Лёгкий смех вызвали те артефакты, которые я делал для Греховина и, конечно, для ребят из Братства резца. Я старался для них больше, чем для себя. А уж когда Яростный подарил свой копьеметатель, то, как я мог пройти мимо и не улучшить его?

А божественная игла Ангелины? Простой инструмент, заточенный на работу с металлами, способный сращивать разные виды материи, но как она ловко использует его для защиты

— Мда, — сказал я вслух.

Совсем не заметил, как мои мысли перешли от любимых артефактов в прошлом к артефактам в настоящем. И к тем людям, которые связаны с ними. Те, кто помогал создавать волшебные устройства и пользовался ими, защищая себя и меня.

И чем больше я об этом думал, тем явственнее понимал: я помню имена и лица этого нового мира. Они отзываются во мне, заставляют сердце биться, чувствовать радость и гнев, беспокойство и счастье.

Я прижал зажатый в кулаке шарф, словно надеясь передать всю оставшуюся в сердце любовь владелице этой вещи. Надеясь, что она поймёт этот импульс и примет его как добрый знак: любовь пропавшего отца.

Отца и бога, которого больше нет. Я усмехнулся.

— О, ты, кажется, что-то вспомнил, — раздался вкрадчивый голос.

— Да, — кивнул я, почему-то уверенный, что голос-то меня точно видит. Точнее его владелец. — Вспомнил.

— И кто же ты? — голос стал серьёзным, словно почувствовал, что момент действительно настал.

Я поднял шарф к лицу, поцеловал его потёртую временем ткань. Время и пространство стёрло все запахи с него, оставив только фактуру на руках и губах.

— Прощай. Я всегда буду любить тебя, птичка, — прошептал я.

После чего отпустил шарф, позволяя ему улететь и раствориться в темноте. Краем Дара, своего цикла перерождения, я почувствовал, как он исчез из пространства, словно провалился куда-то. Возможно, он действительно дойдёт до адресата и напомнит о моей любви.

Но сейчас время того бога, точнее божка, закончилось. Остался другой.

Я гордо сложил руки на груди, представляя, как стою на высокой горе, глядя на окружающих с этой недосягаемой простым смертным высоты, и сказал:

— Меня зовут Сергей Шторм. Я — первый артефактор семьи Шторм.

Движение вокруг меня замерло, чернота стала мёртвой и пустой. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем вкрадчивый голос сказал совершенно ровно и спокойно:

— Понятно. — Пауза. — А ведь ты не врёшь. Это теперь действительно твоё имя, странник. Хотя, — он снова хихикнул, а затем хохотнул, — кто бы мог подумать, что тебе повезёт вляпаться именно в тело Шторма. Что ж, вы вполне стоите друг друга.

Я почувствовал, как начинаю медленно падать вниз, а под ногами мигнула искра света.

— Эй, так кто ты? И что это? — крикнул я, но голос ответил издалека лишь одно:

— Ещё встретимся, Артефактор Шторм.

После чего скорость падения резко возросла, а искра превратилась в огромную рваную дыру, из которой лился серый тусклый свет. Мелькнул чёрный пол, серебристые искорки, и я со всей скорости вломился в зал испытаний.

После чего, врезавшись ногами в пол, потерял сознание.

Сознание включилось, словно по щелчку. Приятная прохлада разливалась по телу, а воспоминания об испытании постепенно растворялись, как утренний сон.

Кроме одного: того странного разговора в темноте. Получается, это что-то особенное?

Стоило мне открыть глаза и попробовать встать, как я первым делом глянул на постамент, где чуть раньше лежал шарф, принадлежавший моей дочери. Выдохнул: шарфа не было, а значит можно тешить себя иллюзией, что он попадёт к адресату.

Только на самом постаменте появился новый символ: руна, соединяющая «ветер» и «силу».

— Хм. Буду знать. Руна «Шторм», — прошептал я. — Моё имя. Теперь это моё имя.

Затем я огляделся вокруг, пытаясь понять, что делать дальше. Словно прочитав мои мысли, из ниоткуда появился прадед.

— Что ж, потомок, поздравляю тебя с прохождением теста. Ты доказал, что достоин называться не просто Хранителем, но и настоящим артефактором семьи Шторм.

Голограмма прадеда говорила ровно, как и должна делать запись. Хотя после всего прожитого мне казалось, что она должна стать живее, что-то рассказать, подсказать. Не знаю что, но сам факт — этого не происходило.

— Надеюсь, что ты применишь все свои силы на службу семьи и человечества. Покажешь пример будущим поколениям и защитишь их от угроз, которые нас ожидают.

Я слушал его краем уха, изучая зал, чтобы понять, куда мне двигаться дальше, чтобы вернуться в реальность. Всё-таки меня там ждут.

— Спасибо тебе, что рискнул и прошёл. Ты — гордость семьи! — пафосно закончила запись, после чего фигура несколько раз мигнула. Чтобы заговорит другим голосом: — А теперь, когда с официальной частью покончено, перейдём к неофициальной.

— Что? — не удержался я.

Через мгновение зал испытаний исчез, мелькнула тьма, а затем мы оказались в небольшом уютном кабинете. Горел камин, потрескивали дрова за плотным стеклом. Рядом с ним стояли два кресла, а чуть вдали — рабочий стол и небольшой книжный шкаф.

— Присаживайся, наследничек, — довольно улыбаясь сказал прадед Шторм.

Он оставался полупрозрачным, как и раньше, но манера двигаться и держаться была, что ли, более живой?

— Вы — настоящий? — спросил я, присаживаясь в кресло.

— Нет, что ты! Только боги могут перерождаться, а мы, смертные, лишены такого испытания.

— Но как тогда?

— Это особенность демонического артефакта: он может захватывать душу. — Шторм широко улыбнулся. — Но после того, как мы слегка пошаманили над ним с моим приятелем, он позволил захватывать лишь частичку. К сожалению, это лишь одноразовая акция, в отличие от записи во время испытания.

— Получается, что после меня никто вас больше не увидит? — Он покачал головой. — А как тогда предыдущие Хранители проходили испытание?

— А они и не проходили, — спокойно сказал прадед. — Ты первый, кто вошёл в Око, пусть инструкция и была дана. Но видимо не рискнули. Так что ты официально первый Хранитель семьи Шторм. И первый артефактор, которого я признаю.

— Но как вы можете признать, ведь вы не были артефактором?

— Как говорил один мой друг, — прищурился прадед, — вопрос в контроле Дара. Чтобы работать с Инъекторами нужно больше контроля, чем Дара, поэтому я справился. А вот для дальнейших шагов потребуются мастера своего дела.

Он осмотрел меня, будто в первый раз увидел.

— Ты молод, а уже можешь реагировать в реальной обстановке, драться с демонами, как будто не раз сталкивался с ними. И ты смог преодолеть собственного демона, который тревожил твоё сердце. Так что у тебя есть и контроль, и Дар, и знания. Этого уже хватит для того, чтобы достичь нужных нам целей.

— Слушаю, — заинтриговано сказал я. — После появления демонов, я понял, что есть что-то ещё.

— Демоны? — подпрыгнул на кресле прадед. — Ты сказал демоны? Они вернулись?

— А они уже приходили? — Прадед ошарашенно кивнул. — Что ж, недавно они начали проявлять активность и я уже несколько раз с ними сражался.

— Сражался? И выжил? Как?

— Эм. Артефакты. Я думал вы из-за этого в том числе хотите, чтобы в семье был артефактор. А так получается, что с помощью наших изделий мы смогли победить и уничтожить несколько, в том числе высокого ранга. Самому Атерону задницу пнули, — усмехнулся я.

— Надеюсь, что ты не говорил про задницу вслух при нём? — всполошился прадед.

— Да вы с Кефиром сговорились?

— С Кефиром?

— Да есть у меня один знакомый… — протянул я. — Вы его должны знать. Обычно его зовут Кефариан.

— Кеф… Кефариан? Он… он с тобой? Он проснулся?

— Да.

Прадед осел на кресло, побледнев, как настоящий человек. Рефлекторно протёр пот со лба, пусть его там и не могло быть. Посмотрел на меня соврешенно другим взглядом.

— Ты последний Шторм? НА нас всё-таки напали?

— Да.

— Как ты выжил? Они не должны были оставить никого, если уж решились на такой шаг.