Я прекрасно понимал, что оба моих компаньона правы. Каждая клеточка моего тела, каждый из инстинктов кричал о том, что нужно немедленно разворачиваться и бежать без оглядки, пока нас не успели заметить.
Но я не мог пошевелиться.
Меня словно пригвоздило к месту этим зеркальным взглядом существа без выраженных глаз. Внутри разрасталось странное, противоестественное притяжение, какая-то дикая и абсолютно неправильная гармония в том, как ритмично пульсировал разлом и как псиарх плавно шевелил своими длинными пальцами.
Это было похоже на зов бездны, тот самый момент, когда стоишь на краю обрыва и какая-то темная часть тебя предательски нашептывает: «Просто сделай шаг, и всё закончится».
— Алекс, да начни же ты двигаться, черт тебя дери! — Вейла уже не пыталась говорить тихо, она буквально вопила в моей голове, от чего её голос отдавался острой болью в висках. — Он воздействует на все живое, на все! А если ты сейчас же не разорвешь визуальный контакт, он обнаружит тебя физически! Беги, идиот!
Я с трудом тряхнул головой, разрывая наведенный транс и сбрасывая оковы оцепенения, которое уже начало сковывать мои конечности. Тяжесть в затылке становилась почти физически осязаемой, словно кто-то положил мне на плечи свинцовую плиту. Судя по всему, эта особь была гораздо сильнее прошлой, либо так действовало его экстремально близкое присутствие в отличие от случая перед библиотекой.
— Уходим. — выдавил я сквозь стиснутые зубы, пятясь назад, в сторону спасительной темноты пролома, через который мы сюда попали. — Медленно, Нюхач. Не делаем резких движений, главное, чтобы он нас не заметил. Не хорошо будет спровоцировать его раньше, чем мы будем к этому готовы. Мы просто тени и нас здесь нет…
Но мои надежды на тихий отход рассыпались в прах в ту же секунду.
Псиарх медленно, с какой-то изящной грацией наклонил голову набок, словно энтомолог с любопытством изучающий насекомых, рискнувших забрести в его чертоги.
Зеркальное лицо на мгновение вспыхнуло изнутри холодным фиолетовым светом, и тишину подземелья разорвал звук, который, кажется, я никогда не забуду, вплоть до собственной кончины.
Это не был крик в обычном понимании слова, скорее, это был мощнейший ультразвуковой удар, целиком наполненный пси, и прошедший сквозь наши черепушки, словно раскаленная игла сквозь масло.
Я почувствовал, как из носа потекло что-то теплое и соленое, а в ушах оглушительно зазвенело, будто прямо внутри моей головы разорвалась светошумовая граната. Мир на мгновение потерял четкость и все краски, превращаясь в калейдоскоп из серых теней и серебряных вспышек.
Псиарх вскинул свои неестественно длинные руки к разлому. После чего из серебряной раны в воздухе, повинуясь его безмолвному призыву, начали отделяться густые, черные тени.
Они не выходили. Скорее выпадали из Изнанки, в буквальном смысле этого слова. Бесформенные и тягучие, как пятна кипящего мазута, но, едва стоило им коснуться бетона, те мгновенно обретали четкие и смертоносные очертания.
Глумеры. Личная гвардия Псиарха.
Они были чуть ниже своего господина, но гораздо шире в плечах. Полностью покрытые энергетическими прожилками, пульсирующими в такт биения моего собственного сердца.
Складывалось впечатление, что их тела совсем не отражали свет, а только жадно впитывали его в себя. Вместо привычных пальцев у них были длинные, серповидные конечности, а из вертикальных прорезей на груди сочился едкий, и слегка красноватый дым.
— Ну всё, партнер, доигрались. — мрачно констатировала Вейла, и я почувствовал, как она сжимается внутри моего сознания, готовясь к самому худшему. — Четверо элитных монстров и псиарх на десерт. Если у тебя в рукаве завалялся какой-то гениальный план по спасению наших задниц, думаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы его озвучить. Потому что через минуту озвучивать будет бессмысленно.
— Бежим! — заорал я, срывая голос и хватая Нюхача за плечо, буквально швыряя его в сторону технического лаза.
Мы неслись назад по узким переходам, но теперь это не было осторожным и скрытным продвижением. Наоборот, сейчас это был отчаянный, безумный спринт на грани наших физических возможностей.
Сзади доносился жуткий скрежет когтей по металлу и прерывистое хлопанье узловатых конечностей глумеров, сорвавшихся за нами. К погоне то и дело присоединялась вся та мелочь, что до этого момента затаилась в тенях подземелья.
— Сзади, совсем близко к нам! — крикнул Нюхач, на ходу разворачиваясь всем корпусом и выпуская короткую очередь из пистолета.
Глухие хлопки выстрелов с глушителем почти тонули в яростном реве преследователей. Парочка сиархов, решивших выскочить из вентиляционного короба прямо нам на головы, превратилась в кровавые ошметки, но вот глумеры даже не замедлили собственного бега.
Они двигались странными, ломаными рывками, мгновенно перемещаясь из одной тени в другую, сокращая дистанцию с пугающей, неестественной быстротой. Каждый их прыжок преодолевал по несколько метров, и я чувствовал, как их присутствие давит на мою чувствительность, словно тяжелый пресс.
— Не трать патроны на эту шелуху! — крикнул я бывшему леснику, перепрыгивая через кучу какого-то ржавого металлолома. — Вейла, похимичь там что-то с организмом. Мне нужен максимум на который только способна моя тушка!
— Впереди будет тупик, Алекс! — отозвалась наставница с напряжением в голосе. — Те сиархи и ашениты, которых мы так удачно обошли по пути сюда, теперь сгруппировались у самого выхода из шахты, откуда вы заходили. Ими командует псиарх, вас зажимают в клещи, и пространство для маневра исчезает с каждой секундой!
Я почувствовал, как холодная решимость и злость начинают медленно вытеснять парализующий страх. Если нам действительно суждено подохнуть в этой вонючей дыре под тоннами бетона, надо сделать так, чтобы даже Изнанка запомнила этот день. Я заберу с собой столько этих тварей, сколько позволит мой резерв и мои способности.
— Нюхач, держись за мной и не отставай ни на шаг! — бросил партнеру, тут же активируя способности на полную мощность.
Мир вокруг мгновенно изменился.
Мои мышцы наливались жидким огнем, а восприятие времени замедлилось настолько, что я видел, как медленно оседают пылинки в лучах наших фонарей.
Воздух, словно противясь, приобретал повышенную плотность, и напоминал собой воду. Внутри которой любое движение требовало колоссальных усилий, но зато теперь эти порождения бездны не могли меня догнать. Главное, чтобы и Нюхач не отставал.
Из-за крутого поворота на нас вылетел форсун. Здоровенная, раздутая тварь, покрытая наростами твердой плоти. Он явно собирался перегородить нам путь своим массивным телом, используя узкое пространство тоннеля как естественное укрепление.
Раньше, в обычной ситуации, я бы использовал ловкость и скорость, чтобы застать его врасплох. Но не сегодня и не сейчас. Я вложил в следующий удар всю накопленную кинетическую энергию своего бега, подкрепив её мощнейшим импульсом пси.
— СДОХНИ, УРОД!
Мой кулак, окутанный яростной фиолетовой кромкой пламени, вошел точно в центр массивной груди форсуна. А за этим раздался оглушительный, сочный треск лопающейся плоти и ломающихся костей.
Тварь, на первый взгляд, весом в добрых килограммов четыреста, буквально взорвалась изнутри, превращаясь в бесформенное облако из белой плоти, слизи и осколков внутреннего кристалла. Я даже не стал замедлять бег, просто проскочив сквозь этот оседающий кровавый туман, чувствуя, как липкая жижа оседает на моем лице.
— Мать твою, командир… — только и смог выдохнуть Нюхач, едва поспевая за моим безумным темпом. — Что ж ты раньше так их не щелкал?
Но наша маленькая победа радовала нас недолго, потому что вылетев к развилке, ведущей в сторону основного шахтного ствола, мы резко замерли, едва не врезавшись в стену.
Весь проход впереди был полностью забит живой, шевелящейся массой. Мелкие гремлины, ашениты, сиархи. Они образовали из себя настоящий живой заслон, сквозь который невозможно было пробиться без потери скорости. А за нашей спиной, всего в десятке метрах, уже показались глумеры.
