На Конкордии не было Богов, зато все расы верили в силу и энергию самого мира. Прожив здесь несколько лет, я точно знала, что вера эта не безосновательна.
Вот и сейчас, служитель в абсолютной тишине просторного зала, в котором, вызвав у меня легкий шок, собралось несколько сотен гостей, хорошо поставленным голосом вещал что-то о том, как здорово, что все мы, дети не только Конкордии, сегодня собрались именно здесь. Ведь соединение двух любящих сердец всегда дарит силу тому миру, где родилась и живет эта любовь.
Да, новый молодой король за неполные два месяца своего правления уже успел и гонения на магов-универсалов отменить, и начать политику вновь объединения народов мира, и даже раскрыть и выразить свое положительное отношение к существованию других миров и к возможному взаимодействию с ними, так что моя неместная персона воспринималась здесь вполне дружелюбно.
Честно говоря, я не очень вслушивалась, ибо волнение шумело в голове сильнее всякого опьянения.
Следуя словам служителя, мы с Реном подошли к монументальному столу, на котором уже стояли два бокала и графин с вином.
По традиции мужчина первый должен был налить себе вина, выразить свое согласие соединить свою жизнь с невестой, и отпить половину. После тоже самое предстояло сделать девушке. Если их слова были искренними, то на запястьях появлялись первые татуировки, отражающие чувства каждого. Тогда будущие супруги обменивались бокалами и допивали вино, после чего парные рисунки дополнялись, и брачующиеся становились мужем и женой.
Рен наполнил свой бокал и сделал глубокий вдох. Вид того, как этот сильный, смелый и бесстрашный мужчина нервничает, хоть и тщательно скрывает это, отозвался в груди щемящей нежностью.
– Джозефина Найт, – обратился ко мне Рен, как того требовал ритуал. – Я так долго был один, в холодной темноте собственноручно вынесенного себе приговора, что уже давно отказался от мысли о собственном счастье и борьбы за него. Привыкнув к такой жизни, я отчаянно сопротивлялся тем новым чувствам, что вызвало твое появление в моей жизни. Радость и злость, желание оберегать и в тоже время запереть тебя где-нибудь подальше, восторг и страх, страсть и ревность. Все это выбивало из знакомой колеи, и я отчаянно пытался вернуться в нее обратно. Но твоя сила, несгибаемая воля, жажда именно жить, а не просто существовать, сама ты вновь окрасила для меня мир яркими красками. Я безумно счастлив, что ты появилась в моей жизни и согласилась не просто стать ее частью, а соединить наши судьбы вместе. Я всегда буду рядом, твоей опорой и поддержкой, защитой и той стеной, за которой ты сможешь отдохнуть перед новыми свершениями и победами, без которых ты точно не сможешь жить.
Замолчав, Рен взял со стола маленький ножичек и быстрым движением провел по указательному пальцу. В наступившей тишине было слышно, как несколько капель крови упали в бокал.
– Я люблю тебя, моя девочка, и хочу, чтобы ты знала это и никогда не сомневалась в моих чувствах, – с этими словами Рен отпил из бокала.
В книгах по истории я читала, что раньше вместо вина молодожены обменивались кровью, но такой ритуал был нерасторжим и обязывал супругов хранить вечную верность, хоть и даря при этом возможность чувствовать эмоции своей второй половинки и лучше понимать друг друга. Но на это были согласны далеко не все. Договорные браки, выгодные союзы без любви, пусть построенные и на взаимоуважении, да много вариантов еще. Поэтому придумали ставить вино. Однако для тех, кто желал более крепкого союза, на столе по центру всегда лежал небольших размеров нож, достаточный для легкого пореза, чтобы добавить в вино пару капель крови.
Я в тихом шоке смотрела на Рена, на запястье которого медленно проявилась извилистая серебристая линия, отражающая искренность всего сказанного. Такой шаг с его стороны значил для меня больше простых слов любви, ведь он не мог быть уверенным, что я отвечу взаимной клятвой.
В шоке была не только я. Казалось, все в зале, даже сам служитель, смотрели на эльфа с восхищением и недоумением.
Отмерев, я чуть дрожащей рукой налила вина в свой бокал. Все мысли предательски покинули голову.
– Тиериандеирен де Эксилир, – на одном дыхании произнесла я уже не кажущееся таким замудренным и непроизносимым имя. – В этом мире ты подарил мне самые яркие эмоции: азартное желание добиться неприступного мужчину, отчаянное стремление доказать свою ценность, восторженное восхищение сильным воином и умным учителем, раздражение и жажду понять упрямого эльфа, тепло и нежность от ласковых взглядов того, кто украл мое сердце. Рядом с тобой я не боюсь показаться слишком слабой или сильной, через чур глупой или заумно-занудной, мне не страшно показаться неуклюжей или неухоженной. Я могу быть просто собой. Ты даришь мне неповторимые и бесценные чувства счастья и свободы, не требуя ничего взамен.
Не испытывая ни капли сомнений, я повторила движение Рена, и несколько капель крови медленно упали в бокал с вином.
– Я люблю тебя, мой эльф, и хочу, чтобы ты тоже никогда не сомневался в моих чувствах – закончила я и отпила из бокала.
Сладкое вино теплом растеклось внутри.
В ответ на сказанное мое запястье обвила серебристая ленточка, показывая, что и в моих словах не было ни капли лжи.
В глазах Рена было столько всего, что слова бессильны в описании всех эмоций, что в них отражались.
Затихший было зал взорвался восторженными криками. Кто-то хлопал и желал нам долгой и счастливой жизни. Слышно было даже несколько пронзительных свистов.
Следуя словам отошедшего от шока служителя, мы с Реном обменялись бокалами.
Как только в обоих бокалах вино было допито, на наших с Реном запястьях одновременно дополнились рисунки парными лентами. Одна тоненькая, извивающаяся, скручивающаяся в замысловатые узоры, а вторая более широкая и плавная, мягко проникающая через первую.
Две зеркально отражающие друг друга татуировки, навсегда объединившие наши жизни.
Рен тут же притянул счастливую меня к себе в объятия и поцеловал.
Как интересно, порой, складывается жизнь. Ищешь счастье, ищешь, даже в другой мир попадаешь. А счастье то вот оно, всегда рядом, и не зависит от места. Счастье в тебе самой и в людях, которые тебя окружают.
