— Я уже не одна, у меня Дара, мне о ней думать надо.

— Дара! У меня тоже же есть… Маринка моя. Замуж выскочила и носа не казала, ни внуков не вижу, ни её. Так и твоя потом, вырастет, ты не нужна будешь. Закон природы.

Молчу, потому что сказать на такие слова мне не чего. Баба Тася права.

Но я не хочу замуж.

Я там уже была. Мне не понравилось.

Нет, сначала все было очень даже ничего. После того как мой плейбой осознал ошибку.

Он приехал к университету, с огромным букетом роз, сто штук. Очень красивые.

— Привет, стесняшка. Поговорим.

— Здравствуйте. Не о чем.

— Это тебе. — протянул розы, а я скривилась.

— У меня аллергия.

— С характером, да?

— Да.

Обошла его, продолжая свой путь к общежитию.

— Садись, подвезу.

Не отреагировала никак. Ноль эмоций.

Нет, не потому, что хотела его задеть, или проучить.

Было очень страшно. Реально.

Страшно, что он окажется одним из тех плейбоев-мажоров, которым плевать на отказ, которые возьмут силой, и ничего им за это не будет. А у тебя потом вся жизнь под откос.

Пошла быстрее.

— Подожди, послушай. — Старшинский попытался меня остановить, схватил за локоть, я вырвалась, отскочив от него, кажется, на пару метров.

— Не надо меня трогать! И подходить ко мне не надо! Я буду кричать!

— Не надо кричать, я понял. Я на самом деле хотел попросить прощения. Поступил как мудак, извини. Просто не думал, что остались еще девочки, которые краснеют и сразу в койку не прыгают.

— Вы не поверите, таких много. До свидания.

— То есть я могу рассчитывать?

Я поняла, что он про свидание, головой покачала.

Мне очень хотелось те розы. Но не так.

Через час в общаге в дверь постучали.

Принесли букет.

— Кудряшова, тебе просили передать.

Возможно, надо было и дальше врать про аллергию. Отказываться от букета.

Но я их взяла.

Это были очень красивые розы, мои любимые. И аллергии у меня нет.

Я была уверена, что Старшинский продолжит меня бомбить вниманием. Когда не увидела его ни на следующий день, ни через три дня была разочарована, и сама себя ругала.

За то, что разочарована, за то, что жду.

Он потом признался, что специально дал мне время.

Ну и командировка удачно выпала.

— Сам бы я не смог сдержаться, притащился бы на следующий день, с конфетами или еще каким-то подарком. Ты меня зацепила.

Я не могла понять, чем именно зацепила. Правда.

Такой как Старшинский мог себе позволить любую девушку.

А выбрал меня. Сироту из провинции.

Я согласилась на чашку кофе, когда он приехал в четвёртый раз.

Сказала, что сама за себя заплачу.

Кто же знал, что в кофейне, куда он меня повёл она будет стоить пятьсот рублей!

Пятьсот! Я… я могла неделю на эти деньги жить! Да, я экономная. В столовой универа у меня были льготы, еще я часто помогала там с уборкой и меня подкармливали. Старалась покупать еду в супер-эконом маркетах. Ну и подрабатывать, чтобы совсем не голодать и иметь возможность покупать одежду. Всё у меня было нормально. Я видела, что многие в общаге живут так же, понтоваться мне было не перед кем.

Но кофе за пятьсот рублей…

— Я заплачу, не волнуйся. Выбери десерт, тут очень вкусно.

— Спасибо. Не хочу.

— А если серьёзно всё, захочешь?

— В смысле?

— В прямом. Если мы начнём встречаться? Если я хочу быть твоим… мужчиной? Твоим первым, ты же девочка еще?

— А если нет? — покраснела дико, потому что он угадал, я была девочка.

— Это не важно. Ты мне нравишься. Я хочу попробовать серьёзно.

У меня внутри всё горело.

Он… он издевается? Зачем? Какой профит? Уложить меня в постель, чтобы выиграть какой-то спор? Он не выглядел придурком, способным на подобное. Хотя я так плохо знала мужчин.

— Зачем это вам? — так и выдала, глупая, не знаю, на что надеялась, что скажет правду?

А он сказал.

— Я не знаю. Ты мне понравилась. Ты очень красивая девушка. И характер твой меня тоже впечатлил. Знаешь, не каждая так поступила бы.

— Как?

— Отшила бы меня, еще и укусила, и ударила.

— Привыкли, что к вам все сразу в постель прыгают.

— Привык. — и тут он не лукавил и не шутил.

Потом я общалась с девушкой его брата, Василисой. Многое узнала. Реально Старший не привык к отказам. Всегда брал всё, что хотел.

Вот, захотел меня.

И взял.

После свадьбы.

Если бы я тогда знала, что кольцо на пальце не гарантия семейного счастья!

****

— Мамуля, хочу мультики!

Голос малышки помогает закрыть дверь в болезненные воспоминания.

Я готовлю нехитрый ужин — салат и спагетти. Снова в голове слова доктора о питании. Я стараюсь. Салат из свежих овощей, это же хорошо? И яблоки. Еще у меня есть телятина, правда, замороженная, зато домашняя, я купила еще осенью сразу большой кусок. Делаю малышке котлетки, или супчик с фрикадельками, пельмешки домашние. Она любит.

— Сейчас куколка, поужинаем и я включу тебе, какой будем смотреть?

Ответ услышать не успеваю — звонит телефон. Номер незнакомый и у меня сразу сердце в пятки.

Но ответить надо. Вдруг это тот, кто нашёл мою сумку? Вдруг это не Влад?

— Слушаю?

— Анастасия Максимовна Кудряшова?

— Да, я.

— Меня попросили вам позвонить, Влад Старшинский, ваш муж?

Сглатываю. Мгновенно леденеют руки.

— Бывший муж, а что?

— Он в больнице. Очень просил вас приехать.

В больнице? Но… я же видела его после аварии? Он… С ним всё было более-менее в порядке? Что случилось?

— Я…

— Мам, это кто?

Машинально закрываю трубку рукой. Чтобы на той стороне не услышали звонкое «мам».

— Это по делу, котёнок, садись, сейчас будем ужинать.

Выхожу из комнаты.

— Алло, что с ним?

— У него травма головы, состояние средней тяжести. Он попал в аварию, сказал, что вы в курсе.

— А вы кто?

— Я сестра из отделения травмы.

— Ясно. Передайте, что я не могу сейчас приехать.

В трубке слышны голоса — конкретно голос Старшинского, невнятно.

— Он говорит, что пришлёт за вами машину, и что это очень важно.

— Передайте ему, что я не могу.

Хочу уже положить трубку, но слышу знакомый голос.

— Если тебе нужен твой паспорт и сумка, лучше приезжай. Заодно объяснишь мне, кто такая Дарина.

Чёрт.

Еду.

Понимаю, что не должна. Но еду.

Уже нет смысла прятаться. Денег на то, чтобы скрыться, убежать куда-то с дочкой у меня нет.

И паспорта нет.

Да я и не обязана бегать. И объяснять что-то тоже не обязана.

Влад хотел, чтобы я сделала аборт. Ему донесли, что мой ребёнок не от него. И тест показал, что не от него.

Старшинский предпочёл поверить анализу и своим родственникам, друзьям, а не мне.

Ради бога.

Я ничего не просила.

Оправдывалась, как дура.

Реально, просто дура! Зачем?

— Мамочка, а ты скоро вернёшься?

— Скоро, малышка, скоро, баб Тася, покормите её?

— Да иди уж, разберемся, да, птаха? Сейчас и поедим, и потанцуем, и кино посмотрим.

Влезаю в черное шерстяное платье, очень приличное, его мне коллега подарила, ей оказалось маловато, а мне в самый раз. Колготки теплые. Влад сказал, что машина будет и туда, и обратно. Не должна замерзнуть. Или надеть гамаши? Вдруг я решу убежать?

Сапоги у меня простецкие. Дешевые. Пуховик… чёрт, я не отчистила грязь! Упала ведь! Времени нет уже что-то чистить. И варианта надеть что-то другое тоже нет.

Быстро прохожу щеткой по пятнам. Сойдет.

Смотрю на себя в зеркало.

Глаза почему-то горят. И губы, такие сочные.

Прикасаюсь к ним пальцами, вспоминая, как их терзал сегодня рот бывшего мужа.

Его поцелуи всегда были невероятными.

Он не просто целовал.

Поглощал. Пил мои губы, моё я.