Но что делать? Сумка мне нужна!

Я выронила её на дороге, но когда вернулась — сумки не было.

Если её забрал Старшинский?

Чёрт…

Это плохо, очень плохо.

Он не знает о дочери. Не знает, что я всё-таки родила.

Мы развелись, он потребовал сделать аборт, я сказала, что всё сделала и уехала. Всё.

Господи, мне нужна сумка! Что делать?

Вернуться я не могу.

Ладно… придется оставить всё как есть.

Пойду в полицию, сообщу об утере паспорта.

Справки от доктора сделаю новые. Хорошо еще, что я их сфотографировала на всякий пожарный! Будет чем заткнуть ненормальных мамочек. Благо их у нас в группе всего две. Но кровь пьют всем!

Бегу к садику, понимая, что уже опаздываю.

Моя Даринка меня точно ждёт. Куколка моя, моя зайка.

Думаю о словах доктора и слезы опять застилают глаза.

Я должна уехать. Мне надо спасать дочь. Ей сложно жить тут, на севере. Ей нужен теплый, более мягкий климат.

Доктор сказал, что надо обязательно вывезти её к морю.

Если бы все было так просто!

Да уж…

Это даже смешно!

Отец ребёнка, миллиардер, у которого есть собственный остров в океане! Да, да! Купил. Обещал, что мы туда обязательно поедем. Вот только за полгода брака так и не сподобился меня туда отвезти.

Мы были только в Париже. И это была сказка. Путешествие по Европе на машине.

Для меня вообще всё, что было рядом с Владом было сказкой. Сначала прекрасной, потом страшной.

Когда в первый вечер он предложил поехать в отель и переспать я просто впала в ступор, потеряла дар речи.

Он показался мне умным, зрелым, не таким как мои ровесники. Помню, когда Влад меня на танец пригласил, наши парни даже присвистнули, я услышала, как кто-то сказал, что впервые видит, как Старший танцует.

Его так называли — Старший. Он вёл очень умело, рядом с ним я чувствовала себя очень маленькой и хрупкой. Хотя рост у меня приличный — метр семьдесят три, и фигура была аппетитная, я даже стеснялась сначала, что у меня большая грудь, круглая попа. Стеснялась, пока мне девчонки не стали говорить, что дико завидуют, и парни не давали похода.

Мы танцевали, Влад сначала молчал, потом спросил откуда я. Я покраснела — я так старалась быть похожей на москвичку. Просто назвала универ, второй курс. Спросил, на кого учусь, нравится ли, хочу ли работать по специальности. Я отвечала, вспыхивая от каждого вопроса, думала, что ему на самом деле интересно.

— Забавно так краснеешь.

— Я… я просто… — не находила, что ответить. Смущена? Рада? Счастлива, что такой мужчина обратил на меня внимание?

— Мне нравится. Давно не видел краснеющих девушек.

А потом он сказал это.

— Поедем в отель, хочу тебя трахнуть, интересно, краснеешь ли ты вся, или только щеки. Пойдём.

Я реально была шокирована, застыла, глядя на него во все глаза.

— Что? — он усмехнулся, — дар речи потеряла, не веришь счастью? Пойдем, малыш.

Потом мне сказали, что он всех так называет. Малыш.

Я даже пошла с ним. Взяла в ступоре сумочку, не отреагировала на удивленный взгляд подруги, которая меня пригласила в эту компанию.

Мы спустились вниз по длинной лестнице.

Был сентябрь, довольно теплая погода, я в джинсовой модной куртке с чужого плеча.

— Замёрзла, малыш? Сейчас погреемся.

— Где? — я задала вопрос машинально, подумала, может я что-то не так поняла?

— Сначала в машине, потом в номере. У меня на твою киску большие планы.

— На киску? — повторила за ним, в отупении.

— Малыш, с тобой всё в порядке? Ты ничего не принимала?

Наверное, я и правда была просто тупая. Покачала головой.

И тут словно озарение. Я реально поняла, что он имеет в виду и что собирается сделать.

— Вы… вы это серьёзно всё, да?

— Давай на ты, маленькая. В каком смысле, серьёзно?

— Отель… с… секс?

— Нет, ты что, конечно, я шучу, просто покатаемся, о погоде поговорим, о биржевых курсах. Иди ко мне.

Он протянул руку, я отшатнулась.

— Извините, мне домой пора.

Повернулась и пошла.

— Эй, ты куда?

Влад видимо тоже думал, что я шучу, но я пошла быстрее, а потом побежала. У меня была привычка, я город знала плохо, поэтому, выбираясь в новые места всегда сначала смотрела карту, чтобы понимать, где ближайшее метро.

Тут метро было довольно близко, мне повезло.

Но я всё равно не успела добежать.

Почувствовала хватку на локте.

— Стой, сумасшедшая, ты куда.

— Пустите.

— Стой, хватит. Поиграла и будет.

— Я не играю. Отпустите меня, я кричать буду.

— Кричи.

Сказал, и прижал к себе, впиваясь в губы, которые я мгновенно укусила со всей дури.

— Чёрт… больная.

— Сам больной. Извращенец. Отвали от меня!

Я выросла в городе, где такой девочке как я надо было уметь за себя постоять, поэтому отпихнула я его конкретно, еще и врезала, попала, правда, только по плечу, себе больнее сделала. Но удовлетворение моральное получила.

Сиганула от наглого мажора еще быстрее, хорошо, что в детстве легкой атлетикой занималась, бег — это моё. Добежала до метро, зашла. В вагоне уже пошёл откат.

Противно стало. Заревела, благо, народу почти никого не было.

За что он так меня? Я что, похожа на ту, которая сразу даёт? Хорошо еще, что деньги не предложил.

Ночью той почти не спала. Всё вспоминала. Как смотрела на него украдкой, когда за столом еще сидели, как он мне понравился. И как он на меня смотрел, а меня жаром окатывало и удовольствием.

И танцевать было приятно — это я тоже вспоминала.

А потом…

Потом, после развода, я часто думала, что, если бы всё так и осталось?

Плейбой, подкативший на вечеринке, был бы досадным недоразумением, о котором не стоит думать?

Увы.

Меня всю колотит, и сердце стучит не от бега.

Сташинский в нашем городе. Он тут. Он меня видел.

Он меня целовал!

И… целовал не просто так. Как раньше. Нет. Не так. Еще… кажется, еще более крепко чем раньше.

Господи, что если он взял сумку? Если он меня найдёт? Если узнает о Дарине?

В саду мне везёт. Никого из мамаш, с которыми я в контрах нет. Воспитательница наша, Екатерина Антоновна на моей стороне, но она у нас немного слабохарактерная. Ну и эти курицы уже добились увольнения её предшественницы, так что она немного опасается, и я её понимаю. Сама в системе образования работаю.

У нас сейчас правы все, кроме учителя и воспитателя.

Учителей хороших и воспитателей не хватает, но это никого не волнует, уволить по жалобе могут даже самую-самую.

Даринка бежит ко мне с такой счастливой улыбкой, я её обнимаю, прижимаю к себе.

Моё счастье. Сладкая пироженка моя, куколка. Люблю её больше жизни!

— Мамуля, моя любимая! Я так тебя люблю!

Ради этих слов можно всё вынести.

И я буду стараться.

Если нужна смена климата — значит, будем думать.

Сейчас есть какие-то государственные программы, не обязательно переезжать в Сочи или Анапу, можно поискать место гораздо бюджетнее.

В общем, надо посидеть, поискать варианты.

Мы с малышкой быстро собираемся и идём домой. Специально выбираю маршрут, чтобы не возвращаться по той дороге.

Сердце колотится, когда подхожу к переходу. Место другое, но это дорога. Мало ли?

Снаряд, конечно, не попадает дважды в одну воронку. Но всё-таки…

Более-менее успокаиваюсь, когда мы оказываемся дома.

Дом. Совсем не такой, о котором я мечтала, не такой, каким представляла.

Но всё-таки свой. Почти.

Комната в двухкомнатной квартире, которая осталась мне от одинокой двоюродной бабушки. Соседка — пожилая женщина. Мы с ней отлично ладим, она часто нянчит Даринку, когда мне надо работать.

Всё переживает, что я на свидания не бегаю.

— Замуж тебе надо, молодая, красивая, просидишь одна, как я, да как бабуля твоя, Нинка, смолоду всё гордые были, а потом остались у разбитого корыта.