Не до боли. Но достаточно, чтобы напомнить: он сильный. И я это чувствую.

— Как скажешь, Делла, — промурлыкал он насмешливо.

Я прищурилась. Ненавижу это прозвище.

— Заткнись, — прошипела я, пытаясь не выдать, насколько сильно мне его хотелось. — Пошли. Сейчас.

Его усмешка стала глубже. Но спустя одно биение сердца он отпустил — хотя пальцы задержались на коже, медленно скользнув вниз, оставляя за собой огонь, от которого подкосились колени.

Когда мы вышли на тёплый летний вечер, мне почти удалось взять себя в руки. Почти.

Но тут к тротуару плавно подъехал чёрный лимузин, и у меня неприятно сжалось в животе. Я метнула на Рэйфа предостерегающий взгляд.

— Только не вздумай что-то выкинуть в машине.

Он не ответил. По крайней мере, не словами. Он просто открыл дверь, вежливым жестом предлагая мне сесть первой. Я скользнула внутрь — и едва он устроился рядом, как дверь захлопнулась, а стекло между салоном и водителем с мягким звуком поднялось. Атмосфера изменилась. Резко. Густо. Я бросила на Рэйфа взгляд. И в ту же секунду на его лице появилась эта медленная, порочная улыбка.

— Мой водитель знает, — проговорил он тихо, голос — дым и грех, — что нас двоих лучше оставить наедине.

В ту же секунду, как щёлкнуло окно между салоном и водителем, воздух в машине стал густым. Давящим. Насыщенным электричеством. Я едва успела пошевелиться, как Рэйф оказался рядом. Он двинулся с такой скоростью и уверенностью, будто заранее знал — я не стану сопротивляться. Его рука сомкнулась на моей челюсти, поворачивая лицо к нему. Его тело накрыло меня. А потом — его губы нашли мои. Поцелуй был одновременно огнём и столкновением. Взрывом жара и власти. Он слегка прикусил мою нижнюю губу, прежде чем его язык скользнул внутрь, завладевая мной.

Мои пальцы сами собой вцепились в лацканы его пиджака, и низкий звук, вырвавшийся у него из груди, вспыхнул во мне дикой, голодной вспышкой.

— О, детка… — прошептал он с хищной улыбкой. — Ты так давно загоняешь свои желания внутрь, что каждый раз, как оказываешься рядом со мной, всё, о чём ты можешь думать — это как я тебя трахаю.

Я не успела ответить. Его рука скользнула по горлу, пальцы очертили линию ключиц, затем опустились ниже — к груди. Жар его ладони прожигал ткань платья.

Он снова наклонился, его дыхание скользнуло по моему уху:

— Это платье… — прошептал он, голос — бархат и лезвие одновременно. — Хочешь, чтобы я остановился?

Нет. Не хотела. Дыхание сбилось, когда он потянул вырез, обнажая мою грудь. Он знал, как сильно я его хочу. Конечно, знал.

— Чёрт, ты такая красивая, — выдохнул он, зубы скользнули по моей коже.

Машина подпрыгнула на неровности, и я сама собой подалась ближе к нему. Его рука вцепилась в моё бедро, и это едва заметное, грубое прикосновение разлилось искрами по всему телу.

— Я должен заставить тебя подождать, — сказал он тихо, его пальцы очерчивали медленные круги по моей ноге, выше и выше. — Но, думаю, тебе это не понравится, верно, Делла?

Это чёртово прозвище. Я ненавидела, как оно заставляло у меня внутри всё переворачиваться. Ненавидела, как хотелось, чтобы он произнёс его ещё. И ещё. Тем самым низким, греховным голосом.

— Ненавижу тебя, — прошептала я.

Но мои пальцы уже вплелись в его волосы, притягивая его губы обратно к моим. Он рассмеялся прямо в мои губы — низко, томно, развратно.

— Нет, ты не ненавидишь.

И когда его рука скользнула выше, движения стали опасными, намеренными… я не оттолкнула его. Я даже не попыталась. Наоборот — раздвинула бёдра. Дыхание вырвалось рваными вдохами, когда его пальцы скользнули под мои красные кружевные трусики. Его пальцы были магией. И я не собиралась себе в этом отказывать. Столько лет я жила на грани — тревога, стресс, контроль. А сейчас, когда могла наконец дать выход всему… Я не собиралась отказываться. Если он хотел использовать меня — я могла использовать его в ответ. Жар между нами стал жадным, всепоглощающим.

И когда его рот снова нашёл мои губы — поцелуй уже не был игрой. Это было жадное, дикое столкновение. Зубы, язык, безумная тяга, будто он хотел сожрать меня целиком.

Я застонала в его губы, и этот звук тут же перешёл в низкий хрип, когда его пальцы начали массировать мой клитор — медленно, мучительно.

— Ты дрожишь, — пробормотал он, губы скользнули к моей челюсти.

Зубы царапнули кожу, я дёрнулась — но он сжал меня крепче, не давая ни сантиметра отступить.

— Потому что ты… — Слова сорвались, растворившись в ещё одном прерывистом, неконтролируемом выдохе, когда он снова надавил — чуть сильнее, чуть точнее.

— Потому что я что? — прошипел он, дыхание обжигало шею.

— Честно? — Я глотнула воздух. — Кошмар.

— Вот именно, mon amour. — Он усмехнулся — глухо, мрачно. — Я — твой ёбаный кошмар.

И, чёрт побери, как же он был прав. Но когда два пальца вонзились внутрь меня, всё исчезло. Вся злость. Вся гордость. Вся защита. Осталась только жажда. Только желание.

Воздух в салоне стал невыносимо горячим. Дыхание сбилось, движения его руки стали смелее. Мои ногти вонзились в его плечи — он даже не вздрогнул. Наоборот — будто это только раззадорило его.

— Хочешь, чтобы я остановился? — Спросил он снова.

Он знал, что я не хочу. Вместо ответа я выгнулась к нему, тело выбрало то, что гордость не могла озвучить.

— Вот так, — прошептал он. — Ты не можешь сказать мне «нет», Делла. Потому что твоё тело, блядь, нуждается во мне.

Его зубы скользнули по моей шее, вторая рука вжала меня в кожаное сиденье, а рот снова захватил мои губы. Этот поцелуй был безумным. Жарким. Настойчивым. И в нём жила обещанная ярость того, что будет дальше. В голове крутилась одна мысль — его член, снова внутри меня. Как он тянет, наполняет, разрывает.

— Я не могу дождаться, когда снова почувствую, как тугая у тебя киска, — прорычал он.

Я заскулила. Заскулила, блядь. Кто вообще эта Адела?

Машина замедлилась, звук двигателя сменился, когда мы подъехали к моему дому.

Но Рэйф даже не шелохнулся. Он остался там же — его тело прижимало меня к сиденью, его рука продолжала мучить меня томными, тянущими движениями.

— Наверх, — произнёс он в мои губы, голос хриплый, тёмный. — Сейчас.

Когда дверь открылась, и его рука сомкнулась на моей, я позволила ему вытянуть меня наружу — без колебаний.

Мы вошли в лобби быстрым шагом, как два человека, у которых горит внутри. Я улыбнулась портье. Как будто меня не трахали пальцами в лимузине буквально секунду назад. Когда двери лифта закрылись, запечатывая нас в этом напряжении, что трещало между телами, я не остановила его, когда его губы снова нашли мои. Наоборот — я приподняла ногу, обвивая её вокруг его талии. Он ответил моментально, вцепившись в моё бедро. Я больше не хотела сдерживаться. Ни капли. Боже, как же мне был нужен этот мужчина. Он и правда был той самой недостающей частью моего пазла. Таинственный. Мрачный. Безумно опасный. И при этом дающий мне ровно то, чего я так жаждала. С ним рядом… я ощущала всё. Я была королевой в этом грёбаном Нью-Йорке.

Он врезался в меня, прижав к стенке лифта с резкой грубостью, от которой из горла чуть не сорвался стон. И мне нравилось, когда он груб. Я хотела этого. Но всё равно боялась попросить. Мои фантазии… тёмные. И он — тот самый, кто бы с радостью исполнил каждую из них. Но всё ещё казалось… неправильным открыться до конца. Поездка в лифте казалась вечностью. Рука Рэйфа лежала на моей пояснице — горячая, будто прожигала тонкую ткань платья. Никто не говорил ни слова, но молчание не было пустым. Оно было наэлектризованным.

Каждое прикосновение его пальцев вызывало новую волну желания, накрывавшую с головой.