Вероника Павловна вздохнула и отложила куртку над которой все это время работала.

— Мы не отдаляемся, Алис. Просто… пойми, Саша хочет, чтобы вам с Артемом не пришлось испытывать трудности, он желает для вас счастливой и нормальной жизни.

— Мам, но это ведь иллюзия? — вглядываясь в пустоту сказала девушка. — А мне не нужна иллюзия! — резко вспыхнула она, на глазах меняя один облик на другой. — Я теперь тоже одаренная, у меня тоже есть силы! Как я могу жить нормальной жизнью, когда весь мир вокруг стонет от боли?

Мать подошла к ней и нежно прижала голову дочери к своему плечу.

— Пойдем лучше сходим, прогуляемся? Нам нужно купить ниток, и если повезет, раздобыть немного чая на развес. Не так давно говорили, что его привезли с какого-то из магазинов, ещё не разграбленных. — с хитрым прищуром добавила женщина.

Алиса, как бы ей не хотелось продолжить этот разговор, все равно согласилась. Так или иначе, но ей необходимо было сменить обстановку, в противном случае она рисковала просто взорваться от собственного бессилия.

Спустя пять минут они уже выходили из жилого блока, чтобы направиться в сторону центрального перрона станции. Аккурат после того, как удалось открыть внутренние переходы и закрытую часть бомбоубежища, здесь расположили импровизированный «рынок», о котором только ленивый не просил администрацию. Нынче именно это место можно было считать самым оживленным и шумным во всем убежище. Жизнь здесь кипела, несмотря ни на что.

Сама платформа станции преобразилась.

Сколоченные торговые киоски, лавки, стойки. Люди торговали всем: от ржавых гвоздей до глянцевых журналов, спущенных с поверхности, которые теперь ценились не меньше золота в прошлом. В воздухе стоял шум торгов, смех и крики зазывал.

— Подходи, покупай! Батарейки пальчиковые, заряд сто процентов, гарантируем! — кричал обросший бородой старик, разложивший свой товар на куске брезента.

— Меняю банку тушенки на теплые носки! Шерсть настоящая, не синтетика! — вторила ему женщина в засаленной кофте.

Атмосфера здесь была достаточно странной, этакая помесь отчаяния и невероятной жажды жизни. Люди обменивались новостями, слухами о ситуации на поверхности и о том, скоро ли будет возможность переселиться обратно, и что вообще делать после того, как это получится.

— Посмотри, Алиса. — мать указала на прилавок, где лежали сушеные фрукты расфасованные по пакетам, рядом с которыми лежали грибы. — Поразительно, если получится выменять немного, можно будет сварить компот. Помнишь как вы с братом осушали целую кастрюлю, за каких-то пару часов? — улыбнулась Вероника Павловна, прикладывая пальцы к подбородку.

Алиса кивнула как в тумане, потому что все ее внимание сейчас привлекло кое-что другое.

Она, после инициации, не получила сильных боевых способностей, как это было у Артема. Нет, конечно, она стала сильнее физически, но как сенсор — она многократно ценнее. И сейчас, в движениях толпы, среди взрослых, занятых обменом, мелькнула маленькая, юркая тень.

Ребенок.

На вид тому было не больше восьми лет, в драных лохмотьях, которые когда-то были приличным спортивным костюмом. Он двигался с грацией уличного кота, лавируя между ног прохожих, и казалось, что его совсем не волнуют возможные взгляды сверху.

Алиса замерла, наблюдая за такой причудливой картиной.

Мальчик остановился у одного из прилавков с различными инструментами, где лежали и замасленные ключи, и какие-то сверла, и ещё что-то, название чего девушка не знала.

Маленькая рука, тонкая и грязная, медленно, почти неуловимо потянулась к небольшому мотку медной проволоки. Торговец, владеющий магазинчиком, совсем не обращал на это внимание. В это время он яростно спорил с покупателем из-за цены на пассатижи.

— Мам, подожди минутку. — шепнула Алиса, чувствуя, как внутри просыпается странное любопытство пополам с тревогой.

Мальчик схватил проволоку, мгновенно растворяясь в толпе. Он не убегал, скорее, просто исчезал из видимости. Но ведь не могло быть так, что он взаправду становился невидимым?

Пожалуй, нет, ведь для Алисы тот все равно оставался в поле зрения. Правда его силуэт был странным, ярким, но каким-то уж больно прерывистым, словно ребенок сам не осознавал своей силы.

— Такой маленький, а уже воришка. — пробормотала девушка.

Она не могла оторвать взгляда от места, где ребенок стоял пару минут назад. Что-то во всем этом было неправильным. Особенно его взгляд… Нет, он не был злым. Скорее в нем читалась надломленность, как если бы у его души был кристалл, треснувший пополам и испускающий неровное сияние.

— Алиса, ты меня слышишь? — мать коснулась ее руки. — Смотри, какие нитки!

— Мам, я сейчас… — Алиса быстро чмокнула мать в щеку, и схватив ту за руку, передала все свои имеющиеся жетоны. — Покупай все что захочешь, а мне надо отойти, буквально на пару минут, я тут знакомых увидела!

Не дожидаясь ответа, девушка нырнула в толпу. Она знала, что делает какую-то глупость. В убежище были патрули, были военные, которые должны заниматься воришками.

Но этот ребенок… что-то в нем привлекало и интриговало.

Она шла по следу, ориентируясь на вибрации пси, ведущие её куда-то вдаль. Мальчик вел ее прочь от освещенных центральных путей, в сторону тупиков, где жили те, новые беженцы, кому не хватило места в общих жилых блоках. В отличие от хорошей картинки в том месте, здесь… здесь было холоднее, и запах чаще отдавал отчаянием, нежели надеждой.

Паренек, пробежав чуть дальше, остановился возле маленького помещения на первом ярусе, оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что хвоста нет, он ловко отодвинул край ткани и зашел внутрь.

Алисе повезло спрятаться за угол стены, чтобы не попасться, когда он осматривался по сторонам. После чего инстинктивно захотела подойти поближе.

Вот только в тот же момент, с противоположной стороны, показались три силуэта.

— Поляков? — одними губами прошептала девушка, узнав нерадивого ухажера. — Что он тут делает? — нахмурила она брови.

Холод.

Это было первое, что по-настоящему пришлось почувствовать, да ещё так отчетливо, что в носу начали замерзать волоски, которые там были. И нет, это не был привычный сквозняк подземки, к которому мы уже успели привыкнуть за последние недели.

Этот холод был иным, тяжелым, отдающим потусторонней мертвечиной. Он не просто касался моей кожи, а словно просачивался сквозь мельчайшие поры, пропитывал мышцы и кости, стремясь добраться до пылающей искры жизни внутри моей души.

Он сочился прямо из той серебряной раны, что зияла над безмолвными машинами, и пульсировал в такт движениям существа, которое только-только явилось в наш мир.

Псиарх.

Чудовище замерло на самом краю бетонного фундамента, поглощая серебряные нити, тянущуюся к нему из недр разлома. Они обвивали его угловатую фигуру, цепляясь за доспех, чем-то напоминающий из себя экзоскелет. Как если бы Изнанка не желала отпускать монстра в нашу реальность.

Его корона из острых, переливающихся кристаллов тускло мерцала, поглощая эманации разливающейся энергии, и даже те слабые искры, танцующие над бурным потоком реки, не были исключением, медленно двигаясь в его сторону.

Лица противника, или его подобия, видно не было. Лишь гладкая, зеркальная поверхность, в которой на мгновение мне почудилось собственное отражение, до неузнаваемости искаженное и полное настороженности.

— Алекс, кретин, очнись! — голос Вейлы ворвался в мой затуманенный разум подобно резкому удару хлыста, заставляя сознание на мгновение проясниться. — Это просто эхо энергии, сосредоточься на собственной силе и уходи оттуда, сейчас же! Это не тот противник, с которым мы сможем сейчас справиться, а тем более не тот, с кем стоит играть в гляделки!

— Он… он пахнет смертью, командир. — прошептал Нюхач, стоящий до сих пор рядом со мной, и до меня донеслось чувство дрожи, которая пробивала напарника. Его голос, обычно твердый и спокойный, сейчас вибрировал от того самого страха, который испытывает загнанный зверь перед лицом высшего хищника. — Мы ведь уже с таким сталкивались, что тогда, что сейчас, скажу — нам нельзя здесь оставаться, Алекс, это грозит смертью.