Не лучше обстояли дела у учителей, врачей и других отрядов разночинной интеллигенции. В 1859 г. из 656 учителей Поволжско-Уральского края 606 были неимущими. Жалованья, получаемого врачами, хватало, чтобы еле-еле свести концы с концами (от 180 до 250 руб. в год). При этом их рабочий день был не нормирован, и они выполняли, помимо лечебных, медико-полицейские, судебно-медицинские, санитарные и противоэпидемические обязанности. Стоит ли удивляться тому, что средняя продолжительность жизни врача составляла 30 лет.

Купечество. В первой половине XIX в. изменения коснулись и купеческого быта, правда, купцы очень медленно и осторожно перенимали образ жизни привилегированного сословия. Это объяснялось тем, что отношения «аристократии капиталов» и «аристократии крови» отличались взаимной неприязнью.

Основная масса купечества по-прежнему соблюдала традиционный уклад жизни и методы ведения дел. В домах соблюдалась строгая субординация, схожая с предписаниями «Домостроя». Так, взрослые неженатые сыновья купца Ф. И. Ширяева могли покидать отчий дом после урочного часа только под большим секретом и не иначе как через окно. Сам хозяин дома, чтобы «уважить характер», мог, когда ему не спалось, разбудить всю семью и прислугу, требуя горячих пирогов. На кухне для этой цели всегда держалось готовое тесто.

Дабы приумножить и сохранить капиталы, купцы предпочитали лично контролировать ход дел, не слишком доверяя помощникам и приказчикам. Ради этого они по 8 – 10 часов сидели в своих амбарах и фабричных конторах. Жила обычная купеческая семья общим хозяйством, закупая, скажем, материал на одежду штуками, на всех. Долго и касса предприятия или заведения оставалась общей, и в конце года выводилась сумма наличных денег. В частной жизни начинающий буржуа тяготел к покою и комфорту, окружая себя не столько европейскими новинками и роскошью, сколько прочно и удобно сработанными предметами традиционного быта. Его жизненный уклад оставался дедовским, близким к крестьянскому.

Картина жизни привилегированных слоёв населения России ярко отражает и те изменения, которые коснулись этих слоёв, и непоследовательность, замедленность этих изменений. Повседневные запросы, условия жизни дворянства, офицерства, чиновничества, духовенства, купечества свидетельствуют, с одной стороны, о постепенном сближении перечисленных слоёв населения, с другой – о нерушимости границ между ними, возведённых и искусственно поддерживаемых правительством.

Крестьянство и работный люд. Говоря о переменах в крестьянской среде, необходимо сделать ряд оговорок. В силу разных обстоятельств мы плохо представляем себе бюджет крестьянской семьи, а потому, по установившейся традиции, чаще всего говорим о всё более ухудшающемся положении крестьянства и пугающей нищете его быта. Между тем в вотчинах, скажем, князей Юсуповых бедными считались крестьяне, имевшие от 2 до 5 лошадей, от 1 до 3 коров и от 8 до 20 овец. У другого помещика в 1827 г. дворовые имели 8 лошадей, 44 коровы, 52 теленка, 213 овец и 111 свиней. Вряд ли эти люди ели мясо только по большим праздникам и имели один тулуп или одни валенки на семью.

Бытописатель 40-х гг. XIX в. отмечал: «…Избы сельские делаются чище и опрятнее, крестьяне перестают держать в жилых покоях домашних животных». Относилось это в первую очередь к домам зажиточной части крестьянства. В таких жилищах появлялись стулья, комоды, зеркала, часы. Масса же бедноты из мебели имела столы да лавки, спала на лавках или на печах, занимавших до четверти избы. Такая же разница наблюдалась и в одежде. Крестьяне побогаче сменили лапти на сапоги, армяк и грубые порты на кафтан и плисовые штаны, валяную шляпу на картуз. Беднота же, как свидетельствует современник, «…вместо чулок обёртывает ноги холстом или другим отрепьем и носит обувь из древесной коры» (имеются в виду обыкновенные лапти и онучи).

В рационе крестьян первостепенное место занимали овощи, выращенные на собственном огороде. В первой половине XIX в. селянин потреблял три фунта хлеба в день (фунт – 409,5 г). Картофель ещё не вошёл в число важнейших культур, под него отводили лишь 1,5 % посевной площади. Немногие из крестьян могли часто лакомиться пирогами, студнями или лапшой. Калач считался редкостью, пряник – богатым подарком.

Свой отпечаток накладывало на деревенский быт ширившееся отходничество крестьян на заработки в город. Отходники в какой-то мере знакомили своих земляков с городскими нравами и бытом, особенно быстро подхватывала эти новшества сельская молодёжь. Возросшее общение крестьян с городом наложило отпечаток и на их развлечения. Повысился интерес деревни к танцам, в праздничные дни стали устраиваться незамысловатые аттракционы, карусели, балаганы, в которых разыгрывались кукольные представления.

Фабричный быт России был явлением относительно новым, неустоявшимся и, может быть, потому тяжёлым. Это был бездомный, бивуачный быт, в котором не видно не только материальных удобств, но даже малого их подобия.

В 40-е гг. московский генерал-губернатор А. А. Закревский ввёл на фабриках правила, регулировавшие жизнь рабочих. В праздничные дни они не имели права отлучаться из своих квартир, им запрещалось принимать у себя на квартире знакомых и родных, если «продолжительность их визита превосходит краткость обыкновенного свидания». Рабочим запрещалось курить во время работы даже во дворе фабрики, играть в орлянку и карты. По воскресным дням они должны были ходить в церковь «под опасением штрафа».

В XIX в. рабочих вербовали обычно из крестьян, причём по найму трудились и государственные, и помещичьи крестьяне. Фабриканты предпочитали рабочих из помещичьих крестьян, так как они были более покладистыми. Это был особый слой «кабальных» рабочих, которые работали плохо, но обходились фабриканту необычайно дёшево.

Рабочие жили в многоэтажных казармах с центральным коридором и комнатами-камерами по сторонам. Отдыхали мастеровые на нарах, которые чаще всего были двухъярусными. При обычной высоте комнаты в 3 – 4 аршина (аршин – 0,71 м) верхний ярус отстоял от потолка на³/₄ аршина. Однако многие рабочие не имели и таких спален. После 12 – 14 часов работы мастеровые ложились спать здесь же в цехах, на столах, верстаках, на полу.

Черты сельского быта переносились рабочими и на фабрику – тот же дырявый овчинный тулуп являлся одеялом, тот же мешок с рубахами и бельём клался под голову. Харч работников был бедным, выручало главным образом мучное – хлеб и каши. Смертность среди работного люда в России была в 2 раза выше, нежели среди других сословий. Грамотность среди рабочих была крайне низкой, единственным развлечением и усладой для них был кабак.

Беспросветность фабричной жизни в России усиливалась от того, что рабочего законодательства в первой половине XIX в. не существовало, а значит, владелец фабрики являлся полновластным хозяином своих рабочих, были ли они приписными или вольнонаёмными. Сравнение фабрики и сельской жизни оказывалось далеко не в пользу первой. Как свидетельствовал очевидец: «Зайди в избу мужика: тепло, обуто, одето, хотя и в лаптях. Посмотрите на фабричного: бледно, бедно, босо, наго, холодно и голодно…»

Положение в крепостной деревне было далеко не однозначным. Условия жизни значительной части крестьянства определялись не столько нищенским положением, сколько традиционной приниженностью селян и их боязнью изменить традиционные бытовые установления. Гораздо хуже было положение работников в промышленности. Зарождавшийся российский пролетарий рассматривался властями как деклассированный элемент, что и определило его быт.

1. Что собой представляло дворянство в первой половине XIX в.? 2.

В группах подготовьте презентации о быте и нравах отдельных слоёв российского общества в первой половине XIX в.: а) поместного дворянства; б) чиновничества; в) купечества; г) крестьян; д) рабочих. Используйте дополнительную литературу и интернет-ресурсы.