялась разбитая ваза. Короче, были видны следы борьбы.