Вторая составляющая системы – военная дисциплина, внедряемая посредством бюрократизации всех сторон жизни общества: среди министров Николая I первого состава правительства был лишь один штатский, остальные – генералы. Из второй составляющей вытекала и третья – строгая иерархия в принятии решений и отчётах об их выполнении.
Показательно, что среди приближённых Николая I встречались несомненно талантливые деятели: Сперанский, Киселёв, Канкрин. В то же время были и такие, кто сросся с придворной средой, люди достаточно чуждые жизни общества, готовые беспрекословно исполнять волю императора. Заметим, кстати, что Аракчеева уволили через пять дней после вступления на престол Николая Павловича и общество восприняло это решение с облегчением. Однако аракчеевщина как метод службы победила, а некоторые любимцы нового императора (Дибич, Клейнмихель) были прямыми ставленниками Аракчеева.
Наконец, последней составляющей системы являлось превращение всех сословий в своеобразных государственных служащих. Причём эти служащие должны были придерживаться не законов, а прислушиваться к мнению вышестоящего начальства. Сам император понимал эту систему следующим образом. Однажды наследник престола, будущий Александр II, сказал, что Россия держится самодержавием и законами. «Законами – нет! – возразил Николай I. – Только самодержавием и вот чем, вот чем, вот чем!» – трижды взмахнул он крепко сжатым кулаком.
Охранительные мероприятия. Одним из самых неотложных дел своего царствования новый император считал совершенствование полицейского аппарата, который, по его мысли, должен был осуществлять не только карательные, но и контролирующие функции. 3 июня 1826 г. было объявлено об учреждении III отделения императорской канцелярии (сама канцелярия возникла в 1812 г. и занималась делами, предоставленными на личное усмотрение императора). Функции нового органа оказались необыкновенно широкими – от борьбы с фальшивомонетчиками и наблюдения за иностранцами до политической цензуры для книг и журналов.
В 1827 г. III отделению было предоставлено руководство Корпусом жандармов, а вся империя для удобства наблюдения за населением разбита на пять округов, во главе которых стояли генерал и штаб-офицеры. Руководили III отделением А. X. Бенкендорф, а после его смерти Л. В. Дубельт – боевые офицеры, проявившие склонность к делу политического сыска. Под их руководством III отделение разбросало по всей стране тайную агентуру, установило секретный надзор за деятельностью частных лиц и государственных учреждений. Жандармские офицеры и генералы посылались из Петербурга с широкими полномочиями для усмирения беспорядков и разоблачения виновных. Иными словами, III отделение превратилось в независимый орган, действующий от имени императора, не считаясь с существующими законами.
Одним из главных рассадников свободомыслия Николай I считал литературу и журналистику. 10 июня 1826 г. был опубликован указ о цензуре, который из-за степени своей запретительности был назван современниками «чугунным». Цензоры, отвечавшие за каждую выпущенную книгу или статью, старались перещеголять друг друга придирчивостью и всё же лишались места, отправлялись на гауптвахту или получали унизительные выговоры. Такому же жёсткому надзору подверглись все учебные заведения. Уже в 1827 г. Николай запретил допускать крепостных крестьян в средние и высшие учебные заведения, а в 1828 г. издан новый школьный устав, который уничтожил преемственность между приходскими и уездными училищами и гимназиями. Во всех низших и средних школах были введены телесные наказания, а преподавателей, уличённых в «вольнодумстве», изгоняли со службы.
Одновременно правительство Николая I попыталось несколько приспособить административный механизм к требованиям жизни. В декабре 1826 г. был образован Секретный комитет для проведения реформ в области центрального и местного управления. Проект, разработанный комитетом под руководством Сперанского и Кочубея, предусматривал некоторое разделение законодательной, исполнительной и судебной властей. Для этого Государственный совет освобождался от груды административных и судебных дел и делался прежде всего органом для обсуждения законопроектов. Сенат же делился на два самостоятельных учреждения: Сенат правительствующий, состоящий из всех министров, верховный орган государственного управления, и Сенат судебный – высший орган юстиции.
Этот же принцип лёг в основу предполагаемой системы местных органов власти – губернских, уездных и волостных. Усиливая в них выборное начало, Комитет 6 декабря 1826 г. пытался противопоставить новые учреждения произволу местных чиновников. Проект Комитета горячо обсуждался на заседаниях Государственного совета, члены которого так и не пришли к единому мнению. Вельможи не сомневались лишь в необходимости кодификации законов, предложенной членами Комитета.
Со времён Соборного уложения 1649 г. накопились десятки тысяч манифестов и указов, многие из которых противоречили друг другу. В создавшейся неразберихе с трудом ориентировались не только простые подданные, но и высшие правительственные чиновники. Главным распорядителем начавшихся работ стал Сперанский, вставший во главе II отделения императорской канцелярии. Правда, ему вновь не удалось довести задуманное до конца. Николай I не согласился с основной частью плана Сперанского – с созданием нового юридического кодекса, разрешив лишь собрать уже изданные законы. К 1833 г. II отделение собрало 51 том Полного собрания законов Российской империи и 15 томов действующих законов, однако до переработки устаревших норм права дело так и не дошло.
Революции 1848 г. и правительство Николая I. Политика правительства Николая I ещё более ужесточилась под впечатлением от революций 1848 – 1849 гг. в Европе. Репрессии обрушились прежде всего на печать и школу. Для контроля над ними были созданы специальные комитеты: А. С. Меншикова для пересмотра издающихся журналов и Д. П. Бутурлина для наблюдения за «духом и направлением всех произведений… книгопечатания». Начался период цензурного террора, во время которого пострадали М. Е. Салтыков-Щедрин, И. С. Тургенев, Ю. Ф. Самарин, были запрещены письма Екате-рины II Вольтеру, сатиры Кантемира и т. д.
В этот период серьёзно пострадало и университетское образование. Министр просвещения С. С. Уваров был вынужден уйти со своего поста из-за статьи в защиту университетов, которую бутурлинский комитет счёл «вмешательством в правительственную политику». Обсуждался вопрос о закрытии всех высших учебных заведений, но в конце концов дело ограничилось тем, что число своекоштных (плативших за своё образование) студентов было ограничено 300 человеками.
Промышленность и финансы. Политику правительства в отношении промышленности вряд ли можно назвать прогрессивной или поощрительной. Министры финансов Николая I не считали возможным вкладывать государственные средства в промышленность. Относительно высокий уровень прибыли обеспечивали предпринимателям лишь таможенные барьеры, установленные в 1822 г., но этого уровня было явно недостаточно для накопления капиталов, необходимых для развития производства. Такой же традиционно осторожной политики придерживалось правительство Николая I и в отношении учреждения частных банков, считая их «шарлатанами… спекулирующими на легковерии публики».
Казённые же банки, накапливавшие денежные средства, раздавали ссуды под залог помещичьих имений, что вряд ли являлось целесообразным и выгодным для государства. Столь же щедро и непроизводительно расходовала банковские вклады казна. Например, в росписи 1842 г. из 173 млн руб. Военному и Морскому ведомствам было ассигновано 82 млн, а на нужды просвещения – 2,7 млн.
Е. Ф. Канкрин
Пожалуй, единственным мероприятием правительства, способствовавшим развитию промышленности и торговли, стала денежная реформа 1839 – 1843 гг. Е. Ф. Канкрина. Россия была наводнена бумажными ассигнациями, которые бездумно выпускались правительствами начиная с конца XVIII в.
