– Командир, я тут подумал... – заметив внимательный взгляд Бати, Горелый почесал заросший щетиной подбородок. – Может, обоснуемся на этом лоскуте? Ну хоть на неделю? А лучше на две. Вроде тут не жилой район, тварей сильно много бегать в округе не будет. Да и цеха неплохие, можно и технику спрятать, и людей с комфортом разместить...

– Что задумал? – проницательно поинтересовался Батя.

Горелый усмехнулся и ткнул пальцем во внутренности насадки.

– Ножи видишь? Есть у меня идея, как их применить. Будем крупняк просто машинами разматывать, если получится то, что я хочу. Но мне время для этого нужно и вот это всё оборудование, – механик-водитель широким жестом обвёл просторное помещение цеха со сборочной линией и множеством специализированных рабочих мест.

– Что толку с конвейера? Обесточен же... – засомневался Батя, хотя к идеям Горелого он всегда относился с большим интересом и уважением, несмотря на то, что не всегда их понимал.

– Вон там генераторы есть, – показал в дальний угол боец. – Снаружи не сильно их будет слышно, особенно если тряпок на них навалить. Разве что бензина потребуется прорва. Но тут должен быть запас на чёрный день, на первое время и его хватит.

– А если обновление? Мы ж не знаем, когда оно будет... – Батя, как и положено командиру, просчитывал все возможные варианты.

– Так мы на краю лоскута, – мотнул головой Горелый. – Успеем свалить.

Батя ненадолго замолчал. А потом махнул рукой, давая своё одобрение. Он бы предпочёл уйти ещё немного дальше от привычных мест, но решил довериться подчинённому – а вдруг и правда сумеет собрать что-то такое, что усилит группу. Да, к тому же, Батя, хоть и старался изменить тактику, всё равно в глубине души опасался, что Дед сможет его решения просчитать и, таким образом, подобраться ближе. А тут место выбрал Горелый на пару с волей случая, а Батя...

Батя просто не стал этому мешать. Доверился бойцу, чего уж точно никогда не сделал бы Дед с его идеей фикс, что командир важнее группы и любого бойца в ней.

Группа, услышав приказ зачистить территорию вокруг понравившегося Горелому цеха, взялась за дело с огоньком – место понравилось всем. Машины сразу загнали внутрь, расположив так, чтоб в любой момент можно было бы забраться в них и немедленно уехать. Семён и всё ещё слабый, но уже гарантированно живой Сева занялись тем, чем могли – принялись подсчитывать имеющиеся запасы еды и патронов, а заодно раскладывать их так, чтоб НЗ из всего необходимого имелся в каждой из трёх оставшихся машин.

К вечеру подготовка была завершена. В дальнем углу цеха оборудовали спальные места из найденных тут же палет, накрытых добытыми на Троечке тонкими одеялами.Противоположный угол отвели под сортир. Под руководством Горелого попробовали запустить генераторы, а затем и линию.

Цех оказался очень неплохо звукоизолирован, так что с улицы практически никакого шума от работы линии не появилось. Тем не менее, снайпера распределили наблюдательные позиции снаружи цеха и накрутили на дула своих винтовок глушители. С ними вызвались оба кинолога. В итоге и снайперов, и кинологов Батя от ночных дежурств освободил, приказав будить их только в крайнем случае.

Обе выбранных для наблюдения позиции и все предполагаемые пути перемещения между ними и цехом тщательно обсыпали смесью перцев, намародёренной на Троечке, чтоб отбить нюх тварям, которые могут заинтересоваться двуногой едой. Все входы в цех, кроме одного, забаррикадировали. У окон, поднятых над уровнем пола метров на десять, оборудовали огневые точки на имевшихся пандусах из металлокаркаса с натянутой на него сеткой

Распределив дежурства, быстро перекусили тушёнкой. Пустые банки собрали в полиэтиленовый пакет, чтоб не распространяли запах, и закинули в кузов MAN-а, обвешанный мешочками с всё тем же перцем.

Батя долго крутился с бока на бок – его в который уже раз за последнее время одолела бессоница. Но причина её на этот раз была не тревожной, а словно бы предвкушающей. Командир подспудно чувствовал, что грядут изменения. Какие – сказать не мог, но чуйке своей доверял. И просто надеялся, что всё произойдёт к лучшему.

На следующий день в цеху закипела работа.

– Дядь Андрей, ну можно я с вами, ну пожа-алуйста-а... – канючил Семён, по пятам следуя за Батей.

– Нет, боец. Ты остаёшься и будешь помогать Горелому, – строго качал головой командир, подгоняя по телу разгрузку.

– Да я ему не нужен там. Горелый меня к своему изобретению даже близко не подпускает, – возмущённо пытался убедить командира пацан. – Дядь Андрей, ну возьмите меня.

– Не можешь помогать – охраняй, – оставался непреклонным Батя.

«Ещё чего – тащить ребёнка в рейд по незнакомым лоскутам!» – думал он при этом про себя, досадуя на приставшего к нему Сёмку.

Бойцы жили в цеху уже почти неделю. Горелый, взяв себе в помощь Севу, Ромео и Ветрянку, ваял из имевшихся тут деталей чудо-монстра от мира сельскохозяйственной деятельности. Сам он своё будущее творение ласково называл «цыпочкой» и прятал от чужих взглядов, завесив занятую часть цеха с конвейером и корпусом трактора невесть где найденными тряпками.

Хоть в работу подчинённого Батя и предпочитал не лезть, но любопытство – как же в итоге будет выглядеть этот чудо-комбайн против тварей? – всё равно заставляло его то и дело, проходя мимо импровизированной мастерской, бросать взгляды в щели между тряпками. Из них на командира поглядывали хищно поблёскивающие лезвия косилок, скрученные из заточенных арматурин спиралевидные шипы и куча других, непонятных пока приспособлений. Но общего понимания, что же именно задумал Горелый, не было.

Пока главный Кулибин новой Сотни и его помощники занимались реализацией технического прорыва, Батя с остальными бойцами взялись за обеспечение отряда необходимыми ресурсами. С едой и водой проблем пока не намечалось – всего было в достатке. Но требовались виноградины и, желательно, горошины – то есть то, без чего существование в этом мире попросту невозможно. Да и бензин, которого и так было немного, после запуска генераторов стал расходоваться с огромной скоростью.

Один короткий, можно даже сказать, разведывательный рейд на соседний лоскут Батя за эту неделю уже совершил. Настала очередь второго, уже более основательного.

Шестерых бойцов, включая ещё не вполне здорового Севу, командир оставил охранять цех. Вторая половина уже сидела в салоне MRAP-а, ожидая старта. И тут, откуда не возьмись, со своим упрямым желанием отправиться в рейд влез Семён.

– Дядь Андрей, ну какой из меня охранник? – совсем не по-детски возмутился пацан. – Меня даже к дежурствам не допускают, говорят, что маленький. А мне почти тринадцать, между прочим.

– Семён... – вздохнул Батя, отвлекаясь от сборов. – Мои бойцы много лет воевали в разных горячих точках. Перед этим они все имели опыт службы в армии, проходили жёсткое обучение при приёме в Сотню. Они слажены между собой, как винтики одного механизма. Понимаешь? А тебе всего лишь «почти тринадцать», и все эти тринадцать лет ты был обычным городским ребёнком. Семён, прежде, чем я начну брать тебя в рейды, ты должен очень многому научиться. И проводить это обучение в условиях рейда я не буду.

– А как же мне тогда учиться? – расстроился Семён. – Все от меня отмахиваются, а Док говорит, чтоб я напрямую к вам шёл с этим вопросом.

– Я займусь этим, обещаю, – поклялся Батя. – Но сначала мне нужно, чтоб ты усвоил понятие дисциплины – без него от обучения никакого толку не будет.

– Я готов, – буркнул Семён.

– Тогда урок первый преподам прямо сейчас. Дисциплина – это когда командир отдаёт приказ, и все его выполняют. Без вопросов и возражений. Даже если приказ кажется несправедливым. Понимаешь?

Так вот я сейчас отдаю тебе приказ – остаться здесь. Выполнишь – поставлю тебя сегодня ночью на дежурство, в процессе объясню, что да как.

Плечи мальчишки поникли.

– Так не честно, дядь Андрей!