Метка Умбры. Знак того, что я наконец смог перешагнуть черту. Спустя столько времени…

Вот только я забыл, что сейчас был не один.

Нюхач, точно так же, как и я, уставился на мою метку. К моему счастью, пока что он не стал спрашивать, что это, но я видел, как бывший лесник невольно отодвинулся на пару сантиметров от меня. Походу для него, с каждым разом, я все меньше и меньше был «человеком».

— Алекс. — тихо позвал он, прерывая затянувшееся молчание. — Вопрос можно?

— Конечно. — устало кивнул ему, закрыв метку футболкой.

— Ты когда… там был… в бреду… Ты всё время звал кого-то. Спрашивал, видишь ли ты её, просил помочь.

Он замялся, вертя в руках пустую флягу.

— Слушай, мы с тобой уже многое прошли, много монстров покрошили, но не первый раз замечаю… — он поднял на меня взгляд, полный усталого любопытства. — Кто такая эта Вейла, которую ты постоянно зовешь?

Я замер, чувствуя, как наставница в моей голове тоже затаила дыхание. Вот уж не думал, что каждый раз, когда нахожусь в бреду, зову свою персональную шизу.

Только это не было ответом на его вопрос, повисший в пыльном воздухе технического блока, тяжелый и неудобный. По крайней мере пока что. За дверью всё так же глухо ревела черная вода, а под моими пальцами продолжал пульсировать знак новой стадии, несущий с собой как и силу, так и новые проблемы.

Нужно было что-то ответить, и при этом не врать. Но вот как объяснить человеку, что в твоей голове живет разумное существо? Думаю, пока что никак.

Я посмотрел на свои руки, в которых еще недавно держал огненные копья, и глубоко вздохнул.

— Это долгая история, напарник. — наконец произнес я, глядя прямо ему в глаза. — Очень долгая. И не к месту.

Кабинет полковника, как всегда, поражал своей монументальностью и неизменностью. Стоило отметить, что для большинства посетителей тот выглядел как островок спокойствия, застывший в янтаре военного прагматизма.

Стены все так же были завешаны картами, а место, где раньше стояли забитые шкафы, успели освободить для новых полотен, расчерченных жирными красными линиями. Если присмотреться, в них легко можно было разглядеть кварталы города, расположенные прямо над станцией метро, где они все находились.

Воздух, наполнявший собой помещение, в отличие от коридоров, где витал аромат терпкого чая и кофе, тут пах тяжелыми канцерогенами табака и сопутствующих ему смол. В последнее время полковник все чаще и чаще курил, что заставляло медицинский персонал хмурить брови. Особенно это было заметно тем, кто знал мужчину давно.

Сам же хозяин кабинета сидел за своим столом, подпирая подбородок сцепленными пальцами. Его взгляд: холодный и пронзительный, был устремлен на женщину, сидящую прямо напротив.

Ранее, как он уже успел разобраться, эта дама относилась к небольшому анклаву выживших, где-то дальше на запад от их места расположения. А сейчас… сейчас же она представляла командира группы разведки. После того как монстры сравняли с землей их «Надежду» и им пришлось бежать, на большее она и не смела рассчитывать.

Лидия, все это время молчавшая, максимально старалась сохранять спокойствие и достоинство. Но вот её пальцы, нервно теребившие край камуфляжной футболки, выдавали излишне сильное внутреннее напряжение. Женщина понимала, что сейчас находится не на дружеском чаепитии. Более того, не факт, что у неё вообще поучится уйти отсюда живой. Такой уверенности у неё не было.

— Значит, Лидия, вы утверждаете, что ваше убежище на данный момент насчитывает свыше двадцати тысяч человек? — Марков произнес это мягко, почти вкрадчиво, но за нарочитым участием и спокойствием чувствовалось ещё не одно дно. — Надо признать, что эта цифра очень серьезная, можно даже сказать внушительная. Вот только за ней, точно так же, следует и серьезная ответственность.

— Двадцать две тысячи, если быть точнее, товарищ полковник. — не понимая зачем, но решила поправить полковника женщина. — Наше руководство с самого начало успело занять две смежные станции и соединительные с ними туннели. — Лидия слегка помялась, и выпрямившись, добавила. — Вы точно не проиграете от совместной работы с нами. Наши люди дисциплинированы, у нас есть собственные военные силы, сформированные из бывших сотрудников полиции и добровольцев. Большинство из них служили.

Марков медленно кивнул, словно взвешивая сказанные ей слова на весах, которых тут на самом деле не было.

— Что ж. — тихим голосом сказал мужчина. — Тот факт, что ваше новое руководство смогло добиться автономии и защитить столько людей — это, безусловно, похвально. Но в любом случае, вы ведь здесь не просто так, верно? — наклонился к собеседнице полковник. — Если бы у вас всё было идеально, вы бы не стали столь спешно искать контактов с другими. В чём ваша главная проблема? Продовольствие?

Такого прямого вопроса редко ждешь от человека, у которого в подчинение тысячи, десятки тысяч людей. Из-за этого Лидия заколебалась. Она знала, что раскрытие слабостей — это предоставление рычагов давления. Но с самого начала этого задания, ей давали почти полную свободу действий, да и Марков умел слушать так, что слова сами просились наружу. Его опыт работы с людьми позволял улавливать малейшие паузы в речи, малейшие изменения тембра голоса собеседников.

— Медикаменты. — наконец выдохнула она, решившись на откровенность. — И кадры. У нас катастрофическая нехватка квалифицированного медицинского персонала. А вы сами знаете с какой скоростью поступают раненые… и убитые. — мотнув головой, и откинув какие-то воспоминания, женщина продолжила. — Антибиотиков давно уже нет, хирургические инструменты проходят стерилизацию через раз. Да и в остальном у нас не лучше. Любая эпидемия или серьезное столкновение с тварями превратят наши станции в братские могилы.

Полковник сделал пометку у себя в планшете, но при этом оставлял выражение собственного лица полностью беспристрастным. Вот только кто угодно подтвердит, что в уме Артем Артемович выстраивал логическую цепочку последующих действий. А то и сразу несколько.

Потенциально двадцать тысяч рабочих рук — это хорошо. Тем более в обмен на какую-никакую медицинскую помощь людям, за которых он и без того нес ответственность, как представитель службы, призванной защищать всех граждан страны.

Однако был еще один вопрос, без ответа на который он не будет принимать никакого решения. Тем более, именно этот вопрос больше всего сейчас интересовал полковника.

— Думаю, что мы сможем обсудить с вами условия взаимодействия чуть позднее, как только наши аналитики и руководители подготовят проект потенциального взаимодействия. — Марков откинулся на спинку стула, и его взгляд стал чуть менее официальным. — Расскажите мне лучше о капитане Вишневском, точнее, об Александре. Или как вы называли его? Путник?

Лидия, услышав это имя в одном ряду со знакомым псевдонимом, отреагировала слишком банально: вздрогнув и расширив глаза. Такой эмоциональный жест, конечно же, не укрылся от глаз полковника.

— Александр… — она замялась. — Я… мы не знали что его так зовут. Он очень помог нам. Уверена, что без него нам с вами не удалось бы пообщаться.

— О, я в этом не сомневаюсь, не переживайте. — усмехнулся Марков, и в этой усмешке отлично чувствовалась примесь ехидства. — Парень безусловно талантлив, это факт. Но он так и не успел рассказать о вашем с ним знакомстве, сказал, что это сделаете вы. Как он появился? Что именно он сделал?

Лидия сглотнула. Она не понимала, говорит ли её собеседник правду, или нет? С другой стороны, женщина на подкорке чувствовала, что у неё нет выхода. Потому что сидящий напротив полковник, аккуратно, слой за слоем, снимал с неё защиту.

— Он появился внезапно, когда мы шли на базу через могильник с автобусами. На нас тогда напали монстры, а Александр помог отбиться. Только сначала он представился обычным путником. — начала она, глядя куда-то мимо Маркова. — Сказал, что не причинит вреда. Но… сначала мы ему не доверяли, вы же знаете, какое сейчас время… Вот только с другой стороны, он спас нас… Причем сделал это так, будто для него это была обычная прогулка. Использовал силы, которые мы не встречали у одаренных в наших командах.