До того, как Князь в Жёлтом обратил на Риид более пристальное внимание.

Может показаться, что в мире, где существует официальная магическая хроника, информация попросту не может потеряться. Но это вовсе не так — когда единственное «СМИ» подчиняется единственному хозяину. Хроника Риида подавала историю таким образом, будто Йхтилл всегда был ближайшим союзником и покровителем, так что правящий статус Князя оказался предопределён. Когда это произошло? Неизвестно и, по сути, не важно — судьба на то и судьба. Асфар предполагал, что окончательный захват Риида случился от полутора до трёх тысяч лет назад, Гарра была согласна с братом. Так или иначе, сегодня ни один из великих домов и ни одна из великих семей не ставила под сомнение лидерство владыки под чёрными звёздами. Ему возносили хвалу как единственному законному правителю, ему молились как божеству, жестокому и милосердному. Ему платили дань — разумеется, исключительно добровольную, как ресурсами, так и людьми. Любые указы, распространяемые официальными посланниками Йхтилла, воспринимались как должное, а те дома, что не торопились их исполнять, получали предупреждения. Сперва очень мягкие, затем более настойчивые. Случаев, когда тот или иной великий дом вдруг исчезал с лица Риида, хроника не фиксировала. О них только перешёптывались, передавали из уст в уста через поколения — и славили доброту Князя, который всегда был мягок к своим подданным.

Но главное, что подарил Йхтилл Рииду — это сезонную бойню.

«Сезонные состязания благородных домов» настолько органично вписались в концепцию существования Риида, что и в самом деле казались вечными. Изначальными, родившимися вместе с первыми великими домами и определяющими ход истории. Они выводили и без того ожесточённую конкуренцию между семьями на качественно новый уровень, позволяли менять политический и культурный ландшафт целых регионов, возвышали одних и смешивали с пылью других. Для старинных могущественных родов сезонная бойня была поводом укрепить свою власть и влияние, получить ресурсы прямых конкурентов и осадить агрессивные дома поменьше. Для амбициозных новичков — единственной дорогой наверх, шансом занять достойное место среди сильных мира сего, а то и получить благосклонность Князя.

Все получали выгоду от состязаний. Все — кроме тех, кто устал от гражданской войны, растянутой на пару тысячелетий, которая медленно, но верно вела Риид к полному уничтожению.

— Я уже объяснял тебе правила?

Вид, открывающийся со стены Высокого дома, заметно превосходил тот, что я наблюдал с верхнего этажа полуразрушенной фабрики. Отсюда можно было рассмотреть всю округу, включая местность за холмами и по другую сторону реки. Выжженные пятна земли смотрелись далёкими и крохотными, разбомбленные города и посёлки — не более чем набор чёрных пятен на большом ландшафте. И только небо оставалось всё тем же, блеклым и выцветшим, затянутым химической дымкой, едва пропускающей прямой солнечный свет.

Асфар стоял, облокотившись на парапет, но его взгляд смотрел дальше горизонта, дальше грязно-жёлтой пелены на небе. Возможно, туда, где пролегала незримая граница между Риидом и Йхтиллом.

— В двух словах.

— Тогда расскажу подробнее. Обычно бойня проходит раз в десять лет, но длина промежутков зависит от множества факторов. Сколько длились предыдущие состязания, статус победителя, масштаб загаданного желания — учитывается всё. Многие считают, что длина перерыва напрямую выдаёт, насколько Князь остался доволен представлением.

— Чем более доволен, тем короче перерыв?

— Вроде того.

— И сколько длился предыдущий?

— Двадцать лет.

Я поднял глаза на Асфара — несмотря на вечные мешки под глазами и измученный вид, ему всё ещё сложно было дать больше двадцати. Впрочем, внешность могла быть обманчива, как по магическим причинам, как у хозяев замков, так и физическим, как у долгоживущих рас. Мой союзник с лёгкостью мог разменять как сорок, так и сто сорок…

— Мне двадцать два, если тебе интересно, — меланхолично сказал он. — Мы с Гаррой и Гайсом родились в период, который в нашей семье принято называть величайшим позором Высокого дома. После поражения в предыдущей бойне число хранимых душ снизилось с одиннадцати тысяч до шести, что кардинально понизило наш статус среди старинных родов. Считается, что отец в итоге не вынес давления и покончил с собой.

— «Считается»?

— Версия распространяется теми родственниками, кто видит такой исход единственным, сохраняющим лицо семье. Смывающим хотя бы малую часть позора. Разве будет кто-то вспоминать, что именно в годы после поражения отец был по-настоящему счастлив? Что благодаря долгому промежутку между бойнями в регионе удалось очистить от яда более трети плодородных земель? Впервые за последние полтора века Высокий дом не только ел сам, но и кормил своих подданных, постепенно принимая крестьян из соседних областей. Но нет, разумеется, отец оборвал свою жизнь, не выдержав груза утерянных амбиций.

В голосе Асфара промелькнула нотка неподдельной горечи, хотя выражение лица осталось неизменным. Стоящая рядом Гарра молча положила руку на плечо брату.

— Полагаю, настоящая причина смерти была иной. — мрачно сказал я.

— Как и положено для главы любого старинного рода, виновного в непростительном грехе заботы о своём народе.

— Убийцы известны?

— Разумеется, нет. Но месть бессмысленна — даже если потратить невероятные ресурсы на расследование смерти восьмилетней давности. Виновным может оказаться кто угодно — от завистливого соседа до любимой тёти, посчитавшей, что именно её старший отпрыск вернёт наконец Высокому дому былое величие.

— Но место главы досталось тебе.

— После таинственной эпидемии, унёсшей в могилу четверых кандидатов постарше, что одновременно претендовали на вакантное место.

— Пятерых, — тихонько сказала Гарра. — Алеф тогда не вернулся с бала.

— Да, совсем как его младший брат, Ариф, — равнодушно кивнул Асфар. — Хотя уверен, что не меньше половины родни мечтали бы, чтобы не вернулся я. Мне, четырнадцатилетнему юнцу, тогда позволили встать во главе, поскольку право наследия не могло ждать бесконечно. Никто не хотел рисковать родовым проклятьем, и все надеялись, что следующая бойня расставит всё по местам. Но семью поджидало новое разочарование — состязания начались лишь спустя восемь лет, а я выработал неприятную привычку выживать при любых обстоятельствах.

— На мой взгляд, далеко не худшая привычка, — усмехнулся я. — Мне вполне нравится.

— И это та причина, почему Высокий дом — союзник Полуночи, а я удостоился великой чести звать тебя своим другом. На Рииде этот статус стоит гораздо выше, чем «брат».

— Не смотрите на меня, лорд Виктор, — неожиданно хихикнула Гарра. — Я — тот самый человек, которому нельзя доверять. Все знают, что по праву наследия треть душ принадлежит мне, но я готова переписать свою долю на любого, кто проявит должную настойчивость. Асфар вот-вот ошибётся — это тоже известно всем — и выиграет тот, кто немного приоткроет планы его наивной, напуганной сестре…

Чуть ли не впервые за время нашего знакомства губы Асфара сложились в улыбку — одновременно тёплую и слегка ехидную. Весь разговор он стоял, облокотившись на парапет, спиной к сестре — и что-то мне подсказывало, что в Высоком доме это было одним из признаков настоящего доверия.

— Впрочем, мы отвлеклись от основной темы, — сказал он. — Увы, шесть с половиной месяцев назад Герольд объявил о начале новых состязаний. Учитывая срок перерыва, число участников превысило все ожидания.

Правила сезонной бойни были одновременно очень просты, и содержали множество нюансов. Спустя семь недель после анонса Князь в Жёлтом своей личной властью помещал в один из участвующих домов великий артефакт. Исполнитель желаний, способный осуществить практически любую фантазию главы правящего семейства. Или же того члена семьи, что обнаружит его раньше главы, и сможет воспользоваться по назначению. Соответственно, задачей «счастливчиков», получивших артефакт к себе в дом, было всего лишь отыскать его и загадать желание с помощью определённого ритуала. Задачей всех остальных — вычислить, где прячется приз и забрать его себе любыми методами.