Гриша усмехнулся.

– Без паспорта я его не пустил, – заявил он. – Объяснил, что это правила такие, без документов не пускаем. Безопасность детей. Он разорался ещё сильнее. Начал угрожать, что в полицию заявит.

– И что дальше? – спросил я.

– Позвонил тому учителю, к которому мужик якобы пришёл, – ответил Гриша. – Та пришла и сказала, что на все вопросы будет отвечать на родительском собрании. А потом мужик уехал, а она лично меня поблагодарила. Мой предыдущий охранник всех сразу пускал, а я делаю как надо. Так что я теперь – молодец.

Гриша закончил и гордо вздёрнул нос. Не может он без приключений.

– Молодец, – усмехнулся я.

Мне из‑за этого молодца читать лекцию в школе, ну да ничего, сам предложил.

– Я завтра еду в Саратов, – сказал я Грише. – А для тебя у меня задание. Надо раздать трёх кошек.

– Кошек? – удивился друг. – Это твоих из служебной квартиры?

– Наших, – поправил я его. – Ты же тоже собираешься в этой квартире жить. Так что включайся в процесс котораздачи. Нам и так придётся ремонтировать квартиру прямо пока живём в ней, в субботу уже съезжать отсюда.

– А там сильный хаос? – поморщился друг.

– Ещё какой, – вспомнил квартиру я. – Короче, завтра раздай трёх кошек, ключи я тебе оставлю. А вечером будем собирать вещи.

– А перевозить как? – спросил Гриша.

Хороший вопрос. Вещей у нас не так много, но в руках таскать тяжело.

– Костю попрошу, наверное, – задумчиво ответил я. – Пока не знаю.

Деньги на ремонт квартиры на мою карточку ещё не поступали, и Власов об этом молчал. Карина Вячеславовна или ждала подходящего момента, или хотела, чтобы сначала я выполнил свою часть уговора. И я её почти выполнил.

Надо будет не забыть потом у Ирины ключи забрать, между прочим. А то иначе ещё котов прибавится, пока мы спим!

Мы с Гришей обсудили ещё кое‑какие дела и разошлись спать. Я уснул тут же, как голова коснулась подушки. Сон, наконец‑то!

Утром пришлось встать очень рано, электричка в Саратов отходила в шесть утра. Зарядка, быстрый завтрак – и в путь.

Дорогу до Саратова я продремал, всё‑таки поспал я в итоге недостаточно. И в восемь утра уже был в городе. Я заранее посмотрел, как мне добираться до областной поликлиники. До неё можно было дойти пешком за двадцать минут, что я и сделал.

Большое, красивое четырёхэтажное здание. Зашёл внутрь, прошёл в регистратуру.

– Здравствуйте, – поздоровался я с женщиной‑регистратором и протянул направление и паспорт. – Я к пульмонологу Тачилиной на девять утра.

Женщина взяла документы, принялась что‑то забивать в компьютер. Затем подняла на меня глаза.

– Прошу прощения, но доктор не сможет вас принять, – заявила она.

– Почему? – удивился я.

– У вас в карте стоит отметка, что она отказалась от вас после вашего прошлого визита, – заявила регистратор.

Твою мать, Саня!

Почему я не удивлён? Ах да, потому что эта ситуация была максимально предсказуема.

Что же Саня сделал на этот раз? Блин, если бы со мной ходил какой‑нибудь постоянный спутник, я бы принял у него ставки. Ущипнул за жопу? Предложил секс без обязательств? Ткнул вилкой в глаз?

Последний вариант – может, и перебор, конечно. Хотя… Кто знает.

– А не сказано, по какой причине? – спросил я у регистратора.

– Нет, – покачала головой девушка. – В любом случае она не сможет вас принять.

– Принять, может, и не сможет, но мне надо с ней поговорить, – решительно сказал я. – И разобраться, что не так. Я сам врач, поэтому имею на это право.

– Но так не положено, – засопротивлялась регистратор.

Всё равно сделаю так, как считаю нужным. Решать проблемы, оставленные мне Саней – это моё любимое хобби. Не хочу с ним расставаться.

Иначе останется только два хобби – кормить Гришу и раздавать котов. А в жизни нужно разнообразие.

– Какой у неё кабинет? – проигнорировав протесты, спросил я.

– Сорок четвёртый, – машинально ответила регистратор. – Но…

– Спасибо, – я развернулся и направился к гардеробу.

Снял куртку, надел бахилы и пошёл на поиски сорок четвёртого кабинета. Нет, разумеется, я мог просто записаться к другому пульмонологу, и всё. Но так не хотел. Надо было разобраться с Тачилиной.

Нашёл её кабинет, постучал и вошёл внутрь. Там никого не было из пациентов, только молодая девушка и женщина лет сорока. Так, и бейджей нет. Ну и кто из вас Тачилина?

Впрочем, ответ на этот вопрос мне быстро дали. У молодой девушки округлились глаза.

– Почему вы здесь? – спросила она. – Я не буду вас больше принимать, в прошлый раз ещё сказала.

– Да, мне и в регистратуре это сказали, – подтвердил я. – Но я пришёл узнать, в чём причина. Что я сделал?

– Издеваетесь? – вздохнула Тачилина.

Да если бы. Список косяков Сани мне так никто и не прислал. Может, на почте где‑то завалялся? Так что всё самому, всё самому.

– Нет, – на этот случай приготовлена отмазка, которую я придумал ещё в больнице. – Я получил травму головы, из‑за чего возникла ретроградная амнезия. Поэтому я не помню многие моменты.

А что, пусть будет так. Тачилина покосилась на меня недоверчиво.

– Вы назвали меня посредственным пульмонологом и заявили, что сантехник разбирается в медицине лучше, чем я, – холодным тоном заявила она. – Потом сказали, что я тупая курица.

– И Анастасия Григорьевна выставила вас за дверь, – добавила вторая женщина, видимо, медсестра. – А потом решила, что отказывается от вас как от пациента.

Банальная грубость. Саня, в этот раз даже не оригинально. Хотя интересный момент, вообще‑то подобные высказывания на него очень непохожи. С чего это он решил упрекнуть коллегу в некомпетентности?

– А когда это было? – спросил я.

– Семь месяцев назад, – всё тем же ледяным тоном отозвалась Тачилина. – Так что я попрошу вас уйти.

Семь месяцев назад. Конец лета – начало осени? Саню распределили в маленький Аткарск, его жизнь начала рушиться. Возможно, он использовал эту грубость как разрядку. Я не знаю, что точно было в его голове тогда.

– Я хочу извиниться, – решительно заявил я. – Мне не стоило так грубить. Это был трудный период моей жизни, вероятно, поэтому так и сказал. Но я так не думаю о вас. Приношу свои извинения.

Сколько ещё раз мне придётся извиниться за тебя, Саня? Может, сразу всем письма с извинениями разослать, так проще.

– У вас же амнезия, откуда вы знаете про период жизни? – прищурилась Тачилина.

– Кое‑что я же помню, – ответил я. – Мне и правда жаль. Вы не заслуживаете таких слов.

Анастасия Григорьевна немного помолчала.

– Что ж, это звучит искренне, так что я приму вас, – наконец сказала она. – Я и не думала, что вы и правда извинитесь. Знаете, после травмы вы словно другим человеком стали. Татьяна Николаевна, проведите пока что спирометрию.

Мы с медсестрой отошли к аппарату для измерения функции лёгких. Сделали спирометрию, вылез результат. Медсестра мне его не показала, сразу отдала Тачилиной.

Та посмотрела и нахмурилась.

– Странно, – пробубнила она. – Давайте я вас послушаю.

Она достала стетоскоп, начала слушать мои лёгкие. Забавно даже быть в роли пациента, а не врача. Необычное чувство.

Тачилина хмурилась всё больше, закончила с осмотром.

– Приступы как часто сейчас бывают? – спросила она.

– Да вообще их нет уже почти месяц, – отозвался я. – Вот в реанимацию попал с сильным бронхоспазмом в январе, а после всё в порядке.

– У вас показатели сильно улучшились, – заявила Анастасия Григорьевна. – ОФВ1 девяносто процентов, а было семьдесят. Хрипов не слышу почти. Словно астма проходит. Не понимаю, как такое возможно.

Зато я понимаю. Самоисцеление. Оно потихоньку работало всё это время и продолжает работать. Я и сам отмечал, что ингалятор мне уже почти не нужен.

Причём это касается и других болезней Сани. Сахар в биохимическом анализе крови теперь в норме. Давление тоже нормализовалось. Конечно, на всё это влияет и моё питание, и образ жизни, и полезные привычки. Но всё‑таки помимо этого работает и моя искра праны.