— Подойди, — вздохнул я. Юлианна нехотя подчинилась.

— Хватит злиться.

— Я не могу на вас злиться, Ваше Благородие.

Я поморщился.

— Прекращай. Что за муха тебя укусила?

— Что за муха ВАС укусила? — рассердилась она, сложно её пылкой натуре держать эту каменную маску. Её так и разрывало от злости. — Ты что, всерьез собирался броситься за колдуном прямо в лес? В одиночку? Из ума выжил⁈

— Мы должны были его прикончить, — настаивал я.

— Должны, но не такой же ценой! А если бы тебя убили, Слав? Всё то, что ты делаешь, пошло бы прахом, понимаешь? Всё! Ты хоть видел, чего мы сегодня достигли⁈ Мы дали демонам бой и победили! Понимаешь⁈ Победили! Заставили их бежать поджав хвосты, и это ночью, на их территории! Оружием, что выковал ты!

Юлианна сделала глубокий вдох и продолжила уже спокойнее.

— Кто бы ковал его, если бы ты умер? Петька? Кто бы открывал эти странные порталы? Уж точно не я, Лёня или Алина. Мы не маги, не полноценные маги, как ты! Если уж тебе так нужна была его голова, отправил бы меня, я бы сдохла, но забрала его с собой на тот свет!

— Я бы так не поступил.

Это вызвало совершенно не ту реакцию, о какой я думал. Юлианна чуть ли не вспыхнула от злости, я буквально видел, как вокруг неё на мгновение завихрились потоки маны, высвобожденные вспышкой гнева. Но она быстро взяла себя в руки и продолжила почти спокойно.

— Я воин, Слава. Не твоя жена или дама, которую нужно беречь и оберегать, а меч, что разит твоих врагов, и не важно, кем они являются, — говоря это, Юлианна подошла почти вплотную, и голос её при этом становился тише. — Мне нравится быть твоими… ножнами. Кажется, мне ещё ни с кем не было так хорошо, но это не должно мешать нашему долгу перед людьми. Понимаешь? Ты их лидер, и тебя заменить попросту некому. Нет в этом мире больше ни одного удивительного мага, способного в одиночку спасти целый город. Мое же место может занять кто угодно.

— Я тебя понял, но всё же, я не послал бы тебя за колдуном. Может, твое место и может занять кто-то другой, но ты все ещё мой лучший боец, я не могу отправлять тебя на смерть.

— Смерть — это моя работа, я её не боюсь. Мне достаточно знать, что моя жизнь отдана за правое дело, и я не могу вообразить более достойного человека, чем ты.

— Но ты сама сказала, что являешься моим мечом, и именно я буду им распоряжаться. Так что не смей отдавать свою жизнь без моего на то приказа, а я, в свою очередь, постараюсь внять твоему совету и внимательнее относиться к своей. Не обещаю отсиживаться за спинами людей, иначе рискую превратиться в такого же тюфяка, как барон Синицын.

— Ты таким не станешь.

— Пожалуй, не стану, — кивнул я, усмехнувшись. — Но буду держать в голове, что рисковать надо поменьше.

Юлианна вздохнула, бросив на меня немного укоряющий взгляд.

— На большее я рассчитывать, пожалуй, и не могу…

— Можешь, но на другое. Ты ведь ещё злишься?

— Немного.

— Я тоже. Надо бы немного выплеснуть злость, да и слышал, что ссоры лучше заканчивать чем-то приятным.

— Чтобы они чаще повторялись?

— Чтобы обида не копилась. Рука не помешает?

Девушка повела плечом, прислушиваясь к ощущениям.

— Нет. Если не будем слишком усердствовать. А где, прямо тут?

— Почему нет? Мне очень нравится этот стол, — я похлопал рукой по столешнице массивного деревянного стола. Девушка же смотрела на него с некоторой долей скепсиса. — Что?

— Жестко, не хочу, — пожала она плечами, чем очень меня удивила.

— А что же ты хочешь?

Она подошла ко мне и перед тем, как ответить, жарко поцеловала.

— В моих родных краях у правителей есть одна традиция. Дикая, грубая, жестокая… — томно произнесла она мне на ухо.

— И какая же?

— Когда один правитель захватывает дом другого… он спит в его постели, оказывая тем самым, что теперь он тут хозяин.

— Спит, не один, я так понимаю? — мне нравилось, куда она вела.

— Ага. Правда, обычно там использовались жены проигравших, но…

— Это не для нас.

— Не для нас.

— Но первый пункт мне нравится.

— Мне тоже. Одна лишь мысль об этом жутко заводит.

— Тогда… чего мы тянем?

Кажется, мы с Юлианной немного недооценили степень того, насколько нам нужно выпустить пар. Как итог, кровать барона нижнереченского пришла в полную негодность. Причем ломаться она начала ещё в самом начале, но мы были слишком увлечены, чтобы обращать на такие мелочи внимания. Синяков тоже прибавилось, как у меня, так и у неё. А ещё девушка в порыве чувств оставила на мне пару довольно глубоких укусов. Один на плече, другой на предплечье.

Ну и столь бурное времяпрепровождение не могло пройти без последствий. Как бы Юлианна не пыталась беречь руку, рана всё-таки открылась и немного запачкала и меня, и кровать. Пришлось прерываться и оказывать ей срочную медицинскую помощь. Нас, впрочем, это только раззадорило, и, закончив с перевязью, мы вернулись к прежним занятиям с удвоенным рвением.

Правда, вскоре по Нижнереченску разнесся звон колокола с корабля, и это немного остудило наш пыл. Это значило, что приготовления закончены, можем отправляться.

— Ты был прав, ссоры надо заканчивать именно так! — ухмыльнулась воительница, улыбаясь. Расслабленная и довольная, без какой-либо обиды.

— Рабочий метод, — кивнул я, тоже натягивая штаны.

— Продолжим на корабле?

— Хорошего понемножку, — помотал я головой. — И так чувствую себя подростком в первых отношениях.

— Да, ты прав, но вечером эта отговорка тебя не спасет. Я перетащу к тебе свои вещи. Если не передумал, конечно.

— Нет. Но у меня надо быть всё-таки немного сдержаннее, мебели не напасешься.

— Пусть Лёня из камня сделает. Чтоб точно выдержала нашу страсть.

— Интересная мысль, подумаю над этим. Готова? — спросил я, видя, как девушка завязывает свои длинные, немного грязные после битвы и выпускания пара волосы в высокий хвост.

— Да, пора сваливать из этой дыры. Жуть как хочу в баньку…

— Ваше благородие! Ваше благородие! — всполошился Лёня и, расталкивая людей, направился ко мне. Корабль был забит людьми под завязку, отчего тут царил шум и гам, а ещё корабль, такое ощущение, погрузился глубже в воду на добрых полметра, но это могло мне просто казаться.

— Что там у тебя? — спросил я, видя его бледное лицо.

— Меня Александр отправил, говорит, что люди так больше не могут. Страшно! Да и мне не по себе.

Я вздохнул, закатив глаза, и пошел вместе с богатырем на два уровня вниз, в один из грузовых трюмов, где тоже было полно людей, но добрая половина из них — бойцы. Там, в одной из дальних кают, находился простого вида деревянный ящик, обмотанный цепью, где и хранился один важный, я бы даже сказал, ключевой, трофей — рука.

Её колдун забрать так и не смог, поэтому её забрали мы, но вышло нам это немного боком, потому что отсеченная конечность, совершенно внезапно, оказалась живой. Особой угрозы от неё я не заметил, но даже помещенная в ящик она ухитрялась изводить охраняющих её солдат.

Александр при виде меня облегченно выдохнул.

— Ваше Благородие, хорошо, что вы пришли. Мы так больше не можем! От этой штуки надо избавиться! Спалить средь бела дня!

Пока он все это говорил, я заглянул к нашему грузу. Ящик как ящик, совершенно обычный, разве что крышку завязали цепью словно подарок, да и в неё саму ещё пару гвоздей забили, чтоб наверняка. Но никаких признаков чего-то странного я не заметил.

— Эта дрянь то стучится, то скребется.

— Я думаю, это нервы, — не согласился с ним. В том, что рука все ещё жива и активна, я даже не сомневался, слишком много очевидцев, чтобы сомневаться, но в моем присутствии она всегда затихала. Чувствует? Очень даже может быть, хотя я не понимаю, каким образом.

— Какие ещё нервы?.. — не понял Александр. — Это особые демоны, лезущие в голову?