Я устала. Мне нужно отдохнуть.
— Ася… — тихий шепот, такой знакомый, любимый голос.
Влад! Он тут, со мной, вернулся, мой родной, единственный!
— Влад…
Так хочется обнять его, прижаться к нему. Я это делаю.
Его аромат меня окутывает. Тоже такой знакомый и любимый. Мой Влад, мой муж. Мой мужчина.
— Влад…
Глава 17
Зарываюсь носом в его шею, веду губами, так хочу его целовать!
Это потребность, жажда. У меня чувство, что я вся ссохлась внутри, мне нужен глоток воды, родниковой воды этого поцелуя!
— Влад…
— Ася… Асенька…
Этот голос, родной, нежный, ласковый! Словно я домой вернулась!
Горячие ладони, крепкое тело.
Как же давно этого не было! Как давно…
Первое прикосновение влажного рта, и я словно проваливаюсь в параллельную вселенную, волшебную вселенную счастья.
Целую его самозабвенно, погружаюсь в него, в себя, раскрываюсь.
Мне так хорошо!
Туман в голове, кружится всё. Я как в сказочном сне.
Не хочу просыпаться. Не хочу.
— Ася, любимая моя девочка.
Я его любимая! Неужели это на самом деле так?
Я бы хотела, чтобы было так. Хотела бы.
Я очень устала быть одна.
Мне тяжело.
Трудно и больно.
Мне так нужна поддержка, помощь.
Любовь.
Мне очень нужна любовь.
Этот поцелуй словно отправляет меня в прошлую жизнь, в то время, когда я купалась в счастье.
Я была счастлива с ним безоглядно. Казалось, что так будет всегда.
Я даже не думала о том, что может быть иначе.
Иначе.
Холодно. Пусто. Одиноко. И очень страшно.
Я не хочу, чтобы мне было страшно.
Поэтому я тянусь губами к губам любимого мужчины.
— Ася… родная моя, Аська… Господи, прости меня…
Прости…
За что он просит прощения? Я не понимаю. Я же люблю его! И все у нас хорошо. Мы вместе. Мы счастливы.
— Ася… Прости.
Объятия становятся слишком крепкими, жаркими.
У меня словно тумблер в голове включается.
Туман рассеивается.
Меня пинком отправляет обратно в реальность.
Где я обнимаю и целую предателя.
— Ася…
Резко убираю руки, отстраняясь. Оглядываюсь.
Я лежу в своей новой комнате, на кровати. Одета по-прежнему так же, как была одета в самолете.
Старшинский рядом. Какой-то он… взъерошенный. И взгляд такой сумасшедший.
Боже… Я уснула! Спала! И во сне…
Как много я ему позволила?
Судя по тому, что мы лежим одетые — не так много. Судя по тому, как у меня зудят губы и какие бешенные глаза у Влада — достаточно.
Чёрт…
Зажмуриваюсь, не могу сдержать стон. Зачем?
— Ася, прости…
— Уйди, Влад.
— Ася…
— Просто, уйди сейчас, ладно? Дай мне хотя бы несколько минут.
— Хорошо. Дарина в своей комнате, с ней Таисия. Я пойду к ним.
Не отвечаю, поворачиваюсь, утыкаясь лицом в подушку.
Что он обо мне подумал? Зачем это всё вообще?
Как я могла?
Занимаюсь самобичеванием, чувствуя, как впитываются в подушку слёзы.
Могла.
Потому что несмотря ни на что забыть его не получилось. Несмотря на злость, боль, ненависть. Несмотря на его предательство.
Не смогла забыть его того, любящего, мужчину, который меня добивался, который хотел на мне жениться, для которого наши отношения стали серьёзными. Того Влада, который меня любил.
У меня словно разделился он в голове. Влад — мой первый и единственный мужчина, любимый муж. И Старшинский — холодный, бесчувственный предатель, убивший мою любовь.
И как бы я не ненавидела второго, первого я всё равно люблю.
Не знаю, почему так.
Возможно, я однолюб.
За всё время, пока мы не вместе я даже ни на одного мужчину не посмотрела, как на мужчину.
А на меня смотрели. И на свидания приглашали.
И физрук из школы, в которой я работала, и историк. И пара отцов детей, с которыми я занималась — один был холост, второй женат. И даже один известный бизнесмен, владелец сети фитнес-центров — симпатичный, молодой, успешный, свободный.
Но я была словно отравлена ядом Старшинского. Не вытравить.
И сейчас… я совсем не понимаю, что мне делать.
Влад помогает мне, точнее, помог моей дочери, нашей дочери. Он говорит, что хочет всё исправить. Исправить что? Вот вопрос.
Вернуть меня?
Или просто помочь ребёнку, признать её, помогать?
А я… я просто бывшая жена и мать ребёнка, да?
Тогда… тогда зачем сейчас он меня целовал и называл любимой?
Почему тогда на дороге он тоже целовал?
Боже, как всё сложно!
И я знаю, что будет еще сложнее.
Мне придётся держать оборону. Но я знаю, что крепость все равно рано или поздно падёт. Увы. Я понимаю, что просто не смогу сдержаться, если он будет так близко.
И это меня окончательно разрушит.
Простить себе это я вряд ли смогу.
Или стоит быть проще? Забыть обиды?
Просто плыть по течению?
Не знаю, я ровным счетом ничего не знаю.
Голова тяжелая. Усталость давит.
Мне нужно встать, посмотреть, как там Даринка, как она устроилась на новом месте. Мне интересно увидеть, как она ведёт себя на новом месте. Наверняка в восторге и от игрушек, и от всей обстановки. Нужно встать, но я не в состоянии.
Снова проваливаюсь в сон.
Открываю глаза, не понимая, сколько времени прошло. День сейчас всё еще? Или уже ночь? За окнами темно, но тут плотные шторы.
Встаю, замечая свою сумку на тумбочке, там телефон.
Здесь уже девять вечера, а у нас на два часа больше.
Получается, Дарина уже давно должна спать.
Я дурная мать! Оставила ребёнка в такой момент!
Оплавляю одежду, захожу в ванную комнату, которая у меня своя. В голове мысли — интересно, сколько же стоит этот дом? Цена явно заоблачная.
Смотрюсь в зеркало — как ни странно, выгляжу я хорошо. Лицо не опухшее, глаза горят, а губы… Губы искусаны, алого цвета. И щеки тут же становятся как маки.
Боже, я целовалась с Владом. Он обнимал меня, прижимал к себе, трогал, называл любимой. И мне было так хорошо!
Хорошо, что он отказался жить в этом доме.
Хорошо…
Боже, дай мне сил.
Глава 18
— Папочка, на качели можно?
— Сейчас, рыбка, идём.
Чувствую, как уголок губы непроизвольно тянется вверх.
Рыбка.
Только Влад зовёт так Дарину. Потому что они вместе плавают в бассейне. Он начал учить её плавать, как только мы переехали, говоря, что к лету малышка сможет уверенно чувствовать себя в море.
Мы живём в Сочи уже два месяца.
Я работаю. Дарина ходит в садик. Баба Тася тоже устроилась работать — консьержкой в одном из домов неподалёку от коттеджного поселка. Нашла себе приятельниц, ходит на танцы «кому «за», в общем, живёт полной жизнью. И очень мне помогает. И я за неё рада.
Влад почти всё время с нами. Но поселился отдельно. Хотя, конечно, удобнее было бы в одном доме. Но он не спрашивает разрешения, а я его не даю.
Мы с ним нормально общаемся. Особенно, если дело касается Дарины.
Собственно, только на тему дочери и общаемся.
Один раз он пригласил меня в ресторан. Я отказалась.
Потом уже вспомнила — это был его день рождения.
Но я сильно устала на работе — сдавала отчеты по успеваемости нескольких классов.
Баба Тася меня отругала — она позвала Влада на ужин, испекла торт. Дарина нарисовала для папы красивый рисунок.
А я…
Я просто пожелала ему счастья.
В тот вечер, собираясь уходить он попросил меня проводить его до двери. Неожиданно прижал к себе в коридоре, впился в губы поцелуем.
Я не сопротивлялась. Обмякла. Голову снова туманом заволокло.
Мне было хорошо. Как всегда хорошо с ним. Так хорошо!
— Моё счастье — ты. Ты и Дарина. Если ты желаешь мне счастья.
— Не надо, Влад… — прохрипела, мысленно ругая себя за то, что поддаюсь ему.
— Я люблю тебя, слышишь? Люблю. И буду ждать, сколько нужно.
