Ну и кот Гладислав — вспомнил он публикацию в отделе юмора своего портала — там были как то приведены «исконные славянские имена для котиков»

— Господин Суров! — надтреснуто каркнуло над ухом. Прошу вас отвечать!

И наставник самодовольно открыл хрестоматию на Ксенофонте.

…Перевод шел с заминками но более менее ровно.

Волынский придирался и фыркал.

— Вульгарно! Словно вы языку учились не у меня, а у какого-нибудь… одесского биндюжника! Впрочем — не безнадежно…

И в итоге с видимым неудовольствием поставил три вместо вожделенной для себя «пары».

— Вы по моему предмету всё-таки не столь и плохи… Но если не поправите латынь — не получите аттестат — предсказываю вам, — сообщил он

Раздался звонок, и Волынский удалился с удовлетворенным видом: в этот раз он поставил две единицы и пять двоек.

— Башибузук! — снова бросил ему вслед Любин.

— У меня сейчас такое состояние, точно я грузил вагоны полдня, — шепнул Сергей Спасскому. Подумал что странно звучит — откуда бы гимназисту знать про то как грузят вагоны? Но собеседник не обратил внимания… А и в самом деле — Валечка его вымотала… Даже мышцы побаливают местами. Надо будет в университете записаться в какое нибудь гимнастическое общество — раз уж фитнес-залов нет. И по здешним методикам подкачается и по будущим — какие запомнил

— Суров, что это вы, голубчик, по древним языкам захромали? — спросил подошедший Юрасов, останавливая на нем участливый взгляд.

— Так как-то… скверно все, — ответил Сергей, растерявшись от неожиданного доброжелательно-искреннего вопроса. Может он и наговаривает мысленно на учителя — может тот просто хороший человек — а он слишком уж испорчен своим временем?

— Вы, знаете, того… приналягте, — сказал Юрасов, — а то ведь обидно… Надо поскорей добираться до университета.

Юрасов торопливо ушел.

Вот уроки потихоньку пришли к концу…

Гимназисты ушли, пансионеры остались, расползшись по рекреациям.

Внизу у младших остался Тротт а вот за старшими как оказалось отрядили присматривать Генриха Штопса. А в качестве педеля сегодня был взятый на место Блошкина новенький — Ефим Георгиевич Бородатов — отставной унтер-офицер батальонной музыкантской команды лет сорока — само собой тут же прозванный — Борода(Хоть был бритый и с аккуратными усиками)

Изучая все ту же латынь Суров нет нет да осматривался.

Вот семиклассник Флегонт (еще одно вымершее в будущем имя) Рухнов решил поиздеваться на упитанным серьезным белобрысыму Мячиным. Повернувшись к нему он делает странные пассы прямо перед его лицом, не слишком однако приближая руки к «физии» одноклассника

— Эт-стэнь! Чего тебе? — раздражённо осведомляется Мячин.

— Мне-то? — хлопает глазами Рухнов

— Да, тебе?..

— Ничего. — Чего ж ты лезешь ко мне?

— Я не лезу… — с умилительной улыбкой отвечает Рухнов.

— Как не лезешь, Флегоша⁇

— Да ведь я же тебя и пальцем не трогаю…

— А это что? — тычет он в выводящую зигзаги руку однокашника

— Ну, так что ж? — спокойно осведомляется Рухнов. Да ведь я же тебя не тронул. По воздуху можно: воздух общий. И направил палец к его носу.

Мячин взбеленился его сверкнули гневом, и прозвучал раздражённый крик:

— Рухнов! Отстань же черт!

— Что там? Что? — заспешил к источнику шума педель. — Прощения просим — сообщил Борода Рухнову, — не нарушайте порядков и не мешайте другим заниматься.

— Я что — я ничего, я ж и пальцем не…

— Прощенья просим — но если не будет порядка придется господину Штопсу или господину Тротту доложить!

За окном наступали сумерки. Вот появился Штопс — и по рядам пробежал какой то шепоток — младшие классы о чем то сговаривались.

Затем вдруг ученики принялись исполнять в разных концах полушепотом — но так чтобы было слышно.

Немец — перец- колбаса

Кислая капуста

Съел мышонка без хвоста

Говорит что вкусно!

Наставник делал вид что ничего не слышит. А подопечные не унимались

Немец перец — колбаса,

Купил лошадь без хвоста,

Сел он задом наперед

И поехал в огород!

«Физрук» и преподаватель немецкого сурово и строго поводит глазами — медленно поворачиваясь.

Но стоит ему отвернутся как за спиной…

Немец-перец, колбаса,

Купил лошадь без хвоста,

Поехал женится,

Привязал корытце;

Корытце трясется,

Невеста смеется;

Корытце упало,

Невеста пропала.

Терпение господина Генриха лопается.

— О-это есть скандаль! Путет ли конец такому песобразию? — раздался вопрос, и в голосе Штопса звучало нарастающее раздражение.

Свистящее пение продолжалось

— Доннерветтер! — вырвалось наконец у герра Генриха. — Ви не взрослый — ви клюпые дети… Ви не понимайт… Что ж, я путу накасать.

Немец пошёл по рекреации и остановился около дежурного педеля.

— Зольдат, кто пел пестня?

— Не могу знать-с! — ответил Борода вытягиваясь в струнку.

— Как это не мошешь снать? — возмутился Штопс. Ти толшен снать! Ну корошо — пайти схоти са коспотин Тротт.

Тротт был ещё внизу, так как дежурил при младших учениках. Когда Борода ушёл, по рекрациям пронесся сдержанный гогот и хихиканье.

— Похоже пошел наш немец в разнос. В разнос!

Явился Тротт и вместе они принялись внимательно озирать подведомственные классы.

Гимназисты смотрели на суету двух немцев тихо хихикая… Даже Суров поддержал веселье.

Потом они потянулись в камеры. Там пансионеры, сбросив с себя оковы дисциплины, собрались вокруг стола, на котором появились булки и яблоки, и — о преступная страсть! — бутылочка ликера.

А умница Спасский начал читать Пушкина

Под стол холодных мудрецов,

Мы полем овладеем;

Под стол ученых дураков!

Без них мы пить умеем.

Потом Рихтер начал читать что то старинное — какой то отдающий сюрреализмом юмор про гусара и свинью.

…Вдруг увидел улан свинью, которая хрюкая подобралась под стол и ела остатки от пира. В другое время улан закричал бы ей: «вон, почтенная хавроньюшка! здесь пьют защитники отечества и герои Кульмские, а вы можете подождать вашей череды», и слова сии верно были бы сопровождены или толчками или дубиной, но теперь все было позабыто, везде царствовали свобода и равенство и свинья в полной мере доказала, что пословица не даром про нее сказана. И свинья в полной мере доказала, что пословица не даром про нее сказана. Она, ничуть не смущаясь, хрюкала и чавкала, наслаждаясь своей неожиданной трапезой. Всякий подумает, что этим и кончилось… *

— Хрю-хрю! — вдруг выступил Туранов

— Хрю-хрю! Хрю-хрю! — подхватили гимназисты.

Сергей вдруг представил как вот сейчас из под стола вылезает свинья — такая небольшая, розовая, с умными глазками, и деловито обнюхивает булочки на столе — и тоже рассмеялся

И в этот момент дверь распахнулась и появился хмурый Тротт.

— Что здесь происходит⁈ — прогремел он во весь голос. Я слышал хрюканье? Возможно, кто-то из вас сможет объяснить мне, почему в стенах гимназии появилась свинья?

Гимназисты переглянулись и замерли, ожидая неминуемой кары. Но тут произошло нечто неожиданное. Господин Тротт, обычно строгий и поминающий «роска», вдруг… улыбнулся.

— Если она вернется — скажите что я записал свинье в кондуит «тфа» по поведению! — и покинул несколько сконфуженных гимназистов.

— Уфф! — вытащил Рихтер ликер из-под подушки. Не заметил — аспид!

…Легкомысленное настроение тем не менее пропало, и они частью удалились обратно в рекреации, а частью принялись готовить уроки или читать.

…Сергей тоже вытащил из тумбочки недочитанные газеты.