Вот и ответ. Передозировка Дигоксина, и как следствие – атриовентрикулярная блокада.

Я осмотрел пациентку, померил давление, прощупал пульс.

– Антонина Фёдоровна, я кладу вас в терапию, – объяснил я ей. – Вы вызвали себе передозировку дигоксином, и у вас развилась блокада сердца. Мы пролечим вас и всё будет хорошо.

– Ой, как же так? – испугалась она. – Вот уж таблетки треклятые!

– Просто их нужно пить строго по указанным дозировкам, – ответил я. – Но не переживайте, всё будет хорошо.

Фельдшер заполнила направление и ушла, а Козлова приступила к подготовке документов на госпитализацию. Я тоже сел за бумаги. Диагноз: интоксикация дигоксином. Полная атриовентрикулярная блокада третьей степени.

Так, по предварительному лечению… Пока что отмена дигоксина. Атропин ноль целых пять десятых миллиграмма внутривенно для увеличения частоты сердечных сокращений. Контроль калия, ЭКГ‑контроль каждые несколько часов. Инфузионная терапия для ускорения выведения препарата. Ага.

Расписал лечение, доставил пациентку на служебном лифте в терапию. Определил в палату, отдал медсестре назначение. Чуть позже проверю её.

Интересно, за время моей работы врачом в этом мире уже далеко не первый раз сталкиваюсь именно с проблемами, вызванными лекарственными препаратами. В прошлом мире такого практически не было. Да, у нас имелись схожие препараты, алхимические зелья. Но также была прана, и поэтому лечение давалось куда легче.

Здесь же приходится постоянно держать в голове про взаимодействие препаратов, их передозировку, побочные эффекты… Фармакологию нового мира я до сих пор учил в каждую свободную минуту. Тут по‑другому никак.

И это ещё повезло, что имелось много сходств с моим миром.

Всё‑таки скорей бы начать заниматься алхимией, восстановить прану и лечить людей привычным, безопасным и быстрым способом.

Сейчас я воздействовал искрой праны на Антонину Фёдоровну, чтобы ускорить выход Дигоксина из крови. Это помогло совсем немного, но всё‑таки хоть что‑то.

Новых поступлений не было, я снова засел за инвалидности. Спустя полчаса проверил пациентку, та уже была в гораздо более лучшем состоянии.

Остаток ночи прошёл спокойно. Новых поступлений больше не было. Даже освидетельствований сегодня не пришлось проводить.

Пульс Антонины Фёдоровны поднялся до пятидесяти пяти, и она спокойно уснула. Сам я тоже выкроил для сна несколько часов.

Утром мне на смену пришла Агишева.

– Как сегодня всё прошло? – поинтересовалась она.

– Начало было сумбурным, а потом ночь спокойной, – усмехнулся я.

Коротко рассказал про новую пациентку с передозировкой дигоксина и про ситуацию с отключением света. Последнее её не особо удивило.

– Учитывая состояние нашей больницы, удивительно, что у нас вообще свет горит, – отозвалась она. – Так что всякое бывает. Могло пробки выбить просто потому, что кто‑то лампочку в туалете включил.

Я знал, что проблема не в этом, но спорить не стал.

– На этом всё, – закончил рассказ я. – Когда могу взять следующее дежурство?

– Давайте сразу и поставлю, – Татьяна Тимофеевна взяла график. – С понедельника на вторник следующей недели свободно. Подходит?

– Идеально, – кивнул я.

В этот раз у меня остались свободными выходные, можно потратить их на поездку в Саратов. Я обещал родителям прошлого Сани и не собирался лишать их сына.

Кроме того, накопилось и много других мелких дел. Один список бабы Дуни чего стоил.

Сдав дежурство, я отправился в поликлинику. Сегодня у меня был вечерний приём, а до вызовов оставалось время, и я решил позавтракать в столовой. Так что, даже не заходя к себе, отправился туда.

К счастью, она уже работала. Так, что тут предлагают на завтрак…

На завтрак у нас: овсяная каша на воде или молоке, гречневая каша, яичница, омлет, сосиски, хлеб белый и чёрный, масло, сыр, творог, чай, кофе.

Очень неплохо, на самом деле. Я взял себе кашу на воде, омлет и чай без сахара. Отдал за всё двести десять рублей и уселся за столиком.

Я уже сбросил четыре килограмма, но нужно было продолжать диету. Минимум быстрых углеводов, минимум жиров. Больше белка и клетчатки.

Кроме того, есть нужно было медленно, тщательно пережёвывая пищу. Это важно: медленное поедание помогает контролировать аппетит и не переедать.

Ко всему этому я ещё старался соблюдать водный баланс. Пить больше воды – она помогает выводить токсины, ускоряет обмен веществ, улучшает пищеварение.

Задумался обо всём этом и не сразу услышал, как меня кто‑то окликнул.

– Ты чего, спишь, что ли, после дежурства? – усмехнулся Савинов, усаживаясь напротив меня. – Что не отвечаешь?

– Задумался просто, – ответил я. – Приятного аппетита.

На подносе у Савинова красовалась жареная яичница с сосисками, белый хлеб с маслом и кружка кофе. Учитывая его плотное телосложение, ему такими темпами и до веса Сани недалеко.

– И тебе того же, – ответил Ярик. – Я вот после дежурства тоже люблю в нашей столовке брюхо набить. Дёшево и вкусно, почему бы и нет?

– А ты тоже дежурил? – удивился я. – В терапии же я сегодня был.

– Я в неврологии, – просто ответил он.

Странно. А ведь он даже не спустился, когда в больнице вырубился свет. Не заметил? Да ну, бред какой‑то.

– Ты что, не заметил, что нам свет выключали? – прямо решил спросить я. – Даже не спустился.

– Упс… – он почесал голову, взъерошивая светлые волосы. – Слухай, тема такая. На самом деле я мирно спал дома, хоть и числился дежурным.

– Это как? – нахмурился я.

Савинов вздохнул и положил в рот кусочек яичницы, явно оттягивая время.

– Короче, всё просто, – наконец ответил он. – Там медсестра дежурная, мы с ней… Короче, я у неё в любимчиках. Так вот, она мне просто звонит, коль чего надо – и я приезжаю. Всяко лучше, чем всю ночь в стационаре тухнуть!

– Разве так можно? – удивился я.

– Ну, официально нельзя, – вынужден был признать Ярик. – Но кто мне запретит‑то? Да ладно тебе, ты тоже наверняка не святой.

– Я таким не занимаюсь, – отрезал я.

Не очень‑то мне понравилась эта новая информация, но такое поведение как раз было в духе Савинова. Так что нечего и удивляться.

– Слушай, а ты правда в профсоюз вступать не хочешь? – резко переводя тему, вдруг спросил он.

– Откуда ты знаешь? – удивился я.

– Да у нас тут это быстро, – хмыкнул невролог. – Всё равно тебя заставят, лучше сразу вступи. Иногда, если поныть, и правда плюху какую‑то получить можно. Я вот один раз урвал сладкий подарок, хоть и детей‑то нет.

– Я подумаю, – отрезал я.

Продолжать этот разговор не было никакого желания. Мы доели в тишине, каждый думая о своём.

– Ладно, хорошего дня, – я встал и собрался пойти в свой кабинет.

– Погодь, – внезапно остановил он меня. – У тебя кофе есть в кабинете? У меня закончился, а я без пары кружек точно приём вести не смогу!

Странно, учитывая что он только что выпил целую кружку. Я вспомнил, что в кабинете действительно была небольшая тумбочка с банкой кофе и коробкой чайных пакетиков. Прошлый Саня и сам этим частенько баловался, судя по всему.

– Пойдём, – вздохнул я. Думая, что от Ярика не так‑то просто отвязаться.

Мы вместе прошли в мой кабинет, и я с удивлением обнаружил на столе коробку конфет.

Это ещё что такое? Готов поклясться: вчера её не было.

– Что у тебя за заначки тут? – фыркнул Савинов, выглядывая из‑за моей спины. – В столовой весь такой правильный, овсянка на воде и чай. А у самого конфеты на столе стоят.

– Я не знаю, откуда они взялись, – холодно ответил я.

– Ну‑ну, – Ярик подскочил к столу, открыл пачку и с наслаждением взял одну в рот. – М‑м‑м, вкуснятина какая.

Я даже остановить его не успел, хотя и подумал, что не стоит вообще есть эти внезапные конфеты.

В следующее мгновение я услышал хруст, а лицо Савинова исказилось.

– А‑а‑а‑а! – простонал он, хватаясь за щеку. – Чёрт! Чёрт! Что это⁈