Разрешалось всё: от кражи и вымогательства до крупнейших сделок, в ходе которых десятки тысяч душ перетекали от одной семьи к другой. Безусловно, большой популярностью пользовались и прямые атаки, но тогда существовал немалый риск, что исполнитель желаний окажется уничтожен — либо атакующими, либо защитниками того или иного дома. В таком случае, по прошествии новых семи недель, Князь помещал артефакт в другой дом, пока желание наконец не окажется исполнено.

На первый взгляд было не до конца понятно, каким образом может выиграть кто-то, кроме напрямую получивших исполнитель желаний. Даже учитывая время на проведение ритуала — какие шансы у всех остальных? Но здесь вступали в силу те самые нюансы, о которых правила зачастую умалчивали.

— Дар Князя имеет неприятную привычку… маскироваться, — медленно сказал Асфар. — Скрываться на виду, что затрудняет его поиски.

— То есть, он невидим? — уточнил я.

— Нет, он не скрыт чарами — это одно из основных условий. Будь он невидим, поиски проходили бы куда легче.

— На исполнителе желаний лежит проклятье, — пояснила Гарра. — Он всегда выглядит как нечто привычное, существующее в доме годами, если не десятками лет. Это может быть фамильное оружие, герб, реликвия. Предмет огромной ценности, растущей из семейной гордости.

— «Гордыня» тут будет более уместным словом. Но пути Князя, как говорят, неисповедимы, и он выбирает целью не только вещи. Однажды исполнитель желаний принял вид любимого кота госпожи Дома Долгих Сумерек. Она защищала его так яростно, как не стала бы защищать никого из своих родственников.

— Все, кто принадлежит к дому, получившему дар, готовы поклясться на крови — этот предмет… или существо всегда было там. Даже когда его удаётся вычислить магией, владельцы далеко не всегда готовы признать правду и загадать желание. Что даёт весомое преимущество тем, кто охотится на дар со стороны.

— Звучит так, — сказал я. — Будто Князь пытается сделать какое-то заявление.

— Как по мне, он просто развлекается, — пожал плечами Асфар. — Только вот Риид может не пережить ещё одного века состязаний. Земля отравлена, и с каждым годом яд проникает всё глубже. Все наши технологии, все усилия направлены на единственную цель — победу в бойне. Даже до правления Йхтилла вся жизнь нашего мира была бесконечными интригами, временными союзами, распрями, попытками уничтожить конкурентов и возвыситься самим. Борьба за крестьян, артефакты, чертежи, ещё не загрязнённую землю. Бойня умножила это всё тысячекратно.

— Выходит, лучшая стратегия — не участвовать?

— Единственно верная, — тихо сказала Гарра. — Но недостижимая для любого великого дома и старинного рода. Даже глухая оборона считается величайшей трусостью и может привести к предупреждению со стороны посланников Князя. Сознательное неучастие равносильно смерти — как правящей семьи, так и всех обитателей региона.

— К счастью, мы продержались уже полгода, так и не получив визита от Гримёра, — сказал Асфар с едва заметным облегчением. — Высокий дом защищён от большинства угроз на ближайшие месяцы, и мы можем дождаться конца бойни в сравнительном комфорте. Ты же не всерьёз уверял дядю Джазима в неотвратимости победы?

— Как тебе сказать…

Настало время Асфара и Гарры выслушивать поток информации, которую я бы с радостью не рассказывал никому. Князь, нацелившийся на Полночь с упорством, достойным лучшего применения. Пожиратель, смертельно обидевшийся на уничтожение Резчика и решивший, что пора просыпаться. Вторая новость исходила из не самого надёжного источника, а вот лорду Роланду я доверял даже в облике Жнеца. Одна беда за другой, в самое ближайшее время, угрожая всему, что мне дорого.

Так что нет, я не шутил, когда заявлял о готовности помочь Высокому дому с победой. У меня не было более надёжного специалиста по Йхтиллу, чем Асфар Риидский, и, если для решения своей проблемы сперва требовалось решить его проблему, так тому и быть. Правила состязаний, как ни странно, не запрещали сторонней помощи, в том числе идущей из-за пределов Риида. В хронике даже сохранились истории, где великим домам напрямую оказывали поддержку вечные замки — в том числе Полночь. Правда, последний подобный случай произошёл около полутора тысяч лет назад, но почему бы не возродить добрую традицию?

— Если исполнение желаний связано с каким-то подвохом, — сказал я. — Готов рассмотреть любые другие варианты.

Кем бы я был, если бы подталкивал одного из своих немногочисленных союзников к продаже души Князю или другим малоприятным последствиям? К моему удивлению, Асфар и Гарра переглянулись и синхронно покачали головами.

— Нет, дар работает без подвоха… почти, — задумчиво сказал Асфар. — Случалось, что желание оборачивалось против того, кто его загадывал, но всякий раз проблемой была спешка и совсем уж кривая формулировка. В хронике есть записи каждого из загаданных желаний за последние пять веков, и записи эти подлинные. Есть другая проблема — специфика желаний.

— Дар Князя тяготеет к разрушению, а не созиданию, — тихо сказала Гарра. — Он… хорошо убивает, стирает в порошок, погружает в забытье. Но почти никогда не очищает, не возвращает к жизни. Асфар, у нас есть шанс, но я не уверена…

— Есть. Более того, наш дорогой гость может не помнить, но он однажды уже спрашивал о подобной возможности.

— О какой ещё возможности? — нахмурился я.

— Может ли бог создать камень, который сам не сможет поднять? — в фирменном равнодушии Асфара промелькнуло что-то новое, на грани заразительного сумасшествия. — Может ли этот камень упасть ему на голову и разбить её? Видишь ли, ещё никто не пытался применить исполнитель желаний против владыки Йхтилла, да правит он вечно под чёрными звёздами. Одна подобная мысль должна расцениваться как святотатство, ужасная ересь. Разумеется, она не могла бы прийти в голову ни мне, ни моей драгоценной сестре.

Гарра энергично закивала в знак полной поддержки брату.

Почти невозможно представить, чтобы Князь не предусмотрел «защиту от дурака» для приза в своём главном состязании. С другой стороны, если ты живёшь так долго, как один из Знающих, осторожность притупляется, а чувство собственного величия, напротив, раздувается с каждым годом. При наших предыдущих встречах Князь в Жёлтом показался мне странным, жутким, по-своему хитрым, но вовсе не всеведущим. Однажды я сбежал у него из-под носа, прямиком из Йхтилла, в другой раз — одолел в противостоянии один на один в измерении кошмаров.

Знающие любят число «семь», а вот мне больше нравится тройка. Даже если Князь догадается, кто помогает Высокому дому в сезонной бойне, он может не успеть среагировать до последнего момента. Всё это не значит, что от владыки Йхтилла получится избавиться навсегда, но купировать его угрозу на десятилетия будет вполне достаточно.

Я совсем собирался высказать эту несложную мысль, когда в невидимый барьер в каком-то метре от лица Асфара врезался сгусток колдовской энергии, расплескавшись насыщенно-чёрным. Из грязно-жёлтой дымки небес неохотно проявлялись многочисленные фигуры на крылатых тварях.

— Надо же, — вздохнул мой союзник. — В Доме Тысячи Дверей всё-таки решились на прямую атаку.

— Поняли, что исполнитель желаний у тебя? — недоверчиво спросил я.

— Нет, просто захотели проверить защиту на прочность. Если бы преуспели — тогда бы сказали, мол, почуяли дар.

— Ты не против, если я докажу им их неправоту?

Асфар явно заколебался, но Гарра с тревогой качнула головой.

— Если они начали обстрел, то уверены, что пробьются, потратив не больше тысячи против полутора. Мы не можем влить больше, если не хотим остаться не прикрытыми.

Как наглядная иллюстрация её слов, в барьер врезалось ещё три сгустка — почти одновременно. Асфар едва заметно вздохнул.

— Я, Асфар Риидский, господин Высокого дома и шести тысяч душ, официально принимаю помощь лорда Виктора фон Харгена, хозяина Полуночи, в текущих состязаниях благородных домов. Да примет печать Высокого дома его кровь как мою, его разум как мой, его душу как мою. Да сгинут те, кто осмелится встать у нас на пути.