Ненавижу, когда он так делает. Но Винсент не из тех, кто бьёт тревогу просто так. Я кивнул, хотя он этого и не видел:

— Скоро буду.

Железные ворота моего особняка заскрипели, распахиваясь, когда я свернул на подъездную дорожку.

Чёрный внедорожник бесшумно скользил мимо идеально подстриженных кустов к дому — крепости и символу статуса одновременно. Чистые линии архитектуры, панорамные окна, охрана у каждого входа. Винсент уже ждал меня на крыльце. Руки скрещены, выражение лица — скучающе-нейтральное. Он был единственным человеком, которому я доверял безоговорочно. Правая рука. Старейший друг. Солдат, заслуживший своё место кровью и верностью. Высокий, жилистый, опасный — всегда в тёмных, идеально сидящих костюмах. Его лицо было резким, словно выточенным из камня, с острыми чертами и проницательными ореховыми глазами, что не упускали ни детали. Пиджак чуть натянулся, когда он провёл рукой по тёмным, до плеч волосам и тяжело выдохнул

— Моро начал действовать.

Я замер. Челюсти сжались.

— Что он сделал?

Винсент взглянул на меня оценивающе, точно, как всегда:

— Он пытается пролезть к некоторым из наших клиентов. И планирует перехватить груз кетамина и МДМА до того, как он дойдёт до нас.

Моё тело напряглось, под кожей закипала ярость. Моро слишком долго вился вокруг нас, как стервятник. Он щупал границы, посылал намеки… Но это? Это уже вызов. Открытая провокация. Я не ответил. И не нужно было. Винсент и так знал, о чём я думаю.

— Тот, кого мы поймали? — уточнил он.

— В подвале, — подтвердил я.

Винсент кивнул один раз.

— Встречу тебя там.

Подвал был холодным, стерильным. Построенным для одной-единственной цели. Человек Моро сидел привязанный к стулу в центре комнаты, голова безвольно свисала, из носа уже текла кровь. Его для меня подготовили. Отлично. Я подошёл ближе. Мои шаги эхом разнеслись по бетону. Услышав их, он поднял голову. Опухшие глаза расширились, мелькнуло узнавание.

— Вон… Вон… Вон… — пробормотал он с дрожью. — Во… Вон...

— Вот и я, — ответил я спокойно, приближаясь. — Рад, что ты меня помнишь. Это упростит разговор.

Он с трудом сглотнул. Плечи дёрнулись, будто он хотел выпрямиться — но не смог.

— Послушай… я… я не хотел… Я просто…

— Ты просто полез туда, куда не следовало, — перебил я, снимая пиджак и аккуратно развешивая его на спинку ближайшего стула. — И сейчас ты собираешься рассказать мне всё, что знаешь. Быстро, чётко и без лишних игр. Потому что если начнёшь юлить…

Я потянулся к металлическому подносу на столе. На нём лежали инструменты. Простые. Эффективные. Они не терпят вранья. — …я покажу тебе, что значит настоящее сожаление. Я ударил, не дав ему произнести ни слова. Кулак со звуком хруста врезался в его челюсть, отбросив голову вбок. Он застонал, выплюнув кровь на бетонный пол. Я наклонился, схватил его за подбородок и заставил посмотреть на меня. Голос был спокойным, почти ласковым:

— Поболтаем?

Он сглотнул. Я улыбнулся. А потом сделал больно. Мужчина закашлялся, выплёвывая новую порцию крови. Его лицо было месивом из синяков и порезов, правый глаз заплыл, но я даже не думал останавливаться. Даже близко. Я размял плечи, встряхнул руки. Костяшки уже были разбиты, кожа на них треснула — но жжение почти не ощущалось.

— Говори, — бросил я, тихо, хладнокровно.

Ублюдок застонал, голова повисла.

— Я… я ничего не знаю…

Неверный ответ. Я вцепился в его мокрые от пота волосы и дёрнул голову назад. Заставил смотреть на меня. Он тяжело дышал, тело мелко дрожало на стуле.

— Ты правда думаешь, я притащил тебя сюда, чтобы играть в ебучие игрушки? — спросил я всё так же спокойно, но под кожей голос звенел сталью.

Его кадык дёрнулся, он сглотнул. Я достал нож из-за пояса — тонкий, острый, надёжный. Старый друг. Прижал кончик к нежной коже под его глазом. Он резко втянул воздух.

— Моро попытался перехватить мой груз, — проговорил я стальным тоном. — Где он сейчас?

— Я не знаю! — захрипел он. — Клянусь…

Я провёл лезвием вниз, оставляя тонкий, неглубокий порез на щеке. Кровь тут же выступила, потекла по лицу. Он заорал, дёрнулся, но верёвки держали крепко. Я дал тишине повиснуть между нами. Пусть почувствует, что будет дальше. Потом я присел на корточки — наши взгляды встретились.

— Ты работаешь на Моро, — сказал я. — А значит, ты что-то знаешь.

Его дыхание сбилось.

— Он… он встречался с твоими клиентами. Пытается переманить их к себе.

Я чуть наклонил голову, всматриваясь в него.

— Имена.

Он замер. Я тяжело вздохнул — и вонзил нож в его бедро. Крик вырвался из него рвано, грязно, отразился от бетонных стен.

— У меня нет всей грёбаной ночи, — сказал я, поворачивая лезвие.

Его тело выгнулось в судороге.

— Ф… Фалько! — прохрипел он, глаза закатывались. — Фалько думает принять предложение Моро…

Фалько. Вот ублюдок. Я резко выдернул нож и вытер кровь об его и без того изуродованную рубашку. Он захныкал, дрожь пробежала по телу.

— А груз? — надавил я.

Он задыхался, коротко, прерывисто:

— Завтра… ночью… Восточный док… Он собирается забрать его…

Что ж. Ублюдок знал, куда влезть, чтобы стащить мой груз. Но мои люди будут там раньше. Винсент, всё это время спокойно прислонившийся к стене, наконец оттолкнулся и подошёл ближе. Он дал мне повеселиться, но теперь пришло время завершить дело.

Я выпрямился, поправил манжеты. Костюм оставался безупречно чистым — несмотря на лужу крови у моих ног. Я посмотрел вниз — на то, что от него осталось.

— Только что избавил себя от гораздо большей боли, — тихо произнёс я.

В его единственном не заплывшем глазу мелькнула надежда.

— Значит… ты отпустишь меня?

Я улыбнулся медленно, жестоко. А потом вытащил пистолет — и всадил пулю ему прямо между глаз. Его тело обмякло, обрушилось вниз. Безжизненное.

Винсент тихо выдохнул: — Грязно.

Я убрал оружие в кобуру, перекатил плечами.

— Он исчерпал свою полезность.

Винсент покачал головой — но в его взгляде мелькнуло знакомое веселье.

— Я займусь уборкой.

Я развернулся и пошёл к выходу. Работа только начиналась. А Моро? Он вот-вот узнает, что значит — по-настоящему меня разозлить.

АДЕЛА

На следующее утро я оставила дверь в кабинет открытой.

Лаура, взглянув на меня, нахмурилась: — Почему ты такая… растрёпанная?

Я только бросила: — Сама увидишь, когда он придёт.

Мягко говоря, её это заинтриговало. Стук в дверной косяк заставил меня вскинуть голову. Я глубоко вдохнула, отгоняя воспоминания о вчерашней ночи и силой воли загоняя себя обратно в привычный ритм. Рэйф вошёл так, будто уже решил: это его территория. На нём был идеально сидящий чёрный костюм, ткань едва натягивалась на плечах, подчёркивая мощную фигуру, а расстёгнутый ворот рубашки открывал часть мускулистой груди. Наши взгляды встретились — и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, хищное. Я не отвела взгляд. Ни за что.

— Пунктуален, — заметила я, сложив руки на столе, будто пульс у меня не учащался с каждой секундой.

— Привычка, — спокойно ответил он, закрывая за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал слишком… окончательно. Слишком интимно. Это было чертовски странно — видеть его здесь, при дневном свете. Он вообще казался существом ночи. Волком, что выходит на охоту после заката. Он прошёл дальше, и я заметила, как его взгляд скользнул по офису, будто всё здесь — лишь ещё одна часть меня, которую он хочет изучить. Поглотить.

— Вид хороший, — сказал он.

Я не поняла, о чём он: про окна в пол за моей спиной, с видом на город, или… про меня.

Я приподняла бровь:

— Допустим, ты пришёл не ради декора.

Рэйф усмехнулся, подошёл ближе, засунул руки в карманы.