С нашей последней встречи он тоже переоделся и теперь радовал глаз светло-серым костюмом и рубашкой на тон светлее. Темные волосы свободно падали на плечи, однако при ближнем рассмотрении было прекрасно видно, что на укладку этой, казалось бы, небрежной прически было потрачено не мало сил и средств. Красиво, не спорю, но уж больно ненатурально.
– Добрый вечер, мистер Грань, – поздоровалась я. – День был очень насыщенный, и я только недавно освободилась.
– Верю-верю.
Мужчина подошел ко мне, взял под локоть и вежливо потянул к своему столу. Я с удивлением воззрилась на два бокала, бутылку вина и несколько тарелок с легкими закусками, расставленными на нем.
Подведя меня к импровизированному фуршету, Ролан Грань невозмутимо открыл вино и разлил ароматную жидкость по бокалам. Протянув один мне и взяв свой, мужчина улыбнулся, чуть поклонился и коснулся моего бокала своим:
– За наше с Вами знакомство. Смею надеяться, что оно будет долгим и приятным.
Улыбнулась в ответ и чуть пригубила вино.
М-м… Вкусно-то как.
Сладкий ягодный напиток с едва уловимым остро-пряным привкусом был нежным и тягучим, приятно разливаясь теплом по уставшему организму.
– Вижу, Вам понравилось Смутное вино? – довольно проговорил мужчина, внимательно за мной наблюдая.
– Смутное? – эхом повторила я, усомнившись в услышанном.
Ролан Грань задумчиво уставился куда-то сквозь бокал.
– Это вино изготовлено из урожая ягод, собранных в первую волну арестов магов-универсалов.
Я притихла, потягивая вино и уплетая тарталетки с разными начинками.
– Мощные выбросы магии, что наполняли тогда мир, превратили обычные ягоды в сладкие накопители энергии. Если съесть несколько штук, ничего заметно не было, но собранный урожай, дав сок, раскрыл свой секрет во всей красе. Полученный сок помогал магам быстрее восстанавливать силы и дарил бодрость. Увы, в бутылки было разлито не так много, но это сделало вино поистине эксклюзивным.
– Зачем же было открывать его сейчас? – задала я вполне резонный вопрос. – Если оно такое редкое, да еще и в какой-то мере полезное, то почему бы не приберечь его на какой-нибудь более подходящий случай?
– Что может быть более подходящим, чем желание насладиться вечером в приятной компании? Ведь никто не знает, что случится в следующее мгновение. Так не лучше ли стараться получить самое лучшее от настоящего момента, не откладывая на потом, которого может и не быть?
– Да, с этой точки зрения я не смотрела на вопрос, – улыбнулась я, действительно соглашаясь с такой логикой.
– А еще, – Ролан Грань улыбнулся в ответ, – это вино как нельзя лучше передает двойственность чувств, владевших магами в то время.
Махнув рукой в сторону заворожившей меня утром картины, он сделал большой глоток, посмаковал его и продолжил рассказ:
– Радость от победы и горечь утрат, экстаз от выполненного долга и опустошение от осознания совершенного, предвкушение новых времен и прощание с навсегда ушедшим.
– Вы потеряли там брата? – спросила я, вспомнив, кто, по словам преподавателя, изображен на картине.
– Брата я потерял задолго до начала тех событий, – тихо проговорил Ролан Грань.
– Но Вы ведь сами сказали… – растерянно начала я и замолчала, увидев слабое покачивание головой преподавателем.
Подлив в наши бокалы еще вина, Ролан Грань совершенно не преподавательским способом уселся на стол и, откинувшись на руки, задумчиво уставился на картину. Впечатлившись таким ярким пренебрежением правилами приличия, я, ничуть не смущаясь, взгромоздилась рядом.
– Эрикин был младше меня на двенадцать лет, – начал рассказ преподаватель искусства ведения магического боя. – Голубоглазый веселый мальчик с волосами цвета полуденного солнца, он походил на милого ангелочка и легко покорял сердца всех, кто имел шанс с ним познакомиться. В детстве мы с ним были очень дружны, а нас называли инь и ян.
Я улыбнулась, легко представив двух мальчишек – одного маленького и светленького, а второго загорелого брюнета и постарше.
– Когда в Эрикине обнаружился дар мага-универсала, родители были на седьмом небе от счастья, а я тогда никак понять не мог, почему ему, а не мне досталась такая сила. Я старательно учился, день и ночь поглощая знания и тренируясь, а ему все доставалось легко. И как бы я не лез из кожи вон, я все больше отставал в магическом плане от младшего брата, ведь подвластная мне лишь боевая магия не шла ни в какое сравнение с его возможностями универсала. Однако он был моим самым близким человеком, и я, как мог, всегда поддерживал Эрикина и помогал ему.
Да, зависть плохое чувство. Разумеется, вслух я этого не сказала.
Сколько себя помню, в нашей большой и дружной семье никогда никто никому не завидовал. Кто-то был сильнее, кто-то ушел в науку, а кто-то в творчество или спорт. Младшая Лиза вообще с раннего возраста решила, что ее цель – найти богатого успешного мужа, рожать ему детишек и заботиться о доме. При этом она была доброй, ласковой и имела потрясающие способности урегулировать любой конфликт, и ни у кого даже мысли не возникало попрекнуть ее отсутствием желания получить высшее образование хотя бы для галочки. Разумеется, были и ссоры и обиды, но... Мы все любили и принимали друг друга такими, какими мы были.
Эх, интересно, как они там, на Земле? Все же, как бы ни было тут хорошо, по семье и родной Земле я скучала.
– Сила Эрикина с каждым годом росла, поражая всех в округе, – не зная о моих мыслях, продолжал свой рассказ Ролан Грань. – Ему пророчили великое будущее сильнейшего мага-универсала Конкордии. В конце концов, это привело к тому, что мальчик-ангелочек превратился во взрослого самоуверенного эгоиста. Ему всего всегда было мало. Наше просторное поместье стало казаться ему тесной хижиной, а добродушные соседи – надоедливыми муравьями, вечно мешающимися под ногами. И он построил себе отдельный дом на окраине леса, бросив семью. Всех девушек, чьи сердца быстро покорялись одной лишь улыбкой, он жестоко отшивал. А за просьбой о помощи даже родным людям приходилось вставать в очередь, иногда не доживая до нее.
Мда, не веселая история. Однако, чую, что не все оно так, как рассказывает преподаватель. Думаю, что у самого Эрикина рассказ получился бы не таким, и каждому поступку нашлось бы совершенно иного пояснение.
– Вы не подумайте, мисс Найт, я не жалуюсь и не приукрашиваю, – словно услышав мои сомнения, повернулся ко мне Ролан Грань. – За свои неполные триста лет жизни брат настолько изменился, что узнать в нем того жизнерадостного малыша не смог бы никто.
Я не стала спорить, ведь со свечкой рядом не стояла, но все же осталась при своем мнении. Ведь сколько я ни читала и не слушала рассказов о магах универсалах, они всегда представали только в положительном свете, стараясь помогать как самому миру, так и тем, кто его населял. Однако в слух я произнесла другое, кивая в сторону картины:
– Поэтому Вы решили напасть на него?
– Когда король выпустил приказ о требовании немедленно принести абсолютную клятву верности и подчинения для всех универсалов, а всех отказавшихся уничтожить, я первым делом помчался к брату. Помчался в надежде, что где-то там, в глубине его души все еще был жив тот мальчик, с которым мы были не разлей вода. Но, увы, Эрикин и слушать не захотел моих уговоров. Собственная гордость оказалась для него дороже собственной жизни и спокойствия родителей.
Честно говоря, я бы тоже не спешила исполнять такой приказ, и дело тут даже не в гордости, а в банальном здравомыслии. Участь рабов никогда не была завидной, а ведь именно это и крылось в таком приказе.
– На следующий день я пришел к его дому вместе с королевскими стражами и попытался вновь его образумить. Но все уговоры пройти с нами и сохранить доброе имя семьи никак не тронули Эрикина. Он напал на нас.
– И вы убили собственного брата?
– Я убил мужчину, по злому року носящему ту же фамилию, что и я, – без нотки раскаяния подтвердил Ролан Грань. – В ту ночь погибли и два моих товарища, о чем я не перестаю сожалеть. Ведь не поддайся я сентиментальности и глупой вере в братскую любовь, я мог бы убить его еще во времена, когда он только начал обретать свою силу. Наверное, могущество обладания всеми энергиями все же не должно быть доступно простым смертным.
