— Ты… ты выйдешь за меня? Прости, так неромантично, но… мне надо знать.

— Выйду. Да. Конечно.

Слезы катятся.

Неромантично! Какая разница! По-моему, нет ничего романтичнее, чем знать, что твой мужчина думает о тебе и о твоём ребенке. Любит.

Всё остальное — ерунда!

— Влад, я выйду за тебя. Я тебя люблю. Езжай к матери.

— Аська… хочу быть рядом с вами. У вас же платная палата, я могу зайти?

— Не надо, Дарочка спит, я тоже сейчас лягу, приезжай утром. И… — не могу, я должна спросить, пусть даже он соврёт, — ты же знакомил мать с Дариной, да?

— Да.

— И… что она сказала?

Вижу, как он голову опускает.

— Сказала, что ей очень жаль. Правда. Ася, она действительно искренне сожалеет сейчас.

Я ему верю. Если Влад это говорит.

Не знаю, зачем мне надо знать, что мать Влада покаялась.

Это всё на её совести. Она сама виновата и в том, что мужа потеряла, да и сына. Почти.

Но мне всё равно хочется, чтобы Влад поехал в хоспис. Не для неё. Для него. Он потом не будет винить себя в том, что не успел.

— Езжай к маме, Влад. А мы будем ждать тебя утром.

Утром я получаю от него сообщение.

Мама его еще жива. Был кризис. Ей помогли. Он заедет домой за вещами и к нам. Наши вещи привезёт. И бабе Тасе тоже.

Всю следующую неделю мы в больнице.

Даринке колют антибиотик, больно, но малышка держится. Влад почти все время с нами. Отпускает меня пару раз к бабушке Тасе.

Мне неспокойно, нужно её увидеть.

Она лежит в королевских условиях. Говорит, что это мой Старшинский все устроил. Удается поговорить с кардиохирургом, о котором говорил Влад, Тимуром Орловским.

— Мы, конечно, только родственникам сообщаем всю информацию, но Таисия Андреевна сказала, что вы ей как внучка…

— У неё есть дочь, но баба Тася не хотела её волновать.

На самом деле так, мне не удалось убедить мою соседку, что для дочери тоже важно её увидеть. Она боится, что её Марина откажет.

Доктор сообщает, что принято решение делать операцию. Влад уже всё оплатил.

Когда я приезжаю в следующий раз баба Тася лежит в палате интенсивной терапии, восстанавливается после шунтирования.

У палаты я вижу Марину — узнала её, она так похожа на свою маму! Просто баба Тася, только на двадцать лет моложе.

Подхожу, она молча обнимает меня.

— Спасибо вам, Асенька… мама рассказала, как вы ей помогли. Деньги за операцию мы вернём.

— Не нужно. Это не я платила, мой муж. Он у меня…

— Я знаю, кто он. Это же он нас и нашёл. Оказывается, у них с моим Артёмом даже есть какие-то общие друзья. Мир богатых людей тесен. И владельца этой клиники Тамерлана Умарова мы знаем.

Оказывается, муж Марины тоже весьма небедный человек.

Марина плачет, рассказывая о ссоре с матерью. Говорит, что много лет не могла через себя переступить. Сильная обида была. И на мать. И на отца. К отцу даже на похороны не приехала.

— Сейчас понимаю, как это всё глупо. Нельзя так. Надо уметь прощать.

Надо, это я понимаю.

Возвращаюсь в клинику, вижу Влада, стоящего у окна.

Даринка спит. Ей уже лучше, и мы ждём, что завтра нас выпишут.

— Как ты? — обнимаю его, прижимаясь грудью к спине.

— Нормально.

— Хорошо.

— Мамы больше нет.

Чувствую, как стучит его сердце. Он разворачивается, стискивая меня в объятиях.

— Я люблю тебя, Ася.

— Я тоже тебя люблю. Поезжай туда. Там нужна твоя помощь. Нужно всё организовать. Твой отец прилетит?

— Да, я уже заказал ему бизнес-джет.

Трусь щекой о его грудь.

— Я люблю тебя. Мне жаль. Прими соболезнования. Я… я буду с тобой, всегда тебя поддержу. И… спасибо тебе за то, что ты нашёл дочь бабы Таси. Ты… ты самый лучший, Влад.

— Это ты у меня самая лучшая.

— А я? — подаёт голосок спящая Даринка. — Я лучшая?

— Ты? — отвечаем одновременно. — Ты самая-самая!

Влад подхватывает её на руки, и мы обнимаемся уже втроём.

И я понимаю, что несмотря на все невзгоды я безумно счастлива.

Счастлива любить и быть любимой.

— Влад, ну пойдём уже…

— Подожди… минуту, дай посмотреть!

— Еще не насмотрелся? Девятый месяц!

— Ну, первые три не в счёт, там ничего не было видно!

Это правда, первые три месяца беременности мой живот оставался совсем почти плоским, приходилось даже чуть выпячивать, когда Влад просил. А первые полтора я вообще не догадывалась, что жду ребёнка. Ну, вот так вышло. Просто у меня были «эти дни» — доктор потом объяснила, что так бывает.

Первый, кстати, именно Влад догадался. Увидел, как я жую красную рыбу и заедаю пирожным — картошкой.

Внимательно за мной наблюдал. Потом поставил тарелочку с солёными огурцами и грильяж мягкий. Я схомячила, и спасибо сказала. Потом решила, что мне слишком жарко. Потом плакала, когда взялась пересмотреть «Гарри Поттера». Причем, плакала, когда были смешные моменты.

Утром, после этого плаксивого киносеанса Влад молча положил передо мной тест на беременность.

Я посмотрела испуганно.

— Это что?

— Догадайся.

Я догадалась…

— Боюсь. Пойдем вместе. Ой… это… нет, мне стыдно.

— С ума сошла? Пойдем скорее.

Боже. Нет. Я его выгнала. А через пять минут он чуть не вышиб двери ванной комнаты, услышав моё рёв.

— Аська, что?

— Да… да…

Я была очень рада.

Хотя после нашего воссоединения, окончательного и бесповоротного прошло всего два месяца. Получается, я забеременела практически сразу.

А ведь мы предохранялись почти всё время.

Почти.

Иногда это было настолько мощным, сильнее нас. Ну и… на самом дел мы очень хотели малыша.

Влад сразу сказал.

Это я попросила его дать мне хотя бы полгода времени. А сама думала, получится — хорошо. Не получится, ну, значит…

Получилось.

Пришлось ускоряться со свадьбой.

Мы хотели подождать, те же полгода.

Он ведь только маму похоронил.

Правда, его отцу не помешало то, что он похоронил жену. Свадьба Романа Игоревича Старшинского и его невесты Лилии состоялась через месяц после похорон. И я бы не сказала, что она была скромной.

А мы…

Мы отметили это торжество в кругу самых-самых близких. Пригласили бабу Тасю с семьёй. Доктора Орловского с невестой. И, конечно, нашу Дарину.

Наконец-то полетели на тот самый остров в океане, который принадлежал Владу и еще одному миллиардеру. Когда врач, ведущая мою беременность заверила, что всё будет хорошо.

Влад, узнав о том, что я жду ребёнка просто сошёл с ума. Он, по-моему, говорил с гинекологом больше, чем я. Всё узнавал, выяснял, выспрашивал.

Молился на мой животик. Постоянно трогал. Обнимал, целовал. Первые шевеления его так потрясли, что он сидел около меня, наверное, два дня. Ждал новых толчков. Трогал. Пока я не сказала, что устала, и что это будет продолжаться еще несколько месяцев.

— Всего несколько месяцев, Ась. А я… я хочу видеть каждую секунду. Чувствовать. Знать. Не представляешь, как мне жаль, что я не видел, как ты носишь Дарину.

— Не надо, пожалуйста.

Я обнимала его, понимая все. Мне тоже было жаль. Но всё это в прошлом.

И вот уже девять месяцев. До срока еще две недели, а Влад заранее переживает, что скоро не будет живота.

— Малышка, я сам не знаю, почему, но… мне очень грустно, что его не будет.

— Понимаю. Мне тоже грустно. Зато у нас будет малыш.

— Ты моё чудо. Моя самая красивая на свете мамочка.

Он целует меня. Нежно. Потом страстно. И утягивает на кровать.

— Мы же хотели пойти гулять, Влад!

— Пойдём чуть позже. Всё равно Дарина уже гуляет с няней.

Его взгляд такой многообещающий…

— Доктор сказала, что можно?

— Да. Сказала. — это он мне отвечает! Влад ведет свои разговоры с гинекологом.

Муж раздевает меня, хищно ухмыляясь.

И кто говорит, что беременность мужчин не заводит? Наверное, они просто не знакомы с моим Владом.