Резиденция наследника – Аничков дворец – становится своеобразным центром притяжения консервативных сил. Открыто не выступавший против отца, Александр Александрович реформы его оценивал отрицательно. Цесаревич был убеждён, что они направили развитие страны по ложному пути, противоречащему вековым традициям российской истории.

Похороны «конституции». Обсуждение проекта М. Т. Лорис-Меликова, запланированное при Александре II, состоялось 8 марта 1881 г. Совет министров собрался в Зимнем дворце под председательством нового царя. Открывая заседание, Александр заявил, что «вопрос не следует считать предрешённым». Это было не только приглашение к дискуссии. Царь, по сути, опровергал министра внутренних дел, утверждавшего, что одобрение его плана явится исполнением воли покойного императора.

Защищая проект Лорис-Меликова, его сторонники (министр финансов А. А. Абаза, военный министр Д. А. Милютин, министр юстиции Д. Н. Набоков и др.) доказывали, что задуманное преобразование, ни в чём не ограничивая самодержавную власть, не покушаясь на её прерогативы, способно лишь укрепить её связь с народом.

Наиболее резко и обстоятельно выступивший против «конституции» Лорис-Меликова К. П. Победоносцев убеждал как раз в несовместимости самодержавия с общественным представительством. А Россия, по его словам, всегда была сильна «благодаря самодержавию».

Скупыми, но выразительными репликами Александр III дал понять, что разделяет этот взгляд. И хотя в поддержку Лорис-Меликова высказалось большинство (девять против четырёх), либеральные администраторы победителями себя не ощутили. Царь отложил решение, заключив, что предложенные преобразования нуждаются в дальнейшем обсуждении. Заняв выжидательную позицию, Александр III пытался сориентироваться в трудной, можно сказать, критической для власти обстановке, сложившейся после первомартовской катастрофы.

Казнь первомартовцев. Вскоре Александр III получил письмо от тех, кто вынес и привёл в исполнение смертный приговор его отцу. Письмо Исполнительного комитета «Народной воли», датированное 10 марта 1881 г., было опущено в почтовый ящик Зимнего дворца. Одновременно оно распространялось в виде прокламации. Александр II был не первым самодержцем, жизнь которого прерывалась насильственно. Но впервые в русской истории ответственность за цареубийство открыто брала на себя определённая общественная сила – революционная организация, объявившая войну существующему строю.

К новому царю народовольцы обращались с требованием созыва Учредительного собрания на основе всеобщего избирательного права: оно должно определить будущее устройство России. Революционеры обещали согласиться с его волей, оставляя за собой право агитировать за свою программу. Ответом Александра III было ускоренное следствие по делу первомартовцев и суд над ними, вынесший всем смертный приговор.

В те же мартовские дни 1881 г. с письмом к царю обратился Л. Н. Толстой. Он доказывал, что победить идеи, убивая их носителей, невозможно. Только противопоставив революционерам-социалистам высшие по нравственности и правде идеалы, можно справиться со злом. Писатель предлагал, осудив террористов нравственно, выслать их из России. Философ В. С. Соловьёв (сын историка, преподававшего Александру) в публичной лекции 28 марта выразил надежду, что царь последует Божией заповеди, которая говорит «Не убий!», и помилует приговорённых. В аудитории, где собралось около тысячи человек, эти слова были встречены овацией. В те же дни деятель судебной реформы С. И. Зарудный в письме к Александру III ставит вопрос об отмене смертной казни в России.

Ответом на эти попытки прервать в стране цепную реакцию насилия 3 апреля 1881 г. состоялась казнь приговорённых по делу 1 марта – А. И. Желябова, С. Л. Перовской, Т. М. Михайлова, Н. И. Кибальчича, Н. И. Рысакова.

Опубликованный 29 апреля 1881 г. манифест Александра III утверждал «силу и истинность» самодержавной власти и готовность охранять её «от всяких на неё поползновений». Манифест, не оставлявший надежд на мирное, «сверху», преобразование изжившей себя системы, в обществе прозвали «ананасным». Его торжественно-велеречивый тон нарушала неловкая фраза: «А на нас возложить священный долг самодержавного правления».

Отставка Лорис-Меликова. Манифест 29 апреля, готовившийся втайне, явился неожиданностью для либеральных министров. Лорис-Меликов привык действовать, опираясь на поддержку монарха. Всесилие диктатора основывалось на особом доверии к нему Александра II. Ощутив противодействие нового царя, он оказался беспомощным, не пытаясь обрести опору в обществе. Либеральные министры М. Т. Лорис-Меликов, А. А. Абаза, Д. А. Милютин ушли в отставку. Александр III смело устранил эту помеху на своём пути, убедившись, что у сторонников преобразований нет серьёзной общественной поддержки.

Идея представительного управления уже имела в обществе многочисленных приверженцев. С разной степенью последовательности её исповедовали либералы, демократы и социалисты. Но эти общественные течения так и не смогли составить даже временного союза, чтобы в едином натиске на власть принудить её к уступкам. Сторонникам общественного представительства разделявшие их разногласия казались существеннее того, что их сближало. Способность к соглашению, сотрудничеству, компромиссам – черта развитого гражданского общества, к которому Россия делала только первые шаги.

«Положение об охране». В мае 1881 г. министром внутренних дел был назначен Н. П. Игнатьев – бывший посол России в Турции, министр государственных имуществ при Лорис-Меликове. При нём усиливается политический сыск, расширяется сеть его агентуры в России и за границей.

В сентябре 1881 г. вступило в силу «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» («Положение об охране»). На территориях, объявленных на исключительном положении, вводились чрезвычайные меры. Местные власти могли действовать по законам военного времени: прибегать к административным высылкам без суда, военным судам, закрытым процессам. Губернаторам и градоначальникам предоставлялось право приостанавливать деятельность городских дум и земских собраний, запрещать органы печати, закрывать учебные заведения.

Изданное как временное (сроком на три года) «Положение об охране» постоянно продлевалось, просуществовав до 1917 г. Последние самодержцы оказались не в состоянии управлять на основе собственных же законов, не прибегая к чрезвычайным мерам. «Положение об охране» остановило движение страны к законности и правопорядку, начатое судебной реформой.

План созыва Земского собора. Преследуя революционеров, царь и сам ощущал себя преследуемым. Обещание продолжить террор звучало в послемартовских прокламациях «Народной воли». Сил и средств партия для этого не имела, но у властей не было точной информации о состоянии дел в подполье. Основным местопребыванием царя становится Гатчина. В европейской печати он именовался «гатчинским пленником».

Заявив о своей незыблемости, власть не чувствовала должной уверенности в себе. Об этом свидетельствует обращение к идее Земского собора. На «высочайшее имя» продолжали поступать ходатайства земств с призывами «войти в непосредственное общение с землёй» через её депутатов. Идеолог славянофильства И. С. Аксаков, зная о симпатии Игнатьева к славянофильским идеям, в январе 1882 г. представил ему план созыва Земского собора на основе прямых выборов от всех сословий. Высокий имущественный ценз призван был обеспечить первенство за земельными собственниками. Собор, приуроченный к коронации, должен был проде-монстрировать единство народа и царя.

У Игнатьева сложилось впечатление, что план царю понравился. Однако узнавшие о нём «охранители» забили тревогу. Катков и Победоносцев убеждали в опасности затеи, пугая её непредсказуемыми последствиями. На совещании, созванном в мае 1882 г., царь резко осудил действия министра внутренних дел и заявил, что согласия на созыв Земского собора не даёт.