Та фыркнула, но больше возражать не стала.

Я написал предварительный диагноз: внебольничная правосторонняя нижнедолевая пневмония, средней степени тяжести. Дыхательная недостаточность первой степени.

Расписал жалобы, объективный статус. Потом решил написать и примерное лечение. Врач‑инфекционист и сама разберётся, но так ей будет проще.

Антибиотикотерапия, цефтриаксон два грамма внутривенно. Из отхаркивающих амброксол тридцать миллиграмм. Прокапать физраствор с глюкозой, снять интоксикацию…

Расписал всё тщательно, отдал фельдшеру.

– Грузите, – буркнула она куда‑то в коридор.

– А куда меня? – испуганно уточнил Сергей Владимирович.

– В инфекционное отделение, – объяснил ему я. – У вас пневмония, а это лечится там. Не переживайте, там хороший врач, она поставит вас на ноги.

Он кивнул, чуть успокоившись, и его увезли.

– А вы молодец, доктор, – внезапно похвалила меня Козлова. – Я уж думала и его положите к нам, ёк‑мокарёк.

Я собирался ответить, но внезапно в приёмном отделении погас свет, и мы остались в полной темноте.

– Что происходит? – удивлённо уточнил я, пытаясь нащупать в кармане мобильный телефон с фонариком.

– О нет… – в ужасе ответила Козлова. – Кажется, у всего больничного комплекса вырубили электричество, ёк‑мокарёк. Это просто полный…

Капец. И что теперь делать?

Ситуация явно была непростой. Мы находились в больнице, и если электричество выключили действительно во всём комплексе – это большая проблема.

Особую сложность ситуации придавал тот момент, что я в электричестве разбирался плохо. Однако кое‑что уже успел изучить за время пребывания в этом мире.

– Резервный генератор есть? – быстро спросил я у Козловой.

– Был, – мрачно ответила она. – Сломался два месяца назад. Власов денег на ремонт так и не дал, ёк‑мокарёк.

Плохо. Больница без электричества – это не просто неудобство. Это пациенты на искусственной вентиляции лёгких, мониторы в реанимации, операционные.

– Реанимация как? – быстро спросил я. – Там же пациенты на аппаратах.

– Там есть источники бесперебойного питания для критических ситуаций, – медсестра тоже, наконец, достала из кармана телефон и включила фонарик. – ИБП на тридцать‑сорок минут хватит. Для аппаратов ИВЛ, мониторов, инфузоматов. Но если за это время проблему со светом не решить – придётся переходить на ручную вентиляцию мешком Амбу.

Хорошо хоть ИБП у нас в больнице имеются. Не удивился, если бы и они были сломаны. С нашим‑то «ответственным» главврачом.

– Надо разобраться, – я решительно вышел в коридор.

В больнице уже творилась суматоха. Были слышны встревоженные голоса медсестёр и некоторых пациентов, которые ещё не легли спать. Многие уже вышли на лестницы.

– Что происходит? – услышал я на лестнице знакомый мужской голос.

Посветил фонариком в ту сторону. К нам быстро спускался мужчина в синем хирургическом костюме и с зачёсанными назад седыми волосами. Я узнал его. Это был хирург из поликлиники, Гуров Б. Ю. Значит, по ночам он тоже брал дежурства в стационаре. Логично.

– Электричество отключили, – ответил я.

– Да вижу я, – Гуров спустился вниз. – Обрыв где или что? У меня операций‑то нет, но вдруг кого экстренного привезут – мне без электричества никак. Дежурный электрик где?

– Да вы как будто сами не знаете, ёк‑мокарёк, – раздался за моей спиной голос Козловой. – Десять часов почти, пьяный в стельку он.

Просто великолепно. Значит, придётся решать ситуацию своими силами. Так, сейчас вспомню, как организовано электричество в моём доме. Я изучал этот вопрос в первые дни своего пребывания в этом мире.

– Где щиток? – спросил я у Козловой.

– В подвале, – ответила та. – Но вы же не электрик, доктор, зачем вам он?

– Тут вообще нет электрика, – пожал я плечами. – А делать что‑то надо.

– Вот этот подход мне нравится, – одобрительно кивнул Гуров. – Идёмте.

Втроём мы спустились в подвал стационара, и Козлова подвела нас к щитку. Большой металлический шкаф с кучей автоматических выключателей, проводов, индикаторов.

Я посветил фонариком. Несколько автоматов были в положении «ВЫКЛ». Думаю, в этом и проблема.

– Просто пробки выбило, – выдохнул рядом со мной хирург, который по росту едва ли доставал мне до плеча. – Пронесло.

Я вернул рубильники на место, и в больнице тут же зажёгся свет.

– Заработало, ёк‑мокарёк, – обрадовалась Козлова. – Отлично!

– Вы молодец, доктор, – уважительно произнёс хирург. – Вроде бы простое решение, а растерялись все в моменте. А вы среагировали. Уважаю!

Я задумчиво кивнул. Мысли сейчас были заняты другим.

– А почему вообще могло выбить пробки? – спросил я у него.

– Хм, хороший вопрос, – тот почесал седую голову. – Вообще такое происходит при перегрузке мощностей. То есть когда включают мощные электроприборы, на которые не рассчитана наша сеть.

– И что это может быть? – поинтересовался я.

– Ну… Не могу сказать, правда, – развёл он руками. – Микроволновки, стиральная машина. Но вряд ли это всё есть в нашей больнице. Да на самом деле это мог быть обычный скачок напряжения.

– Мог быть, – почему‑то в это верилось с трудом. Слишком уж внезапно это произошло, да ещё и вечером, когда в принципе включено куда меньше электроприборов, чем днём. – Лучше перепроверить.

Меня не отпускало чувство, что что‑то тут не так. Может быть, интуиция. Непонятно.

– Посмотрите на всякий случай в своём отделении, – попросил я у Гурова. – И проверьте неврологию тоже. А я проверю терапию. Вдруг кто‑то тайно микроволновку притащил, например.

– Хорошо, проверю, – пожал он плечами. – Но думаю, вы зря так накручиваете себя, доктор.

Козлова убежала в приёмное отделение, я проверил терапию. Нет, никаких подозрительных электроприборов включено не было. Странно.

Отвлёкся и сделал обход пациентов. Мой мужчина с порфирией уже спал, но выглядел куда лучше, чем в первый день. Вторая женщина с давлением тоже была в порядке.

Закончив с осмотром, вновь вернулся к проблеме электричества. Не отпускала меня эта ситуация. И я решил проверить подвал стационара.

В подвале до этого мне не доводилось бывать. Даже толком не знал, что тут располагается. Морг стоял у нас в больничном комплексе отдельно, лаборатория тоже.

Спустился вниз и пошёл по тускло освещённому коридору. Склад, подсобка, ещё один склад, прачечная. Не было ничего подозрительного. Из прачечной не было ни звука, значит, даже стиральные машинки сейчас не работали.

Внезапно моё внимание привлекло техническое помещение. А точнее – гул, который доносился из‑за двери.

Я резко раскрыл дверь и замер на месте. Небольшое помещение полностью было забито… компьютерами. Десятки компьютеров, которыми было уставлено всё свободное пространство. Они гудели, работали, выделяли тепло.

В этой комнате было очень жарко. Я почувствовал, как почти мгновенно вспотел. Дышать нечем.

Посреди всего этого великолепия я обнаружил парня лет тридцати в очках и с короткой бородкой.

– Ты кто? – испуганно посмотрел он на меня.

– Это ты кто? – ответил я. – Что тут происходит?

Сдаётся мне, именно эта комната и стала причиной отключения электричества во всём больничном комплексе. А судя по тому, что несколько компьютеров были выключены, – это понял и хозяин помещения.

– Я Вадик, – неуверенно ответил он. – Айтишником тут работаю.

Раньше я его не видел. Обычно все проблемы решали Лелек и Болек, один из которых был Геннадием.

– А зачем тут столько компьютеров? – уточнил я. – У нас только что свет во всей больнице выключался. Это твоя работа? Почему ты не вышел даже? И что тут происходит?

Вопросов было даже слишком много.

– Так я… растерялся просто, – ответил Вадик.

Что тут вообще происходит? Я заглянул в один из компьютеров. На экране мелькали цифры. Компьютеры что‑то делали, но я не мог понять что.