И только Столыпин дошел до столь привычных еще недавно максим, все еще модных в столице и Саратове, как вместе с тем вспомнил и то, как они разбились о реальность буквально в первые недели после приезда в Маньчжурию. Реальность, где даже свои солдаты признавали силу и храбрость японцев. Реальность, где русская армия оказалась наполнена самым современным оружием, техникой и, главное, разумными офицерами… И тогда, если предположить, что эта авантюра возможна — а иначе ведь Макаров не стал бы ее предлагать — какие это несет риски?

Глобальная война? Нет. Наоборот, отвлечение России, ослабление Штатов приведут к тому, что многим горячим головам придется успокоиться. А то ведь мобилизация, которую Николай был вынужден объявить под недавнюю войну, довольно сильно накалила обстановку. У великих держав ведь как — кто первым соберет армию, кто первым сможет нанести удар, за тем будет и инициатива. А Россия сейчас держала больше всех войск в строю, невольно заставляя каждого европейского правителя думать о том, а не рискнет ли царь за счет этого решить какие-то свои проблемы.

Дальше — вопрос мести. Военной, экономической… В принципе, армия на Филиппинах и Гавайях, которая формально останется у японцев в тылу, не так сильна. Маньчжурии она тоже угрожать не сможет. Вмешательство других стран? Как ни странно, но эта заварушка будет им всем на руку, так что серьезного противодействия можно не ожидать. Почти как было с нападением Японии на Россию — вроде все и поддерживают такого же белого соседа, но и победам желтолицых тоже было кому порадоваться.

Оставались личные риски. Петр Аркадьевич прекрасно понимал, что тот же Плеве не простит его за подобное умолчание. Николай? Царя, к счастью, будет интересовать только результат. Как и самого Столыпина. Если за счет этой авантюры он сможет провести в Маньчжурии задуманные реформы, то плевать! Новых покровителей он найдет, в случае победы их будет даже больше, чем нужно. В случае поражения — что ж, придется вернуться в имение, зато можно будет чаще видеться с семьей.

Но Макарову придется тратить больше! Теперь, когда он втравил Столыпина в свои дела, у него не будет возможности сказать нет. Последняя мысль особенно понравилась Петру Аркадьевичу, и он уже начал прикидывать, когда и как выскажет все это чрезвычайно активному генералу, когда его остановили… Помочь найти союзников для японцев? В Америке?

Похоже, и его хотят заставить работать больше, чем раньше. Впрочем, ради дела — почему бы и не поскрипеть мозгами!

Петр Аркадьевич внимательно выслушал японского князя. Старик Ито детально и логично разложил по полочкам будущую стратегию — опереться на крупных землевладельцев бывшей Конфедерации. Обиженные, задвинутые на второй план банкирами и промышленниками — они вполне могли бы стать проводниками новой силы, если бы не пара «но»…

— К сожалению, ваш план не сработает, — Столыпин дождался завершения речи князя Ито и потом коротко подвел черту. Японец был хорош, но ему все же не хватало понимания жизни в великих державах.

— Но почему? — нахмурилась Такамори. — Мы изучали современные законы, реальное положение дел. Промышленность САСШ растет, но вместе с ней растут и социальные противоречия.

— Со стороны может показаться, что президент Рузвельт ничего не делает, но это не так, — покачал головой Столыпин. — Сейчас у него и Республиканской партии огромная власть. Собственно, сам президент, Сенат — 57 мест из 92, Палата представителей — 250 из 386. И все они сейчас начали активную борьбу против монополий и большого бизнеса, в которых видят своих противников как раз те самые люди, на которых вы решили опереться.

— Никаких законов не принято. Рокфеллер или стальной король Карнеги чувствуют себя так же свободно, как и раньше.

— Но начали расследование, — пояснил Столыпин. — Их обвиняют в нарушении антимонопольного закона Шермана, и я не удивлюсь, если лет через пять ту же «Стандарт Ойл» заставят разделиться. И да, это дело будущего, но у Штатов достаточный запас прочности: иногда одного обещания и движения в нужную сторону бывает достаточно, чтобы снять социальное напряжение.

Японцы явно не понимали до конца, что именно он говорил, но вот Макаров — этот слушал и кивал, соглашаясь со словами и выводами Столыпина. И вот ему уже делегация сацумцев верила: Такамори только бросила взгляд на генерала и тут же вернулась обратно к Петру Аркадьевичу.

— Я правильно понимаю, вы хотите сказать, что среди американцев не найдется никого, кто захотел бы с нами сотрудничать?

— Нет, я только сказал, что крупные владельцы земли, выбирая между обещаниями республиканцев и чужаками из-за океана, да еще и другой расы — а поверьте, в Штатах очень не любят ни то, ни другое — выберут точно не вас, — Столыпин на мгновение задумался, а как бы действовал он сам, окажись перед ним такая задача. И найти ответ оказалось на самом деле совсем не сложно. — Однако в Штатах есть не только крупные землевладельцы из бывших конфедератов. Например, обычные и мелкие фермеры находятся в очень неприятной ситуации. Их давят низкими закупочными ценами торговцы, из них выжимают соки владельцы железных дорог, готовые в любой момент поднять тарифы, ну и банкиры. Эти всегда готовы дать денег, чтобы хватило на запросы первых и вторых, а потом выдавить из зажатых в угол людей все до последней капли пота и крови. Если зайти к такому фермеру без политики и просто предложить стабильные цены на хлеб и транспорт, то он, может, и не станет воевать за вас, но врагами вы тоже быть перестанете.

— То есть нужно будет вести большую работу на земле, — задумался Ито. Было видно, что он расстроен тем, что более простой вариант дал сбой.

— На самом деле это может оказаться проще, чем мы думаем, — неожиданно включился Макаров. — Америка ведь помогала Японии кредитами.

— Думаете, их после этого начнут считать своими парнями? — засомневался Столыпин.

— Если бы дело было только в деньгах, то этого, конечно, не хватило бы, — ответил генерал. — Но Якоб Шифф, когда продвигал свои инвестиции, работал и над общественным мнением. Тысячи публикаций в федеральных и местных газетах: для очень многих американцев японцы сейчас — герои. И это можно использовать.

— Кстати, а что насчет той самой еврейской общины? — подключился Лосьев. — Если те так заинтересованы в помощи Японии и умеют работать с населением, то, может, и выйти на них напрямую?

— Что-то мне подсказывает, что они больше не любят русских, чем любят японцев, — покачал головой Столыпин. — А вот кто еще мог бы вас поддержать, так это негры. Они не очень едины, недисциплинированны, но… У них есть пресса. Как раз в этом году оформилось движение Ниагары: Дюбуа, Стоддарт, Брайант — они вполне могли бы дать трибуну вашим идеям.

— Думаете, правительство не заткнет тех, кто поддержит вторжение на американскую территорию? — возразил Макаров, и Столыпин был вынужден согласиться.

Действительно, некоторые демократические страны в плане единства и готовности бороться с предателями были гораздо решительнее его Родины.

— И кто тогда остается? — обвела всех взглядом Такамори. — Если сомневающихся просто уничтожат, кто остается? Кому настолько нечего терять, что мы могли бы попробовать перетянуть их на свою сторону?

— Социалисты? — предложил Лосьев, и от этих слов разом поморщились и сам Столыпин, и князь Ито.

Петр Аркадьевич сразу понял, что пусть они с этим пожилым японцем во многом и отличаются, но вот общее неприятие некоторых идей у них тоже есть.

— Даже если бы мы решили совершить эту ошибку, — принялся объяснять детали Столыпин. — СПА — Социалистическая партия Америки — уже давно осознана как опасность и медленно, но верно берется под контроль и республиканцами, и демократами. Взять те же профсоюзы, которые регулируются на уровне Вашингтона. Или новых лидеров вроде Деббса, которые вроде бы выступают за общую собственность на средства производства, но в то же время готовы терпеть любое закручивание гаек, веря, что можно добиться своих прав, просто последовательно идя на сделки с промышленным капиталом. Наивная, если честно, идея, особенно в обществе, где нет аристократии и сильной власти, которая могла бы стать арбитром этого процесса.