Демон напрягся. Кажется, даже немного побледнел.

Я проследила, как старушка выбирается из окна и смело шагает по похрустывающей черепице, как индеец на охоте за скальпом.

Рогатый понял, что пахнет жареным. Вскочив на ноги, он по-кошачьи легко спрыгнул с крыши, в момент оказавшись рядом со мной.

Невольно вздрогнув, я покосилась на монструозную тушу, но продолжила следить за нянюшкой.

Поняв, что добыча ушла, та досадливо сплюнула и двинулась в обратном направлении.

Нет, я понимаю, что стресс и адреналин придают людям дополнительных сил, но чтобы настолько…

Демон явно тоже был в замешательстве.

— Что это с ней? — поинтересовался он с подозрением, когда старушка, запыхавшись, снова показалась на крыльце.

Я пожала плечами:

— Понятия не имею. Может, она думает, что это всё сон?

Он гулко сглотнул.

— Тогда ей море по колено… — протянул и тут же сорвался с места, потому что нянюшка бросилась на него с таким воплем, что окна в поместье задребезжали.

Ближайшие несколько минут я круглыми от изумления глазами наблюдала, как эти двое бегают вокруг поместья.

Причем нянюшка демонстрировала на удивление юношескую прыть. Впору было думать, что она питается местной аномальной энергетикой.

В конце концов демону это надоело. Он собрал смелость в кулак и развернулся, чтобы дать старой женщине решительный отпор.

Их пара выглядела максимально комично. Крошечная нянюшка с топором и огромный рогатый демон, больше ее раза в четыре.

Склонившись, он раззявил клыкастую пасть и страшно зарычал. Нянюшка, не будь дурой, всадила топор ему промеж рогов.

Демон подавился рыком и скосил алые глаза на образовавшийся третий рог.

Старушка поняла, что бить надо не по голове. Очевидно, это не самое уязвимое место у хвостатого гада. Она вытащила топор и замахнулась снова.

Тот оказался против очередного отверстия в бордовом организме и снова дал стрекача.

Гонки продолжились. План демона утомить старушку гонками не возымел успеха. Через пару минут она даже начала его нагонять.

Матильдергон решил изменить стратегию. Он метнулся в дом, но нянюшка не отставала.

По звуку торопливых шаров и нянюшкиных воплей можно было понять, в какой части дома они очутились.

Через пару минут старушка вышла довольная на крыльцо, утирая пот со лба рукавом сорочки.

— Заперла гада! — улыбнулась она. — В подвале. Пусть посидит, подумает, как честным людям спать мешать… У-у-у, падла рогатая! — погрозив кулаком куда-то в сторону, она сонно зевнула, развернулась и потопала обратно в спальню.

Я шагнула за ней, теперь совершенно уверенная в том, что нянюшка лунатит.

Только поспать как следует в эту ночь мне так и не удалось. Наверное, стоило всё-таки выпустить Матильдергона из подвала прежде, чем укладываться в кровать.

Едва я закрыла глаза, как откуда-то снаружи послышался странный шум.

Проклиная всё на свете и свою беспокойную жизнь в частности, я шагнула к окну, чтобы увидеть толпу…

Человек тридцать с факелами и вилами наперевес шагали к дому. Сердце с грохотом свалилось куда-то вниз и закатилось в укромную пятку, чтобы не видеть всего этого беспредела.

Хотелось в ужасе заорать, но воздух застрял где-то в горле. Волосы на голове зашевелились и тоже захотели уползти, но пространства для маневров у них не имелось.

Опомнившись, я метнулась было будить нянюшку, но передумала. Думаю, если она проснется по-настоящему, то от грозящих перспектив ее хватит удар.

Освободить демона! Ведь герцог предупреждал, что не стоит его запирать!

Стоило метнуться прочь из спальни, как на лестнице меня перехватили.

Жуткие молчаливые фигуры в темных балахонах больно схватили за руки и поволокли во двор.

В рот мне засунули какую-то грязную тряпку в виде кляпа.

Вырываться было бесполезно. Меня вывели на крыльцо и повели к моему пугалу, под который как раз раскладывали хворост.

От страшной догадки по всему телу побежали ледяные мурашки.

Что тут, чёрт побери, происходит? Неужели местные настолько кровожадны, что готовы сжечь ни в чем не повинного человека лишь из-за собственных средневековых предубеждений?

Я не могла кричать, задыхаясь от страха и грязной тряпки. Передавленные веревкой руки болели, начиная неметь.

— Сжечь ведьму! — рявкнул кто-то из толпы, и меня стали приматывать к доске.

Слезы потекли по лицу. Не может этого быть! Я не умру просто так, ни за что ни про что!

Может, их нанял герцог, чтобы самому руки не марать? А местные за пару монет и рады стараться. И герцогу угодят, и избавят проклятое поместье от неугодного раздражителя!

Но как же страшно!

Что же делать? И некому мне помочь!

Меня крепко примотали к доске — не пошевелиться. Судя по количеству хвороста, меня не собирались жечь, а только красиво подкоптить, чтобы стояла тут вместо пугала, пугая внезапных путников своим загорелым видом.

Небо над деревьями начало сереть, занимался рассвет. Жуткие люди в балахонах ядовито скалились, издеваясь над моим испуганным видом.

Им и в голову не приходило, что, будь я настоящей ведьмой, давно испепелила бы всех оптом. А пеплом удобрила бы грядки.

Они смотрели так, словно я была главным злом. Эти люди явно считали себя как минимум спасителями человечества.

Я судорожно прикусила вонючую тряпку, глядя, как один из убийц подносит к хворосту у моих ног горящий факел…

Пламя заплясало в непосредственной близости от подола моей ночной рубашки. Я задержала дыхание, чтобы не подавиться горьким дымом. Он клубами полетел в небо, стоило огню распробовать хворост.

Поняв, что дело пахнет жареным в прямом смысле этого слова, я принялась расшатывать столб и отчаянно мычать в кляп.

Но привязали меня на совесть. Руки пульсировали болью от врезавшихся в них веревок.

Толпа радостно бушевала вокруг. Этого они и добивались, чтобы так называемое зло было наказано. Жаль, эти деревенщины были не знакомы с истинным злом. Да только шанса познакомить их с ним мне не дали…

Ногам стало горячо. Я попыталась отдернуть пальцы от огня, но никак.

И в ту же самую секунду сквозь вой толпы раздался иной звук. Быстрый топот копыт. Сначала показалось, что это звук моего собственного сердца. Но вскоре стало ясно, что это не так.

Я увидела смазанный темный силуэт.

Фигура на лошади показалась над толпой. Вихрем раскидав людей в балахонах, всадник легко выхватил меня из огня, словно весила я не больше курицы.

Да и веревки не оказались для него проблемой.

Лопнув под сильной мужской рукой, они осыпались в огонь.

Толпа завизжала стадом испуганных свиней и принялась разбегаться. Герцог придал им ускорения с помощью блестящей черной плетки.

Её не избежал никто. Досталось всем поровну. В ушах стоял противный свист возмездия и истеричные вопли наказуемых.

Я дрожала осиновым листом, прижавшись к крепкой мужской груди. Было очень страшно. Похолодевшими пальцами цеплялась за чужую рубашку и сжимала зубы, надеясь, что меня не выронят из седла.

Но всадник крепко держал за талию свободной от плети рукой. Так что падение мне не грозило.

Когда исполосованная спина последнего поджигателя исчезла в ночи, герцог спрыгнул с коня и швырнул меня в траву.

— Где Матильдергон? — прорычал он мне в лицо.

Я не смогла выдавить из себя ни слова. Сплюнула кляп на землю и указала дрожащим пальцем в сторону дома.

— Где?!

— В подвале! — пискнула, едва выдерживая дикий взгляд, в котором плясали отсветы желтого пламени.

Резко развернувшись, мужчина метнулся к крыльцу.

Я проследила за ним взглядом, а потом кое-как поднялась на ослабевшие ноги. Запястья пульсировали болью, в глазах плясали звездочки.

Забавная выдалась ночка… хотя, она еще не закончилась.

Я нехотя поплелась вслед за герцогом.

Тот нашелся возле подвала. Не знаю, каким образом нянюшка умудрилась поднять засов, но тяжелый деревянный брус благополучно лежал в пазах.