«Повреждение в скуловой области возникло от воздействия тупого твёрдого предмета, имевшего ограниченную контактирующую поверхность с выраженными конструктивными особенностями (выступающей частью) геометрически правильной формы…»

За этими умными и непонятными словами скрывается, что на морде лица погибшего после удара остался чёткий след от камня на перстне, который был на кулаке, прилетевшего в эту самую морду лица.

Вот сто процентов, если отдать ментам этот перстень, то они живо скажут, что били им. Но пока рано, ведь улика должна быть привязана к человеку, а не просто всплыть из ниоткуда.

Зато ясно, чего Слон суетится. Сам врезал, теперь спасается, и меня подставляет. А ведь ствол, перстень и пакетик с «приправами», а ещё найденные при обыске — это же срок автоматом, никакой адвокат не вытащит.

И всем даже будет пофиг, что этот перстень такой большой, что у меня с любого пальца слетит. Улика же!

— Козлы, — озвучил мою мысль проходящий мимо мужик в пальто. Но он говорил по телефону.

А вообще, не стрёмно им постороннего человека подставлять?

Ну, раз не стрёмно сейчас, то будет стрёмно потом.

Серая «Тойота Камри» вдруг показалась из-за угла впереди. Госномер 858. Видел её сегодня, хорошо заметил, сразу узнал.

Она ехала мимо, водитель делал вид, что на меня не смотрит, но я ускорил шаг, чтобы разглядеть его лицо получше и успеть запомнить.

Вышло. Как сфоткал. Ещё и кофе заметил в салоне, в картонном стаканчике. И на стене дворца памяти теперь у меня уже была выставка современного бандитизма — Жека Паяльник в костюме Влада Дракулы, Слон с перстнем в образе слона и этот смуглый мужик лет сорока, похожий на мента.

Всех запомнил.

Он уехал, но теперь я знаю о нём побольше.

А как там говорил Рогачёв вчера? Сцена нашего разговора всплыла в памяти легко:

«Это его Слон послал, — Рогачёв хмыкнул, когда я рассказал о Жеке Паяльнике. — Типа, показать, что не при делах, — он засмеялся. — Не, если бы он правду искал, он бы Рината, дружка своего, послал копать, а не Паяльника. Тот бы, хитрый жук, нашёл. А так только отмазывать будет».

Не Ринат ли это был, в той машине? Так-то смуглый, вполне может быть. А кто он вообще? Да пофиг. Скоро им заинтересуются сильнее, и это свяжет ему руки.

И он не будет подставлять меня.

Я шлёпал по растаявшему снегу, стараясь не заходить в лужи, чтобы не зачерпнуть полные кроссовки талой воды. «Тойота» снова показалась позади. Сел на хвост.

Ладно. Пока, Ринат.

Я резко свернул во двор вправо, протиснулся между стоящими там машинами и подошёл к подъезду ближайшего дома.

Услышал, как позади хлопнула дверь. Он явно выскочил из машины, чтобы увидеть, куда я удалился.

Хрен тебе.

У подъездной двери висел старый домофон «VISIT». Таблетки у меня не было, но была память и навык, отработанный до автоматизма.

Пальцем через вытянутый рукав водолазки я набрал #999, и домофон коротко пикнул. Я набрал базовый мастер-код 1234 для входа в настройки.

Два коротких писка. Это отказ.

Я нажал 0000, и домофон пикнул один раз. Ага, вошёл в сервисное меню. Я нажал 2, подождал и набрал 3535.

Па-па-па, пропел домофон, а я потянул дверь и открыл.

Походу, Туман изучал все основные модели домофонов в России и запомнил их так, что мог делать это автоматически.

Вообще-то, управляющей компании положено менять заводские коды, но на практике так делают редко. Вернее, базовый 1234 они сменили, но на такой же лёгкий.

Подождал в подъезде, видя в окно, как Ринат во дворе оглядывается по сторонам. Потом он сматерился и пошёл к машине. Всё, потерял.

Лишь бы дома бы у меня ничего не оставил ещё раз.

Но знакомые менты сейчас его пошлют с такими наводками, особенно после того, как убили целый день на обыск.

С него я и начну. У него есть контакты в полиции, ему верят, его знают другие менты по имени, он умеет работать грязно и он знает обо мне.

Это — цель номер один.

Уже без приключений я добрался до торгового центра и поднялся на второй этаж. Там парень с выкрашенными в белый волосами, одетый в красную рубашку, зевал у кассы. Он посмотрел на меня как на злейшего врага, ведь я пришёл за 15 минут до закрытия.

«Только бы не кредит оформлять», — прочитал я по его губам.

— Мне телефон нужен, старый разбил, — сказал я и успокоил: — За налик.

Оживившийся пацан даже попытался впарить мне дополнительную гарантию, а потом предложил наклеить стекло или плёнку, взять чехол на выбор или хотя бы стикеры с аниме-девочками, но я взял только самый дешёвый смартфон и пауэрбанк.

На улице, в подъезде другого дома, находящегося поблизости, я снёс с купленного китайского телефона заводские приложения со слежкой через рут-меню.

Это я тоже научился у Тумана. Сам-то я в телефонах, честно говоря, плавал, мне Лёша всегда помогал настраивать. Но тут вышло. Единственное, что раз под вечер появился интернет, я поставил приложение для музыки и настроил наушники.

Песня, которую исполнял Юрий Хой, была в тему, но не для меня, а для Слона и остальных:

Вида при тебе я не подам

Что всего боюсь ведь я и сам

С понтом, я вообще неустрашим

А у самого очко жим-жим!

Кстати говоря, купленные у Суперсоника симки на моей квартире так и не нашли. Но я их хранил без кейса, в документах, которые менты пролистали, но без особого энтузиазма. Парочку карточек увидели, но ничего не сказали. У всех есть старые симки.

Ну а номер капитана Рогачёва был в моей памяти, запечатлённый на его портрете выпивохи во дворце памяти. Вот он мне и поможет, а заодно и так напряжёт Слона с Ринатом, что у них и правда будет «жим-жим».

— Здравствуйте, Пётр Андреич, — сказал я. — Это Вадим Лебедев, узнали?

— Кто? — раздался пьяный голос Рогачёва в ответ.

— Лебедев. Вы меня опрашивали тогда, у меня дома. Кикбоксёр. Вчера ещё был в отделе.

— А-а-а! — он вдруг засмеялся. — Вадя. А чё такое… а, понял. Это к тебе же сегодня приходили наши? Но ничего не нашли, — голос оживился. — Зашибись, ложная наводка была. Если бы в городе днём был, то… А чё такое?

— Да. Но тут… я просто заметил… — я добавил неуверенности в голос. — Замок у меня дома поцарапанный был. И дома кто-то копался будто перед обыском. Вдруг, что-то спрячут там? И потом опять придут.

— Так!

Я услышал шаги, потом вдруг мяуканье и как шумит кран. Потом опер громко пил воду.

— Давай-ка лучше ко мне подгребай, Вадя, — тут же оживился мент. — Расскажешь. Адрес пиши…

Мне писать не надо, я запомнил сразу.

Но Рогачёв казался мне пробивным. Он-то быстро понял, что виновен Слон, вчера так вообще был в этом уверен. И надо, чтобы Слон со своей бандой огрёб капитально как можно скорее, но главное — чтобы получил тот, кто лично принёс мне подарки.

Через полчаса я зашёл в подъезд хрущёвки и поднялся на третий этаж. Звонок не работал, я постучал.

— Иди нафиг отсюда, козёл! — послышался голос из-за двери.

Но это кричали не мне. Дверь открылась, опер Рогачёв в старых, чуть ли не советских спортивных штанах, и синей спортивной куртке, начал ногой отпихивать от двери пушистого чёрного кота с белой грудкой, но тот всё равно вырвался в подъезд.

— Лови козла!

Я едва успел поймать кота и вовремя успел убрать лицо от его когтистой лапы, которой он хотел меня оцарапать. Жёлтые глаза кота злобно сверкали.

— Я чуть не стал жертвой домашнего Василия, — пошутил я, передавая кота хозяину.

— Да от жены мне остался, — посетовал опер, принимая животное. — Такой же вредный, как она. Она его даже забирать не стала при разводе, чтобы мне больше крови попить. И убегает постоянно.

Сильно разило перегаром, причём свежим, вечерним, но не от кота, конечно, а от самого Рогачёва. Зато взгляд осмысленный, и это хорошо. Не зря я сделал на него ставку, он своё дело знает, матёрый. Это я бы сказал даже без шпиона.