Шереметев кивнул. Дипломатия канонерок, как это называлось, сводилась к тому, что в портах нейтральных стран часто стояли корабли великих держав. Как напоминание об их силе и необходимости учета их интересов. Так, в Чемульпо за Кореей присматривали «канонерки» не только России, но еще Англии, Франции, Германии и Соединенных Штатов. Их капитаны как раз и составляли тот самый совет стационеров, где председателем обычно выбирали старшего по званию и по классу корабля.

И тут полковник был прав: англичане провернули интересную комбинацию. Незадолго до нападения они перевели в Чемульпо свой крейсер первого ранга, тем самым перехватив лидерство и возможность выдвигать вопросы на совет стационеров. Наши среагировали, срочно перегнав в Чемульпо «Варяг» с каперангом Рудневым на борту. У Англии не было времени менять корабли, но они поступили хитрее – просто повысили своего капитана. И когда японский транспорт начал высадку десанта в порту Чемульпо, тот как лидер стоянки не дал согласия на наведение порядка.

Возможно, кто-то другой смог бы нарушить правила, которыми столь явно играли наши враги, но капитан «Варяга» предпочел действовать благородно и поплатился. 9 февраля его заперли в порту – японцы привели на наши два корабля свои 8 миноносцев и 6 крейсеров, из которых один был броненосным… И опять же хитрость. Если бы Корея оставалась нейтральной, то другие стационеры должны были бы поддержать «Варяг». Вот только высаженный ранее десант, захватив город, объявил Корею японской территорией. И все другие капитаны дружно согласились, что теперь не имеют права принимать участие в этом исключительно русско-японском конфликте.

«Варяг» все равно попытался прорваться, не сумел и был затоплен. Красивая история, которую превратили в подвиг, что обычно так нужен в начале войны, но… Шереметев задумчиво слушал своего собеседника, который рассказывал ему примерно то, о чем он и сам думал. Но как? Шереметев-то знал все детали благодаря связям семьи, а этот откуда в курсе? Или русских офицеров неожиданно стали лучше учить?

– Что же касается Порт-Артура, – продолжал полковник, – то я понимаю, почему адмирал Старк не захотел держать корабли на внутреннем рейде. Боялся, что хватит одного удачно затопленного в фарватере брандера, и их запрут. Но подготовиться к минной атаке можно было и лучше.

– Я слышал, наши корабли использовали прожекторы, чтобы раньше заметить врага, – Шереметев неожиданно снова ощутил себя в столице, когда ты не только рассказываешь и объясняешь новости, но и можешь услышать что-то интересное.

– Ага, подсветили себя, чтобы японцы точно не промазали, – полковник даже выругался. – Неужели автору этой светлой идеи не пришла в голову мысль хоть раз выйти в море и проверить, как это смотрится со стороны? Впрочем, не скажу, что наши совсем ничего не делали. Идея патрулировать дальние подходы малыми кораблями была неплоха… Если бы наши миноносцы не были медленнее японцев! А то ведь они даже почти столкнулись и все равно пропустили 8 кораблей из 10.

Шереметев только кивнул, про такие подробности он даже не слышал.

– И как думаете, что будет дальше?

– Учитывая споры между Старком и адмиралом Макаровым о том, как правильно оборонять Порт-Артур, разве есть сомнения? Пост получит Степан Осипович. Вот только справится ли он?

– У вас есть сомнения?

– А у адмирала есть практический опыт сражений?

– Он командовал эскадрой.

– В мирное время.

– У нас будет прикрытие с земли, возможность обеспечить, пусть и не сразу, численное превосходство. Разве это не тупик для японского флота?

– Буду рад, если вы окажетесь правы, а пока… Армия генерала Куроки осваивает Корею. Сколько их будет к концу месяца с учетом пополнений? Тысяч сорок? А сколько у нас? Тысяч двадцать? Меньше. Даже с учетом того, что японцам придется потратиться на гарнизоны, соотношение будет в их пользу.

– То есть вы из тех, кто считает, что лучше было бы договориться с Японией о разделе сфер влияния? – Шереметев неожиданно осознал, на каких позициях стоит полковник. Мирный план, слухи о его медицинских талантах – портрет начал складываться.

– А вы думаете, что это не имеет смысла?

– А я уж было решил, что вы разбираетесь не только во флотских делах, но и в политике, – Шереметев не удержался от легкого укола, а потом поделился с полковником своими соображениями по ситуации. Возможно, в Санкт-Петербурге он бы не решился говорить столь откровенно, но здесь, на границе мира, почему бы и нет.

Я всегда думал, что Русско-японская война – это война между Россией и Японией. Подполковник Шереметев же мне на пальцах объяснил, что это всего лишь фон. Так, японцы действительно с 1903 года предлагали поделить сферы интересов и были готовы признать нашу Маньчжурию, но… Для новой войны они уже взяли в кредит больше двух своих годовых бюджетов. Нищая Корея никогда не смогла бы окупить эти деньги, так что война была неизбежна. Различались только стартовые условия: нужно ли было крутить всевозможные хитрости, чтобы высадить десант на континент, или же мы бы сами открыли им дорогу.

После этого Шереметев начал было говорить что-то о конфликте царя и министров, но быстро осекся и откланялся. Кажется, даже на сопках Маньчжурии были темы, о которых стоит молчать… После этого я еще долго сидел в тишине, прокручивая в голове все, что услышал. Война, под которую набрали кредитов и которой нельзя было избежать. И ведь пока японцы будут побеждать, им будут давать их еще и еще. А если мы сумеем их тут сдержать? Хотя бы раз. Дело ведь даже не в победе как таковой, а в поражении, которое само по себе может перекрыть кран финансовой подпитки.

Вот только я не настоящий офицер и даже медик ненастоящий. Но ничего, какие-то идеи я набросал, какие-то еще набросаю – и уже завтра начнем делать наш полк лучше. Чтобы армия Куроки, или кто там еще придет, только и смогла, что обломать о нас зубы.

Стою, мысленно матерюсь, слушая, как тут устроена медицинская служба, и сравниваю с тем, как все изменилось за последующий век. Проснувшись, я решил начать с того, в чем получше разбираюсь, и вот… Начал на свою голову.

– Таким образом, у нас есть четыре передовых перевязочных пункта, которые идут вместе с ротами, и где будут работать мои коллеги, – старший полковой доктор Игорь Иванович Слащев кивнул на своих более молодых товарищей, а потом гордо пошевелил длинными седыми усами. – Помимо них уже почти подготовили один главный перевязочный пункт, где буду находиться я сам. И как глава вашей медицинской службы хочу сразу сказать, что привезенное вами оборудование избыточно. Будет правильнее переправить его в дивизионные передвижные госпитали, а лучше в госпиталь корпуса. Поверьте, там по-настоящему опытные врачи, и они найдут всему этому применение гораздо разумнее, чем вы или даже я.

– То есть вы предлагаете отдать машины для дезинфекции и льда, рентген, а заодно и все наши полевые повозки в тыл? – я на всякий случай все же переспросил.

– Именно.

– Мне не доверяете? Или сами так боитесь ответственности? А может, просто пользоваться не умеете? – От моего вопроса доктор, уже уверившийся в легкой победе, даже замер.

– Это… Все не так!

– Если не умеете, я вас научу. Это не сложно.

– Да умею я!

– Тогда оборудование останется у нас, – я отмел все возражения.

– А что насчет медицинских препаратов? – старший аптекарь, Филипп Иванович Корф, неожиданно встрепенулся. – У нас с собой есть полковой запас бинтов, одежды для раненых, да и лекарств тоже. Это немало, но вдруг не хватит. Может, заберем хотя бы часть нашей доли с дивизионного склада?

– Ну, Филипп Иванович, ну что вы опять начинаете свое плюшничество! – Слащев тем временем успокоился и принялся довольно отчитывать погрустневшего аптекаря. – Все же рассчитано. Как будет нужно, нам подвезут все необходимое. А если сейчас все взять, а нам придется резко куда-то выдвигаться, как это с собой возить?