— Ага, — легко соглашаюсь, — ты та ещё распутница.

И грожу пальцем.

— Как ответственный и морально устойчивый правопорядочный гражданин, я такого одобрить не могу.

Алиса возмущённо смеётся и начинает щипаться:

— Я же только от тебя рожаю, подлец!

— Ещё не хватало, чтобы ты от кого попало рожала… ай!

Когда она угомонилась, утешаю элементарно:

— Ты уже выиграла все конкурсы, которые тебе нужны. Когда меня выбрала. Через несколько лет стану очень богатым человеком и у тебя будет всё, что ты захочешь. Правда, тут другая опасность появится. Испытание достатком многие не выдерживают. Детей, к примеру, сильно баловать нельзя. Постоянно такое случается, что у богатых родителей дети — полное дерьмо.

— Поэтому ты мне мало денег высылаешь? — это она ехидничает.

— Нет, не поэтому. Соответственно зарплате. Она пока не очень, — а ведь это идея! — Точно, Алис! Сколько бы денег у меня не было, высылать сильно много не буду.

— У, жмот!

— Ничего не жмот. Понадобится за что-нибудь серьёзное заплатить — за свадьбу, за учёбу, за постройку дома — всегда пожалуйста. А на понты ни копейки не дам. Я лучше школу в селе построю. По самому навороченному варианту.

Пристраиваюсь головой на Алискины колени. Что у нас в планах? Газификация посёлка «113» в рамках приведения всего жилого комплекса в приличное состояние. Как только гостиницы, что зовутся «московскими» (две штуки) приведут в порядок, можно завозить бурильщиков, горнопроходческий щит и прочее для рытья тоннеля под ракетный старт. К тому времени надо заказать и завести элементы внутренней оболочки тоннеля. К тому времени — это значит сейчас, потому что мгновенно мне несколько тысяч тонн броневых изделий не завезут.

Кстати, Иннокентию со всей его «Сигмой» надо на Байконур перебазироваться. Работы там выше крыши. Работы до неба, и деньги ляжку жгут. Пока что я даже четырёх миллиардов не истратил. И не долларов, а в сто раз более лёгких рублей. С ума сойти!

Вечером.

— Фёдорыч, иди нахер! — не церемонюсь и слов не подбираю.

— Вить, ну ты чего? — Виктор Фёдорыч искренне не врубается, чего это Витёк кочевряжится. — Никто тебя не заставляет всю уборочную с агитбригадой ездить. Сколько дней будешь в селе, столько и хватит.

— Ты, Федрыч, совсем с глузда съехал! Какие тебе дни? Я послезавтра уезжаю и ни одного часа у своих детей и Алисы отнимать не буду. Совсем с ума сошёл? У меня сотни людей в подчинении, сотни миллиардов рублей без движения лежат, а я буду игрой на трубе развлекаться? Да и не взял я её с собой, дома осталась.

Не знаю, что убедило штатного баяниста села. Отсутствие наличия саксофона, наверное. Упоминание о сотнях миллиардов только оглушило, потребовался контрольный выстрел. Потрясающе, как вычурно иногда люди с ума сходят. Вспомнил дедка, как Витька пацаном тут шустрил. А у Витьки уже свои дети бегают.

6 августа, вторник, время 13:15.

МГУ, ВШУИ, кабинет главы Ассоциации «Кассиопея».

— С какой стороны ни подойди, космоплан никак не вырисовывается, — Андрей пытается довести до меня все сложности проектирования.

Вчера после приезда только бухгалтерские надоедливые дела утряс и к Наблюдателям сходил, новостями поделился. На этом посчитал свои управленческие усилия достаточными. Сегодня разбираюсь с техническими сложностями.

— Как в анекдоте?

— Каком анекдоте? — недоумевает друг.

— По чертежам делают новейший вертолёт, но всё время получается паровоз.

Андрей грустно улыбается:

— Что-то в этом роде…

Не выходит каменный цветок, хоть тресни. Принцип работы космоплана точно такой же, как у спроектированной нами ракеты. Вот и выходит только ракета и никак иначе. Острый нос окружён по периметру воздухозаборником, никак от этого не уйдёшь, а далее всё остальное оттуда и пляшет. Самолёт ли, космоплан ли, но впереди должна быть пилотская кабина с остеклением, а всунуть её некуда. В носовую выступающую часть? Уродство какое-то получается, тут я с Андреем согласен.

Что-то брезжит на краю сознания в стиле «Если гора не идёт к Магомету…». Хмыкаю, зафиксировав идею за хвост.

— Давай текущие дела решим, — предлагаю отвлечься. — С ракетой у нас всё? Замечательно. Заказываем Таше изготовление ходовой части, далее испытываем в аэродинамической трубе.

— В нашу трубу не влезет, — кручиниться Андрей. — Там до двух метров размер.

— Горячий воздух могут подавать?

— Хм-м, до определённых пределов…

Звоним, выясняем. Никаких пределов. Не предусмотрен разогрев воздушного потока.

— Ладно, при контакте с моделью разогреется…

— Моделью? — Андрей цепляется за слово.

— А что делать? Сам говоришь, там диаметр два метра.

— Вить, не тебе объяснять, что размер имеет значение.

Убеждаю, что всё равно деваться некуда. Не строить же свою трубу. И дело не в деньгах, а во времени. Сделать модель один к четырём (по линейным размерам) не так уж страшно. Эффект масштаба скажется только в том, что толщину стенок и всяких переборок придётся сохранить. Модель-то меньше, а испытываемое давление то же самое. И, само собой, при этом ТТХ меняются, падает удельная по отношению к массе мощность аппарата. Тот самый эффект масштаба.

Мы сидим за моим бывшим столом, я впритык к нему, но с обратной стороны. Не стал сгонять Андрея с руководящего кресла. Нет смысла, там канцелярский органайзер и то не так стоит, как раньше.

— Теперь о космоплане, — возвращаюсь к первой теме. — Давай сделаем так. Воздухозаборники разместим снизу и по бокам, примерно шестьдесят — семьдесят процентов набегающего потока они перехватят. А шпиль с источником звука на носу переделаем. Так, чтобы звук шёл вниз. Тогда нам удастся нарушить симметрию встречного потока в пользу нижней полусферы.

— Ты уверен, что удастся?

— Нет. Вот и займёшься этим моделированием. Заодно обдумай, как в аэротрубе испытать, где какие датчики повесить.

Затем в голову приходит ещё одна мысль:

— Ты как, кстати, защитил диплом? На отлично, надеюсь?

Андрей с некоторой важностью кивает.

— Вот тебе и тема для кандидатской. Если получится, тоже остепенишься.

— Твоя ж идея!

— Ну, научным руководителем меня запиши. Тогда и я какие-то плюшки получу.

Совещаемся дальше. Сам собой всплывает модульный принцип работы.

— Даже если всё получится, космоплан не сможет самостоятельно достичь орбиты, — раздумывает Андрей. — Если только на пределе возможностей. А через тоннель запускать… такой геморрой со складывающимися крыльями…

— У нас ракета есть. Наша главная основа. Сделаем так…

Идея в том, чтобы использовать пару ракет как ускорители для космоплана. Они же возвращаемые, многоразовые. Но запускать их подобно шаттлу или «Бурану»? Не, по нынешним временам отстой!

— Будем разгонять по взлётке, — говорю слегка ошалевшему дружку. — На аэродроме «Юбилейный», что для «Бурана» строили. Конечно, на колёса придётся ставить, но эту проблему ты решишь. На полосе разгоняем впритык к одному Маху, затем при отрыве от земли выбираем режим набора высоты — и вперёд. К звёздам!

— То есть одну и ту же ракету будем использовать в разных режимах старта?

— Ну да. Я ж говорю, зачем что-то изобретать, те же стартовые ускорители, когда они у нас фактически есть.

Тут Андрей меня удивляет. Сначала вдруг заблестели глаза…

— Слушай, а давай мы не будем ждать тоннеля, а запустим ракету обычным способом? Для начала. Сразу испытания проведём?

Прямо рот от удивления открываю. Как только смог вернуть на место челюсть, вскакиваю, прыгаю к нему, хлопаю по плечу. Андрей сначала морщится от излишней экспрессивности, а после от моего восторженного вопля:

— Ты — гений!!!

В кабинет на шум заглядывает Вера и, улыбнувшись, исчезает.

Вот интересно! Почему такая элементарная идея не пришла мне в голову? Надо всё обсчитать, скорее всего, ракета не сможет достичь первой космической. Только не одноступенчатая. Но посмотреть вживую, как она будет себя вести, это же здорово! Тоннель-то когда ещё построим, а стартовая площадка «Бурана» — вот она!