— Для войны? — впервые с начала разговора Корнилов по-настоящему воодушевился.

— Скорее всего, нет… Но пусть наши враги думают, что у нас есть, ну или по крайней мере будет эта возможность. Кстати, а кто повез наши тракторы в Пекин?

Я неожиданно осознал, что, сосредоточившись только на прибыли от соглашения с Китаем, как-то упустил из виду сам процесс. А то ведь, если ударить в грязь лицом, можно запросто лишиться контракта и будущих поступлений, на которые у меня большие планы. Французские деньги, к счастью, еще тоже помогают держаться на плаву, но с учетом всех будущих проектов их одних точно не хватит.

— Во главе отряда по рекомендации Славского поставили капитана Дроздовского, — Кутайсов быстро сверился с бумагами.

Михаил Гордеевич? Я вспомнил, как встретил его сразу после штурма Квантуна — этот точно справится. И перед китайцами не стушуется, и боевые машины покажет, ну и наш единственный настоящий трактор, который мы все-таки закинули в эту партию. И для достоверности, и просто чтобы новый товар показать… Я в этот момент даже пожалел, что сам не могу хотя бы на неделю сорваться в Пекин и лично посмотреть, как там все пройдет.

— Кстати, англичане стали вести себя на территории большого Китая гораздо активнее, чем раньше, — добавил Корнилов. — У нас там, конечно, шпионов нет…

— Шпионы — это у врага. А у нас — разведчики или секретные агенты. К слову, как вы тогда все это узнали?

— Секретный агент — хорошо звучит, — разулыбался Корнилов. — А узнали просто. Отправили казаков с приемником, вот они сидят рядом с Пекином и записывают все, что получится засечь. Увы, там все зашифровано, но нам достаточно и того, что англичане теперь круглые сутки не замолкают. Не к добру это.

Не к добру — мысленно согласился я. Но Дроздовский ведь все равно справится.

Капитан Дроздовский нервничал даже больше, чем во время настоящего боя. Там-то хотя бы всегда ясно, кто враг и куда бить, а тут… Вроде бы у них официальный контракт с Китаем, но в то же время корабли, на которых их довезли до Тяньцзиня, разгружались глубокой ночью. Переход до Пекина так же пришлось проводить при свете Луны; хорошо, что за дорогами в этой части страны старались следить, а то еще неизвестно как бы показали себя только-только восстановленные после Ляодуна машины.

— Как механики? Всего хватает? — спросил Дроздовский у поручика Тюрина, принявшего командование головным броневиком его отряда.

— Взяли ремкомплектов с запасом, — тот только рукой махнул. — Они даже довольны. В Инкоу хоть и платят хорошо, но работать порой приходилось круглые сутки. А тут пока мы днями стоим, все даже выспаться успели.

— Хорошо, — выдохнул Дроздовский, а потом повернулся ко второму командиру, отправленному вместе с ними. Полковник Янь Сюнь, покрывший себя славой во время прорыва левого фланга у Цзиньчжоу, всматривался в крыши показавшегося впереди пригорода Пекина. — Что-то заметили?

— Не то чтобы заметил, но… По идее, нас должны были встретить, а никого нет, — маньчжур незаметно для себя коснулся груди и несколько раз покрутил новенькую медаль.

Памятную, за взятие Квантуна, которую вслед за Инкоу и Ляодуном выпустил Макаров. Дроздовский так же невольно коснулся своей. Черный круг с четырьмя красными полосками, похожими на удар звериной лапы, и надпись: «Храбрость и ум бьют силу».

— Может, просто задерживаются? — предположил Тюрин и тоже коснулся медали, словно завершая ритуал.

Еще пять минут тишины, а потом Янь Сюнь не выдержал и окликнул Дроздовского.

— Думаю, нам надо ехать не к Пекину, а повернуть на следующей развилке к Фэнтаю.

— Почему именно туда? — Михаил Гордеевич ни капли не удивился.

О том, что в Китае все может пойти не так, его сразу предупреждали. А значит, надо было готовиться к чему угодно, в том числе и к проснувшейся интуиции опытного маньчжура.

— Нам же нужен полигон, чтобы показать свои машины? — ответил вопросом на вопрос командир отряда «Зорге».

— Верно.

— И вот с ними в Китае после восстания ихэтуаней не так много вариантов. Есть, например, полигон Баодинской военной академии, но туда довольно долго добираться из Пекина, а никто из высших сановников не захочет оставлять двор даже на неделю. Дальше полигоны есть прямо рядом с Тяньцзинем, но это порт, иностранцы, а значит, гарантированно чужие глаза, от которых не спрятаться. Тем более если нас ждали там, то мы уже упустили свой шанс… Но нам же это не интересно, и тогда остается только Фэнтай: полигон новой Бэйянской армии, которую правительство Цы Си безуспешно пытается создать после реформы 1895 года.

— Значит, едем туда, — кивнул Дроздовский, отдал несколько приказов, в том числе и не останавливаться с рассветом.

Если интуиции Янь Сюня говорила, куда ехать, то его собственная прямо-таки кричала, что нужно поспешить. И вот где-то через час впереди показались несколько ровных прямоугольников. Казармы, стрельбище, поле для отработки постройки и штурма более-менее серьезных укреплений. В глаза Дроздовскому бросилось отсутствие ангаров — значит, даже если все пройдет хорошо, снова ночевать под открытым небом. Ну да ничего, он еще покажет местным силу новой техники, а потом и объяснит, как за ней правильно ухаживать.

— Сколько у нас будет времени, чтобы привести себя в порядок после перехода? — спросил он у Янь Сюня, приметив еще и трибуну, на которой замерло около десятка человек.

Значит, они угадали и прибыли куда и когда надо. Теперь осталось только показать себя, а приемка, как не раз говорил генерал Макаров — это дело важное, подходить к нему спустя рукава нельзя.

— Время? — Янь Сюнь нахмурился. — Скорее всего, у нас его не будет. У союза с Россией все-таки слишком много врагов. Впрочем, вы уже и сами могли это понять по тому, как нас тут встретили. Вернее, не встретили.

Нас… Дроздовский невольно отметил, кого командир отряда «Зорге» считает своими, мысленно улыбнулся, а потом отдал приказ по отряду.

— Остановка, перерыв 10 минут. Проверить машины, привести себя в порядок…

Если кто-то и рассчитывал застать их врасплох, то зря. А еще… Несколько взводов броневиков на марше, которые несутся прямо на тебя — это очень и очень внушительно. Уж точно впечатляет гораздо сильнее, чем формальный проезд перед трибуной…

— И когда приедут эти ваши броневики? Кажется, они не очень пунктуальны? — Дуань Фэнь, один из главных заказчиков новой арамейской реформы, деловито посмотрел на потертый брегет.

«Позер», — мелькнуло в голове у Икуана, но внешне он никак не показал своего раздражения.

— Мы передали сообщение, что будем ждать их к 9 утра, у русских есть еще 20 минут. Тем более, вон то облако пыли — разве это не они?

— Действительно, стальные машины выглядят очень внушительно, — Цзайфэн торопливо вскинул бинокль, стараясь поскорее рассмотреть знаменитые русские броневики.

И это называется принц-регент… Икуан снова вздохнул про себя. Официально императрица Цы Си отправила Цзайфэна в качестве независимого арбитра, чтобы они с Дуань Фэнем не тянули на себя одеяло, но… Хватит ли молодому регенту опыта? Икуан прекрасно помнил, каким воодушевленным тот прибыл после поездки в Германию, как восхищался кайзером, и только брак с дочерью генерала Жунлу вроде бы вправил ему мозги.

Впрочем, даже если не Цзайфэнь, у Икуана еще была надежда на двух армейских полковников. Один был как раз из рода Жунлу, а второй — приближенный самого Юань Шикая. Последний успел собрать в своих руках немало власти, и если почувствует, что новые броневики смогут усилить его главную вотчину, армию, тоже не останется в стороне.

— Почему они встали? — Дуань Фэй снова попытался испортить Икуану настроение.

— Сломались? — предположил прилипший к биноклю Цзайфэн.

— Перед боем — а показ перед столь славной комиссией не менее сложен, чем реальный бой — принято оценивать обстановку. Уверен, наши гости просто хотят показать себя во всей красе, — Икуан попробовал добавить в ситуацию немного лоска.