Очень интересно.

Туалет, третий этаж… Довольно‑таки интересное содержание сообщения. И главное, совершенно непонятно, от кого это.

– Что‑то случилось? – спросила Лена, наблюдая, как я перечитываю его ещё раз.

– Нет, просто отойти надо, – отмахнулся я. – Вика, я скоро приду.

Она кивнула, не отрываясь от телефона. Похоже, уже увлеклась написанием новой статьи или чем‑то в этом духе. По крайней мере, не зря я позвал её в команду школы здоровья.

Я поднялся на третий этаж, дошёл до мужского туалета. Он оказался закрыт, пришлось постучаться.

Ну и дурацкая ситуация! А если там вообще просто врач какой‑то засел, а это смс – розыгрыш? Тогда не поздоровится этому шутнику, конечно.

Дверь аккуратно приоткрылась, приглашая зайти внутрь. А внутри оказался Никифоров.

Давненько же я не видел хирурга. Последний раз, кажется, в «Инь‑Яне». Тогда он привёл туда свою Свету, а я как раз помогал Савчук пустить пыль в глаза её однокласснице. Помнится, Никифоров изнывал от любопытства, но я запретил ему поднимать эту тему.

А до этого мы несколько раз успели сильно поругаться. И вот, он пишет мне с неизвестного номера и просит зайти в туалет.

– Думаю, тебе уже пора начать объясняться, – проговорил я.

Антон нервно шагнул за мою спину и закрыл дверь. А затем молча встал напротив меня.

– Ещё сильнее пора объясняться, – сделав шаг назад, повторил я. – Ты ведёшь себя как извращенец. Зачем со мной в туалете закрылся?

– Я… это… – сам на себя Тоха был не похож. Обычно он всегда находил, что мне сказать. – У меня проблема.

Ну разумеется.

– А я тут при чём? – вздохнул я. – Один раз тебе уже помог с твоей проблемой, когда муж Светланы тебя в труханах в окно выкинул. После этого десять раз пожалел об этом.

Никифоров густо покраснел.

– Сань, сейчас правда… помощь нужна, – взмолился он. – У меня серьёзная проблема!

– Что случилось? – приподнял я бровь.

Тоха пару раз вдохнул и шумно выдохнул, затем сжал ладони в кулаки.

– Гной течёт, – еле слышно ответил он. – От…туда.

И рукой аккуратно показал на свой пах. Да что же сегодня за день такой? Всероссийский день болезней мужских половых органов? И почему всё это случается именно со мной?

– Это плохо, – логично ответил я. – Тебе надо к венерологу.

– У нас нет венеролога, – прошипел Никифоров. – Только инфекционист. Да если я к Жидкову с этим приду, об этом тут же будет знать вся поликлиника! Да вообще весь Аткарск. А главное – Светочка узнает.

– Так это не Светочка тебя наградила? – усмехнулся я.

Никифоров снова потупил взгляд.

– Это я в Саратов съездил, – признался он. – Стасян отказался, мол, денег нет и какие‑то дела у него были. А я решил развеяться.

– В музей бы сходил, чтобы развеяться, но никак не к проституткам, – заметил я. – Развееватель тоже мне. А про такую вещь, как презервативы, ты не слышал?

Великая вещь, между прочим. Моя нераспакованная пачка, которую я нашёл в том самом ящике Сани, так и лежит дома. Пока что не до неё особо.

– Да я просто… ощущений новых хотел, – ответил Никифоров. – Я же не знал. Помоги, а? Светик меня убьёт.

– Ну а к Шарфикову что не пришёл? – полюбопытствовал я. – Уж он бы тебя точно понял.

– И узнал бы, что я без него ездил! – тоном, словно первокласснику буквы объяснял, ответил Тоха. – Он же обидится!

Ну точно. Я просто не подумал о тонкой душевной натуре Стаса. А он же может обидеться, действительно.

– С чего мне вообще тебе помогать? – спросил я. – После всего, что ты мне говорил и делал, я с тобой вообще связываться не хочу. А уж тем более не хочу обсуждать твои гнойные проблемы в туалете поликлиники.

– Потому что я знаю твою тайну! – выпалил тот.

Какую из, интересно?

– Ты про мой вечер с Савчук? – приподнял я бровь. – Слушай, для шантажа это очень плохой метод. Во‑первых, я знаю куда больше твоих тайн. Включая свеженькую. Во‑вторых, ты просто видел нас в ресторане, тут нет ничего такого. В‑третьих, совет тебе такой, если просишь помощи – не пытайся шантажировать.

Я сделал шаг по направлению к двери, но Тоха перегородил мне дорогу.

– Прости! – выкрикнул он. – Правда. Прости! Я не подумал! Конечно, не хочу я тебя шантажировать! Я просто не знаю, как тебя убедить! Не знаю, что делать! Мне, кроме тебя, никто не поможет! Умоляю, пожалуйста, я не хочу ампутации.

Что он несёт, ёлки‑иголки? Какой ампутации⁈ Он же врач, хирург. Должен же он хоть какие‑то представления о медицине иметь, он же в медицинском учился?

– Да, ампутация тебе может грозить, – серьёзно покачал я головой. – Если не лечить – всё, через три дня отрезать придётся твой прибор.

На лице у Никифорова появился такой ужас, что я даже на секунду подумал, что переборщил. Ну ничего, полезно будет.

– Значит так, – решительно проговорил я. – Я помогу тебе. Но при двух условиях. Во‑первых, больше никаких подлянок, никаких шантажей, никаких предложенных мутных схем с твоей стороны чтобы я больше не слышал.

– Хорошо, хорошо, – торопливо закивал всерьёз испугавшийся возможной ампутации Тоха.

– И во‑вторых, теперь будешь должен, – добавил я. – И когда мне будет надо – сделаешь то, что я скажу.

– Хорошо, – снова кивнул тот, даже не раздумывая.

С какой‑то стороны даже неплохо получить такой рычаг давления на Тоху.

– Показывай тогда, – вздохнул я.

Никифоров с ужасом посмотрел на меня.

– А без этого никак? – жалобно спросил он.

У меня явное дежавю.

– Как будто я от этого в восторге, – раздражённо ответил я. – У меня приём уже десять минут как идёт, а я с тобой в туалете стою. Показывай говорю.

– Может, ты отвернёшься? – покраснел Тоха.

– Может, ты мозги включишь, – не выдержал я. – Какое отвернёшься, ещё скажи в другую комнату выйти. Не трать моё время, правда.

Никифоров снова вздохнул и принялся стягивать штаны. Не так я себе представлял сегодняшний день.

По‑хорошему ему бы анализы сдать, но на это я его точно не уговорю. Придётся ко всему прочему пользоваться своей искрой праны.

Я осмотрел его, воздействовал праной, чтобы поставить диагноз. Гонорея. Как я и думал.

Выписал схему антибиотиков, стандартную для такого случая.

– Пока лечишься – чтобы никаких половых контактов, – предупредил я Никифорова. – Вообще. Больше ни с кем не был в те дни, кроме той саратовской девушки?

– Не был, – покачал головой Тоха. – А что я Светику скажу?

– Мне за тебя придумать надо? – приподнял я бровь. – Скажи, что тебя контузило в туалете, и теперь неделя полового покоя нужна. Не знаю, мне всё равно. Как пролечишься – ко мне на контрольный осмотр.

– Понял, понял, – закивал тот. – Спасибо!

Я вышел из туалета и направился к себе в кабинет. Вика всё ещё строчила что‑то в телефоне, Лена готовила карты для приёма.

– Всё в порядке? – спросила она у меня.

В двух словах и не объяснить.

– Да, всё хорошо, – усмехнулся я.

– Всё, скинула тебе во всех соцсетях, где нашла тебя, – бодро сказала Вика. – Слушай, только тебя почти нигде нет. ВКонтакте страничка заброшенная какая‑то, в Максе нет. Ты где сидишь обычно?

– На приёме, – усмехнулся я. – Я не поклонник этих соцсетей.

– Ну всё равно, в чаты нужно тебе обязательно вступить, там же вся информация, – заметила Вика. – Дай мне свой телефон, я всё сделаю.

Минут десять она ковырялась в моём телефоне, затем вернула его мне.

– Готово! – бодро заявила она. – Ну тогда увидимся в семь вечера! Я выложу потом пост про твоё выступление с фотками.

– Увидимся, – кивнул я.

Вика выпорхнула за дверь, а у нас, наконец, начался приём.

Приём прошёл по стандартной схеме: комиссии, первичные посещения, повторные. Уже отточенная работа, в которую я погружался с головой.

Приняв последнего пациента, я засел за подготовкой материала для второй лекции. И к семи часам всё было готово.