Его губы скользили по моему горлу, зубы ласкали кожу, и я дрожала.

— Я люблю тебя, — он шептал сквозь поцелуи, голос был хриплым и отчаянным. — Я люблю тебя так, чёрт возьми, сильно, Адела.

В моём сердце закручивалась болезненная боль, но я ответила ему. Потому что это была правда.

— Я тоже тебя люблю.

Его движения на мгновение замерли. Будто эти слова задели что-то глубоко внутри. Я глубоко вдохнула, пальцы заплелись в его волосы, цепляясь за него. Но тяжесть реальности давила на меня так же сильно, как и его тело.

— А твоя империя? — я прошептала, слова застряли между нами. — Что со всем тем, что ты построил? Я — между тобой и им, и ты рискуешь потерять всё. Я отвлечение для тебя.

Рэйф замер. Потом медленно поднял голову, его тёмные глаза горели, устремившись в мои.

— Моя империя или ты? — повторил он с грубым, без юмора смехом. — Я бы короновал тебя короной и кланялся бы у твоих, чёрт возьми, ног.

Я резко вдохнула. Он не дал мне времени ответить. Его губы снова прижались к моим, поцелуй был жестоким, лихорадочным.

И затем он поглотил меня. В считанные минуты он сорвал с меня и с себя всю одежду. Мой разум метался между пережитой травмой, адреналином и тем, как желание вспыхнуло в полном огне внутри меня. Я никогда не чувствовала себя настолько живой.

И когда он вошёл в меня, я вскрикнула под ночным небом.

— Это всегда будешь ты. Толчок. — Неважно что. Толчок. — Ты моя, а я — Толчок. — Твой.

Глаза закатились от его грубых, хриплых слов. Кедр наполнил мои чувства, заглушая медный привкус крови, что был здесь раньше.

Обхватив ногами его талию, я крепко прижалась к нему, а он вёл меня так страстно, что у меня кружилась голова от поцелуев. Рейф был пугающим. Опасным. Нестабильным. Но он… он любил меня. И хотя меня ужасал риск стать жертвой, как моя мать, я чувствовала — этот риск стоит того. Я уже долго была в депрессии, словно робот, выполняющий ежедневные задачи: работа, выпивка с Лаурой, случайные встречи, оставлявшие пустоту внутри. Но с Рэйфом я чувствовала себя… целой. Он продолжал меня опьянять, казалось, вечно, и когда оргазм настиг нас одновременно, я смотрела на звёзды над нами.

РЕЙФ

Город мелькал вокруг золотыми и теневыми полосами, но я почти не замечал этого. Рука сжимала руль, костяшки побелели от напряжения, но я не отпускал хватку. Мне нужно было что-то держать, якорь, чтобы удержаться среди хаоса в душе. Я должен был остаться. Чёрт, я должен был остаться. Она была босой на балконе, светилась в огнях города, вся в моём запахе, и выглядела как моя самая заветная мечта, которую я не считал заслуживающей. Я оставил её там, потому что если бы не сделал этого, я бы трахнул её снова, сильнее, пока она не забыла, как стоять. Но даже уход от неё не утолял голод. Я всё ещё ощущал её. Всё ещё вкушал её. Адела, чёрт возьми, Синклер. Она не просто заползла под мою кожу. Она разорвала её и врезала своё имя в каждую мою клетку. Я был её рабом. Беззащитен перед ней. И мне было плевать. Потому что она создана для меня. И она доказала это, когда окрасила салон того лимузина кровью этих ублюдков. Они не знали, с кем связались. Но я знал. И чуть не потерял её. Эта мысль? Этот образ? Её тело бездыханное в задней части машины, сломленное и разодранное, а я слишком поздно, чтобы остановить это? Хотелось сжечь весь мир дотла. Но она не была беспомощна. Она — королева, сидящая на троне из трупов, и всё, чего я хотел — преклонить колени.

Я рассмеялся, провёл рукой по волосам. Чёрт, она была плохой сукой. Моей плохой сукой. Даже после того, как я закончил внутри неё, я снова стоял, только думая о ней. О том, как она задыхалась, как её спина выгибалась, когда я заставлял её кричать для меня. Я всё ещё ощущал пульсацию её тела вокруг меня, слышал её хриплый, сломанный шёпот моего имени, словно это была её спасительная мантра. Этого было недостаточно. Я хотел, чтобы весь мир знал — она моя. Что Тёмный Монстр Нью-Йорка нашёл свою королеву. Для меня власть когда-то была всем Для меня власть была всем. Я построил империю с самых низов, кирпич за пропитанным кровью кирпичом. Я правил этим грязным городом с помощью страха и огня. Но она… она заставляла всё это звучать как фоновый шум. Потому что она была всем. Она острая грань ножа, на которую я всегда боялся упасть. Она — огонь, ярость, похоть и, черт возьми, божественность. И я стоял бы рядом с ней. Не впереди, не позади — рядом. Равный ей. Её король.

Я подъехал к дому Орчард, но не выходил из машины. Просто сидел, задыхаясь, как зверь, сердце колотилось, член пульсировал, вкус её всё ещё был на моём языке. Если это была любовь, то теперь я понимал, что это значит. Почему люди готовы за неё умереть. Почему готовы принимать пули. Почему готовы сжигать империи. Потому что я готов. Ради неё? Я бы сделал хуже, и никогда не отпустил её. Даже если это убьёт меня.

Я бродил чуть дальше крыльца, сапоги хрустели по гравию и покрытой росой траве. Дом Орчард стоял позади, пахнущий древесным дымом и землёй. Лунный свет омывал деревья, серебря цветы яблонь, бросая длинные тени, которые двигались вместе со мной. Но тело не успокаивалось. Плечи были напряжены, челюсть сжата, кулаки болели от частых сжиманий за этот вечер. Я всё ещё ощущал призрак её дыхания на своей шее, эхо её стонов в ушах. Моя кровь была слишком горячей, переполненной. Мне должно было быть достаточно. Но, конечно, нет.

Во мне снова проснулось что-то живое — дикое, территориальное, опасно близкое к поверхности. Мне нужно было его усмирить ради неё. Потому что если она останется и почувствует безопасность, я не мог позволить монстру внутри себя дышать слишком громко. Мне нужно было смягчиться. Но, черт, это было трудно. Мысль о том, что кто-то коснётся её, прикоснётся к тому, что принадлежит мне, вызывала в моей спине гнев, сворачивавшийся колючей проволокой. Я хотел рвать плоть. Ломать кости. Устраивать кровавое шоу для каждого идиота, который посмеет взглянуть на неё не так.

А лимузин — боже мой. Я чувствовал вкус крови. Кусал язык, сильно. Ногти впивались полумесяцами в ладони, пока я заставлял себя дышать сквозь это. Она была жива. Она была в безопасности. Она была сильнее всех их вместе взятых.

Но я фантазировал. Представлял, как возвращаю из мёртвых людей Моро, чтобы убить их снова. Медленнее. Более изощрённо. Вырезал бы их на груди. Распарывал, показывая миру, что происходит с теми, кто угрожает моему. Потому что она была моей. Не в каком-то деликатном, поэтичном смысле. Не в смысле «мы нашли друг друга». Нет. Это было плотским. Жестоким. Записанным кровью и запечатанным сексом и насилием.

Я любил её, и я бы убивал ради неё. Нет поводка, достаточно крепкого, чтобы остановить такую преданность.

Я провёл рукой по волосам, втягивая холодный воздух, будто он мог остудить огонь внутри меня. Но нет. Совсем нет. Если кто-то ещё хоть раз коснётся её — я заставлю их исчезнуть с этой грёбаной земли. Она была моей королевой. А я — монстр, охраняющий ворота. Им придётся пройти через меня. И они не выживут.

Адела

Следующий день на работе пролетел, а мысли мои были затуманены Рэйфом. Кто мы такие? Я не могла быть в этом уверена. Любые успехи в наших отношениях погасли той ночью, когда он причинил мне боль. Он был нестабильным преступником, а я... я не знала, как мы вообще можем ужиться вместе. В моём воображаемом мире у меня могло быть всё. Но, может, женщинам из семьи Синклер это не суждено. Конечно, моя мать думала, что у неё была любовь, но у неё не было империи. И всё равно она закончила с мозгами, разбросанными по грёбаной стене.

Сообщение пришло чуть за полночь:

[SMS]