Шаг, два… и тут он сматерился и обернулся, когда из-за угла выехала машина. Но я успел спрятаться с другой стороны машины, за колесом, чтобы не увидел ноги. Заодно посмотрел на лежащую внутри салона пачку сигарет.

Курит «Парламент», шикует. И у меня же в подъезде лежали окурки от этой фирмы. Впрочем, я это и так знал. Хотя вряд ли он сам курил, скорее всего, угощал медвежатника, а тот особо не таился.

Ринат продолжил крутить гайки, но я зашёл сзади и оглядел багажник.

Пора прятать улики. Я убрал вырванные из журнала Сытина листы под ковролин, пока Ринат ставил новое колесо. Спрятал хорошо, чтобы не торчало на виду, будто он сам временно положил туда, чтобы не бросалось в глаза. И теперь валим, путь к отступлению я уже придумал.

Он выпрямился, потёр спину и огляделся. Но я уже вернулся на пункт наблюдения. Надо подождать, чтобы он вернулся внутрь, и тогда свалю.

И тут у него зазвонил телефон. И кто там ему названивает?

— Да мне тут колесо пробили, — Ринат едко сматерился. — Попозже подъеду. Чё, значит, прямо сейчас? Как смогу, так приеду. Чё? Говорю же, колесо пробили… да я тебе говорю… ну и что, что срочно? Какое такси, я уже колесо… да иди ты, — он выругался и убрал телефон. — Сам езжай, если надо.

И куда это тебя зовут? Я решил подождать.

Синий «Exeed» показался из-за угла меньше, чем через десять минут, когда Ринат уже почти закончил.

— Ты чё, попутал? — из машины выскочил Слон. — Ты чё, Ринатка, охренел?

— За базаром следи, — огрызнулся тот.

— Откуда у ментов болт всплыл?

— Какой болт? — Ринат удивился.

— Сам знаешь какой.

Они про тот перстень Слона. А Слон в панике, но пока ещё не обвиняет Рината напрямую. Ну ничего, когда завтра обнаружат другую пропажу, отношение к нему изменится.

Вдвоём они зашли в офис. Наблюдение там продолжать не выйдет, у входа торчала камера, и внутри сидел охранник. Но я так думаю, что мне не светит ничем хорошим, если они до чего-то договорятся.

Вернее, пусть договариваются, главное, чтобы не начали действовать.

А ещё через несколько минут приехала жёлтая Kia. Дядю Лёшу Свиридова решили подключать по полной, и даже против меня тоже.

Он зевнул, поставил машину на сигналку и прошёл внутрь, как ни в чём не бывало.

Ладно. Вам же хуже. Вам всем будет хуже. Домой ещё рано, надо готовиться к завтрашнему дню. Вот завтра всё будет понятно, кто кого. Я или вся эта банда?

Вернее я и Жека Паяльник, который будет действовать на моей стороне, сам того не понимая.

В офисе частного детектива Шамсутдинова…

— Да я тебе отвечаю, Эдя, — с жаром говорил Ринат. — Сам проследил, лично. Мы сами подкинули пацану ствол и кольцо. Я сам ментам звонил, про наводку говорил. Рискнул, блин!

— И почему не нашли? — спросил Слон.

Они сидели в его офисе, а капитан Алексей Свиридов оставался в коридоре, где стоял автомат с кофе и с шоколадками.

— Сучий ты потрох, — послышался его голос. — Стакан не дал, а кофе пролил!

— Наверное, пацан нашёл первым, — спокойно сказал Ринат, — и Рогачёву позвонил. Тот же к нему приходил и визитку давал. И Лёхе Свиридову говорил ещё, что к нему Паяльник подходил.

— Было дело, — подтвердил вошедший Алексей и вскрыл банку с колой.

Она издала шипящий звук. Ринат поморщился, вспомнив о запаске.

Свиридов немного покрутился рядом и ушёл, чтобы купить что-то ещё.

— Вот Рогачёв наверняка и придумал это всё, — продолжил Ринат. — Он на меня давно зуб точит, и на тебя тоже.

— Да он меня сегодня задрал, — прохрипел Слон. — Сначала кто-то точку сдал… хорошо, что предупредили, — он посмотрел в коридор. — А потом мент этот драный…

— Да мне он тоже предъявить хочет этот перстень, — сказал Ринат.

— И чё делать? — спросил Слон. — Твой косяк. Я тебе бабки дал, ты решить всё обещал.

— Отправь Паяльника. Он умеет чисто работать. Пацан детдомовский, дерзкий. Ножик ещё его соседям забросить, там одни детдомовские живут. И всё.

Слон молчал, оглядывая Шамсутдинова.

— Мне отправить? — тихо спросил он, но начал горячиться и говорить громче. — А ты не попутал, Ринатка? Ты накосячил, блин! Не мог получше спрятать, чтобы не всплыло раньше времени? Ты же базарил, что всё без проблем будет. Вот сам и разбирайся.

— А как?

— Как надо, — мрачно сказал Слон. — Как в тот раз, когда крысу поймали. Чтобы проблему решить.

— А улики?

— А пусть докажет, что это моё. Хрен знает, где это всплыло, на улице где-то валялось. Пацан показания не давал, я так понял, пока Рогачёв что-то мутит. Вот и закрой вопрос.

— Так просто?

— Да как хочешь, так и закрой! Или вместе поедем, куда надо. А я уж позабочусь, чтобы не одному ехать. Ну а тебе и на «красной» зоне весело не будет.

Ринат задумался и думал долго. Слон завалился на кожаный диван, стоящий в приёмной. Он скрипнул и стало тихо, только слышно, как работает автомат со сладостями, выдавая что-то ещё.

— Лёха, ты занят? — крикнул Ринат в коридор. — Зайди на минутку.

— Чё такое? — Свиридов заглянул в кабинет.

— Ты же этого пацана, Лебедева, знаешь?

— Это же сын, этого, как его… Сани Лебедева, — Свиридов отпил колы. — Ко мне приходит, дядей Лёшей зовёт.

— Дядей Лёшей, — передразнил Слон. — Косячит он, пацан твой. Проблемы. Вот, всё-то решаем.

— А это и не мой, — возразил Свиридов. — И проблемы это ваши, а не мои.

— А будут твои, если мои не решим, — заявил Слон, но тут же добавил, хитро улыбнувшись. — Ну ты чё, Лёша? Ты нам помогаешь, а мы тебе. Подмогни ещё разок, а мы не забудем. Сам знаешь. Тачка же, говоришь, надоела, другую хочется, а мы тебе организуем.

— Мне с ним побазарить надо, — сказал Ринат. — А он к тебе ходит. Вызвони его. Или когда у тебя будет, дай мне знать.

— А чё ты с ним хочешь сделать?

— Поговорить.

— Ну, если поговорить, — Свиридов почесал затылок. — Чего бы и не поговорить? Меня только в это не вмешивайте.

— Всё чисто будет.

Я же продолжал действовать. Не знаю, о чём они там говорили, но мне надо готовиться.

Я направился к кафе, где сидели все бандиты, пользуясь тем, что их пахан здесь.

По пути купил «Парламент», но выкинул все сигареты в урну. Всё равно не курю.

У кафе торчал народ, ведь оно работало допоздна. Пара поддатых парней курили снаружи. Я посмотрел на урну с мусором. Полная.

Но той сигаретной пачки, которую я прятал утром под урной, уже не было. Дворники работают быстро, мусор уже убран, и мой микрофон давно лежит на какой-то помойке.

Не беда, у меня есть ещё один, такой же безымянный китаец из того же киоска. Правда, он не работал, поэтому я его и не ставил утром, но сейчас работать и не требуется. Его я убрал в пачку «Парламента», а к самой пачке приклеил двусторонний скотч и вошёл в кафе.

А хорошую музыку здесь слушают.

— В этот день родили меня на свет.

В этот день с иголочки я одет.

В этот день теплом вашим я согрет.

Мне сегодня тридцать лет!

— О, неужели? — спросил я у бармена. — Кто-то здесь слушает Сектор Газа? Как же я раньше никогда не был в этом месте?

Бородатый парень заулыбался во весь рот.

— Народ постоянно один и тот же ходит, вот и привыкли. Днём только другое включать надо. Ещё и шансон порой включать просят. Владимирский централ, — пропел он, наливая пиво в бокал.

— Бандиты ходят? — спросил я с усмешкой.

— Каждый день сидят, вон за тем столиком вечно сидят в углу, — он показал рукой. — Один так вообще будто из девяностых сюда приехал. Бычара такой наглый.

Ну это точно про Паяльника.

За столиком сейчас сидела другая компания, уже пьяненькая. Это были студенты-юристы, один из них закрыл все хвосты после сессии и проставлялся. И сейчас он с жаром рассказывал, как сдавал какое-то право.