— Как он смеет! — прохрипел Чжан Чжидун.

— Помолчи, — махнула ему Цыси и кивнула Икуану. — Читай дальше.

— После неудачи Бэйянской армии стало очевидно, что немецкие инструкторы и английское оружие — это то, что могло бы помочь в девятнадцатом веке, но бесполезно в веке двадцатом. Поэтому я хотел бы предложить тебе и Пекину пятилетний контракт, по которому Новая Конфедерация вооружит и обучит те 6 дивизий, что как раз решили у нас задержаться, но сделает это по нашему образцу и нашим оружием. Расценки прилагаю и заранее прошу прощения, но первым траншем нужно будет оплатить не меньше тридцати процентов от общей суммы.

Икуан опустил телеграмму, показывая, что на этом основное сообщение закончено.

— Это немыслимо! — снова возмутился Чжан Чжидун. — Он делает вид, что ничего не случилось! А еще… он фактически вымогает репарации, словно они победили!

— А они действительно победили, — никто кроме Цыси не мог это сказать, а вот она… Могла.

На ее век уже выпало немало унижений, и старая императрица научилась принимать удары судьбы. Вот только в предложении русского генерала была не только горечь очередного поражения. Он предлагал выход! Спасти город, спасти репутацию, без которой династии Цин было не удержать власть.

Никаких долгов перед европейскими державами, возвращенные пленные и спасенные раненые — и это будет именно ее, Цыси, победа. А что касается сделки… Да, русским — именно им, как бы они ни прятались за свою Конфедерацию — придется заплатить золотом. Зато она получит солдат вроде тех, кто чуть парой полков не взяли Пекин. На этом фоне броневики, что поставили на колени САСШ, или же другое чудесное русское оружие было не так уж и важно.

А золото… Золото найдется.

В конце концов, за то, чтобы посмотреть на вытянувшуюся морду сэра Харта и его хозяев, можно заплатить любые деньги.

Францу-Иосифу было уже 75 лет, но не возраст, а врожденное, как он сам его видел, чувство справедливости делало его главным консерватором империи. Соглашение 1867 года или же Компромисс — это договор, который превратил Австрийскую империю в дуалистическую монархию Цислейтании и Транслейтании и подарил Венгрии собственное правительство с парламентом. Огромная уступка, которую всего после тридцати восьми лет венгры успели позабыть…

В прошлом году, впервые с подписания договора, выборы в Венгрии выиграла националистическая партия Ференца Кошута, и пусть пока через генерала Фейервари удавалось переносить созыв нового парламента, но… Венгрия и Будапешт с каждым месяцем кипели все больше. Английское предложение — решить кризис за счет напоминания о русской угрозе — сработало лишь частично.

Чрезвычайное положение и единая армия позволили навести порядок, газеты и радио разогрели людской гнев, но… Русские ускользнули, и эти игры в кошки-мышки уже начинали раздражать. Не столько даже Франца-Иосифа — сам он был согласен с начальником штаба Беком-Ржиковским, что эта погоня дает австрийской армии столь нужный ей опыт — но обычных венгров, по чьим землям и гуляли русские и австрийские полки.

— Говорят, броневики Шереметева видели всего в ста километрах южнее Будапешта, — Агенор Голуховский, поляк, занимающий пост министра иностранных дел с 1895 года, поджал губы.

Очень хороший политик. Именно его соглашения с Россией по Балканам в 1897 и 1903 годах помогли снизить накал противостояния. Он же договорился с Италией о разделении сфер влияния в Албании. А вот потепление отношений с Англией, которые тоже были его заслугой, что иронично, в итоге вышли Голуховскому боком.

И вот теперь он видел, как тщательно поддерживаемое им равновесие начинает рушиться, и злился, как может злиться только образованный человек. Тихо, яростно и с готовностью совершить какую-нибудь явную глупость, на которую он бы никогда не решился в обычной жизни.

— Укрепления Будапешта им не прорвать, — Бек-Ржиковский поспешил нарушить повисшее молчание. — А даже если и попытаются, то разве это не станет лучшим напоминанием для Венгрии, кто им друг, а кто враг?

Франц-Иосиф кивнул. Хорошее замечание.

— А если они не будут нападать в лоб? Это же русские, они способны на что угодно, — Голуховский явно вспомнил свои польские корни. Все-таки его предкам пришлось немало пострадать из-за русских царей. — И, кстати, а вы не боитесь, что это сорвет наш контракт с Инкоу о поставке новых русских броневиков? Прошли месяцы, а пока ни Англия, ни Германия не смогли представить ничего похожего.

— Если Макаров нарушит свои обязательства, с ним никто не захочет иметь дело, — Бек-Ржиковский закусил губу. Он на самом деле очень ждал новых поставок.

— Мы нарушили свое слово и ждем, что другие этого не сделают?

— Мы ничего не нарушали!

— Играть смыслами, нарушать… Так ли велика разница?

Франц-Иосиф наблюдал за этим спором и невольно думал, а было ли возможно такое поведение министров всего лишь пятьдесят лет назад. Как же быстро летит время, как же быстро меняются нравы.

— Срочное сообщение из Будапешта… — в дверях кабинета показался взъерошенный связист. — Вы просили приносить их в любое время.

Франц-Иосиф еле заметно кивнул, и бледный офицер поспешил передать телеграмму Беку-Ржиковскому. Тот подслеповато прищурился, вытянул монокль, чтобы получше разглядеть текст, а потом начал задыхаться.

— Читайте, — недовольно бросил Франц-Иосиф. Он уже устал и хотел бы отойти ко сну, но в последнее время все чаще и чаще засиживался далеко за полночь.

— Сообщение от генерала Фейервари из Будапешта, — Бек-Ржиковский сглотнул. — Русские оторвались от идущих за ними частей и вошли в город…

— А укрепления?

— На самом деле не в сам Будапешт, а на остров Чапель на его юге. Это не часть города, но… Вы же знаете заводы Вайса…

— Крупнейшие в Венгрии.

— Они расстреляли цеха со станками, а потом ворвались на стоянку кораблей, ждущих очереди пройти в центральный порт, захватили десять из них. Остальные потопили и ушли.

— Сбежали?

— Ушли вверх по течению, дали несколько залпов по Орсагхазу…

— Мы же только в 1904 году официально открыли его!

— Само здание парламента не разрушено, но повреждено. А вот русские после этого уже на самом деле сбежали.

— Куда?

— Из-за паники и хаоса никто точно не рассмотрел, вверх или вниз по течению они ушли. Полиция еще проводит дознание, и уже скоро мы найдем тех, кто все же что-то заметил…

— Но пока вы не знаете ничего, — подвел черту Франц-Иосиф.

О том, что небольшая русская флотилия сейчас может двигаться дальше вверх по течению — уже в сторону Вены! — ему думать совсем не хотелось. Да, их мало, ничтожно мало, но то, что они умеют доставлять неприятности, русские уже доказали. И главное, ведь ничего не скажешь! Они сами начали эту операцию, сами подставились, и теперь любые заявления будут только на руку Санкт-Петербургу.

Франц-Иосиф в который раз столкнулся с тем, что как бы привлекательно ни выглядели предложения Лондона, после них всегда становилось только хуже.

Мы продолжали зачистку Мемфиса уже четвертый день. Несмотря на все попытки достучаться до местных, они продолжали биться словно одержимые. Еще и новостей из Китая и Австро-Венгрии все не было. Мне оставалось только сжимать кулаки и верить, что у моих друзей все получится. Что того немногого, что я смог для них сделать, окажется достаточно.

— Янки начинают перемещение резервов, — потрясая срочной телеграммой, ко мне подбежал Огинский.

А вот и реакция на наше наступление. Кажется, пришло время узнать, сработал ли наш американский план. И как именно…

Самым нежелательным вариантом для нас был бы отзыв назад Макартура — и ладно бы это сводило на нет смысл всех последних маневров. Что хуже — это фиксировало бы потери САСШ во Флориде, усиливало союз Германии и Японии и, главное, сохраняло бы общую конфигурацию сил. К счастью, обошлось без этого. Следующий неприятный вариант, при котором Вашингтон полностью отдавал бы себя на волю Лондону — это северные дивизии. Тоже пронесло.