– И чего хотят от блюстителей? Брома в выпивку семерым горнякам, чтобы они на честь девы не покушались? – крякнул тролль.

Закончив с чистописанием, он пару раз перечитал пророчество и почесал затылок. Машьелис хихикнул и перевернул лист, чтобы изучить информацию по фигурам пророчества и его ключевым точкам. Как оказалось, брома в выпивку горнякам кто-то плеснул и без блюстителей, ибо опасность лишиться чести деве не грозила, а вот честь отконвоировать ее к семерым, а потом доставить туда же «обнажателя меча» и организовать его встречу с девой принадлежала блюстителям.

Третье пророчество снова оказалось о деве и о походе к некому озеру, где ее ждала судьба. Похоже, декан решил малость поиздеваться над Янкиной тройкой и подкинул им несколько внешне однотипных заданий. Но с какой целью? Над этим блюстителям следовало поломать голову. То ли задания и в самом деле были типовыми, но решать их надлежало тремя разными способами, то ли все три карточки лишь на первый взгляд походили друг на друга и следовало поднапрячь извилины, выявляя разницу и изобретая методы реализации пророчеств. Лис почесал нос, решительно сгреб себе все три карточки, как с решенным заданием, так и новые, и принялся сличать. До конца занятия троица, применяя синтез методов мозгового штурма и научного тыка, изобрела-таки еще пару ответов для спасения дев и судеб миров, а Хаг зафиксировал их на листе.

После колокола, когда народ с перекрученными задачками мозгами устремился на выход, декан обратился к Янкиной тройке в традиционно мюллеровском ключе: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».

Понятное дело, студенты остались и удостоились одобрения декана. Тот уже откуда-то знал об успешном завершении ритуала у са-орои и добровольно-принудительном осчастливливании старшего Лаэрона. Докладывать о подробностях не пришлось. Зато Гад проинформировал блюстителей о ходе подготовки большой ловушки для Собирателя.

По всему Дрейгальту разнеслась весть о Дне открытых врат и экскурсии в Сад Игиды, намеченной на седьмой день текущей циклады. За это время шалый от счастья мастер Айриэльд обещал окончательно восстановить свои силы, привести душу в состояние высшей гармонии и сварганить выдающуюся иллюзию, неотличимую от реальности. Давать Собирателю время на изобретение новых козней в АПП не желали.

От Янки, Хага и Лиса в общем-то ничего и не требовалось. Ничего, кроме присутствия на первом этапе экскурсии в качестве зрителей. Раз уж ребят зачислили в блюстители злополучного пророчества, то декан не решился отстранять их от дел. Чревато! Зато в экскурсоводы для дополнительной страховки записались сам Гадерикалинерос и ректор Шаортан. Еще раз повелев быть осмотрительными, не лезть ни в какие опасные дырки и никуда из академии без его ведома не отлучаться, даже если ворота будут стоять нараспашку, а перед ними на площади ковром рассыплют золотые монетки, дэор отпустил напарников на физкультуру.

В корпус пришлось нестись чуть ли не бегом. А потом вдоволь поноситься на новой полосе препятствий, сотворенной фантазией мастера Леоры. Почему не Теобаля? Потому что на такие коварные ловушки, замаскированные под абсолютно невинные с виду испытания, благородный эльф был не способен. Вот и отдал оборудование спортплощадок на откуп любимой супруге. Что оставалось бедным студентам? Только пыхтеть, терпеть и ждать, когда сладкая парочка педагогов решит обзавестись потомством и изобретательная горгона уйдет в декрет.

С физкультуры Янка выползала в одиночестве. Бедные напарники остались на оружейный факультатив. На первом курсе, щадя неопытных ребят, эти занятия разносились в сетке расписания по разным дням, теперь же, на втором курсе, их специально ставили вместе, тренируя еще и выносливость блюстителей.

Поэтому в корпус пророков девушка шла в одиночестве. Без особой охоты, но с чувством насущной необходимости обсудить неприятный вопрос.

Мастер Сейата Фэро не бездельничал в ожидании единственной ученицы, посещающей факультатив. В списке привычек учителей академии лень и склонность к безделью вообще не значились. Объяснялось ли это воздействием великого древа Игидрейгсиль или мастерством ректора Шаортан в подборе кадров – сложно сказать. Да и важен был результат, а не его причины.

Словом, мастер-предсказатель тихо скрипел ручкой и зубами, проверяя стопу работ четверокурсников-прорицателей, морщился и закатывал глаза. Учителем Сейата в целом был терпеливым, вот только неучей, городивших невесть что в любимых прорицаниях, сильно не одобрял и жестоко карал отработками. Нет, вовсе не мытьем лестниц и плит, предпочитаемым дракессой – ревнительницей чистоты АПП, а написанием дополнительных самостоятельных работ. В зависимости от степени «ложности и небрежности пророчества», представленного мастеру к рассмотрению, нерадивый студент мог заработать эссе, сочинение или даже многостраничный реферат на заданную тему. Сейчас же бедняга Сейата, проверявший стопу студенческих творений, кривился так, словно мучился флюсом.

– Ясного дня, мастер, – поздоровалась Яна, привычно занимая место за столом напротив педагога. – Чем вы расстроены?

После истории с помолвкой отношения между преподавателем и студенткой-спасительницей перешли в разряд почти дружеских. Субординацию они сохраняли, но чисто формально. Все-таки побыть женихом и невестой, пусть даже недолго, – что-то да значит.

– Читаю погодные пророчества. Четвертый курс, – пожаловался Сейата. – А городят такое, что и первокурснику стыдно. Казалось бы, чего проще – погодное пророчество! Неужели, если не смогли правильно провести ритуал прорицания, сложно применить логику? Осенний сезон в АПП никогда не сопровождается резким похолоданием и уж тем более бурями. Пять студентов с курса напророчили катастрофы! Отмечали они, что ли, вчера что-то? И ладно бы Римус, Брайсири и Потреж, но Циреция! Не ожидал! – Обманутый в лучших чувствах мастер еще раз поморщился и заключил, придумав первую кару халтурщикам: – В первый день новой циклады раздам, пусть пишут объяснения к толкованию своих несбывшихся катастроф!

Янке оставалось только молча посочувствовать набедокурившим беднягам. Просить за них все равно было бесполезно. Если Сейата решил, то упрется рогами и сделает. Оттолкнув на край стола пачку с работами, мастер потянулся до хруста и вытащил из кармана тяжело звякнувший, хоть и невеликий с виду бархатный мешочек.

– Здесь шестьсот пятьдесят монет, как и обещал. Отдашь своему напарнику, – объявил Фэро с явным удовольствием от успешного освобождения от угрозы матримониального плена.

Девушка взяла обещанную плату и удивленно выпалила:

– Ой, тяжелый, а с виду такой маленький.

– Мешочек – артефакт Игиды. Вес и объем снижаются в пропорции один к двадцати пяти, – объяснил мастер, дождался, пока Яна уберет вознаграждение в сумку и собрался начать занятие. Но осекся на полуслове, прищурившись, осмотрел ученицу и в свою очередь удивился: – Ты-то что хмуришься? Устала?

– Это само собой, – теперь уже откровенно вздохнула девушка и покаялась, глядя на свои руки, лежащие на столешнице: – Я сегодня мастера Брэдока приговорила, сама не поняла как. Никакого жеста из тех, которые мы изучили, не использовала.

– Рассказывай поподробнее, – озаботился мастер и пересел на стул, соседний с Янкиным. Он совсем не сердился, слишком хорошо успел узнать честную и справедливую девушку, чтобы поверить, что она ни за что ни про что заколдовала преподавателя.

– У нас было практическое занятие, – начала студентка подробный пересказ происшествия. Когда закончила, Сейата попросил, протягивая ей ручку:

– Продемонстрируй расположение пальцев при наложении приговора.

– Вот так, – Яна зажала инструмент в кулак и немного оттопырила большой палец.

Учитель оглядел конечность девушки, покрутил ее в горячих – у демонов температура тела куда выше людской – ладонях и признал:

– Твой приговор был случайностью. Ты права, пальцы не находились в позиции приговора, роль направляющей для энергии сыграли концы палочки. Только поэтому озвученное восклицание обрело силу приговора. К твоему счастью, оно было расценено Высшими Силами как оправданное и справедливое.