Ждать.

Боже… мне хотелось сказать, что не нужно ничего ждать! Это глупо. Ничего не будет. Я не могу.

И в то же время…

Мне так хотелось закричать — да не жди ты ничего! Просто забери меня и всё. Присвой. Овладей. Не дай мне шанса на отступление!

Я знала, что Влад так не поступит. А жаль.

Господи, какая же я глупая.

Два месяца жизни на новом месте.

Два месяца как на пороховой бочке.

Почему-то я постоянно жду чего-то плохого. Сама не могу объяснить это рационально, но это так. Жду несчастья.

И сейчас, когда мы просто гуляем по набережной, где полно народу, светит солнышко, теплынь, шикарная детская площадка, которую мы полюбили.

А я почему-то в напряжении.

Снова.

Влад и Дарина идут к качелям, а ко мне подходит девушка, с малышкой, чуть меньше моей рыбки.

— Добрый день. Наконец-то я вас увидела, все было интересно, какая мама у Дарины и жена у Влада.

Она улыбается, милая, приятная, но почему-то от её слов не по себе. На самом деле я на эту площадку реально пришла с моими в первый раз. Обычно ходят без меня.

— Вы не подумайте, мы тут с мужем часто гуляем. Он с вашим папой познакомился. А бабушка сегодня не смогла прийти? Как она себя чувствует?

— Бабушка? — я рассеянно смотрю на бывшего мужа, который раскачивает Дарину, слишком сильно на мой взгляд, но ей нравится, она хохочет.

Малышка здорово тут изменилась. Поправилась, даже щечки наела небольшие. Выглядит вполне здоровой. Да и обследование, которое провели врачи показало, что она окрепла, и проблем с иммунитетом нет.

Девушка смотрит на меня удивленно. О чем она спросила? О бабушке Тасе?

— Бабушка наша работает сегодня, вчера на танцы ходила.

— Как на танцы? Она же на коляске?

Незнакомка хлопает ресницами, а я замираю, охваченная странным чувством.

Бабушка на коляске?

— На коляске? — переспрашиваю машинально.

— Да, муж сказал, что это ваша свекровь, мать Влада, у неё ведь рак, да?

Да?

Я почти не дышу.

Внутри меня разливается Ледовитый океан.

Мать Влада. Рак. Коляска.

Мой бывший муж приводит сюда мою дочь, и привозит свою мать? Женщину, которая чуть не убила моего ребёнка.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони прорезая, причиняя боль. Мне нужна сейчас эта боль. Чтобы заглушить ту, которая бушует внутри.

Свекровь.

Мать мужа.

Бывшего мужа. Мать убийца.

Не знаю, что происходит в моей голове. Заволакивает черным мазутом все. Я цепенею. Не слышу ничего.

Подхожу к качелям, отстраняя Влада. Пытаюсь их остановить.

Он что-то мне говорит, а я не слышу.

У меня в голове шум прибоя. Наверное, так слышат мир глухие.

Влад берет меня за локоть, я сбрасываю его руку, качели тормозят. Хватаю дочь.

Мне надо уйти. Немедленно уйти отсюда. Уйти от него. Совсем. В никуда.

Я никогда не была в подобном состоянии, но сейчас я не просто на грани. Я за гранью.

Он опять пытается меня остановить. Я вижу перепуганные глазенки Дарины.

— Ася… Ася, что случилось?

Наконец-то слух возвращается.

— Бабушка на коляске?

Я произношу только это. Но все понятно. Ему всё понятно.

— Я объясню, Ася.

— Не надо. Не надо ничего объяснять. Мы уходим.

— Ася…

— Мы. Уходим.

Уходим. Он идёт следом.

— Ася, тебе тяжело её нести. Дай мне.

Не тяжело, Старшинский. Отвечаю мысленно. Своя ноша не тянет. Пусть у неё появились щечки, но до нормального веса её возраста еще далеко. Она слишком хрупкая. Невесомая.

Она чуть не умерла потому, что женщина, которая теперь больна, посчитала, что её мать недостаточно хороша для её сына.

И дети будут недостаточно хороши.

И теперь он, ничтоже сумняшеся, знакомит этого ребёнка с этой женщиной?

У меня чувство, что только что я потеряла еще одного близкого человека.

Влад для меня умер окончательно.

А я ведь…

Я ведь уже думала о том, что могла бы простить!

Даже не так. Я почти простила!

Я готова была дать ему шанс.

Готова.

Господи.

— Ася, подожди.

— Уходи, Влад. Просто уйди сейчас. Я не хочу тебя видеть, слышать, ничего не хочу знать. Ты для меня умер, понимаешь?

— Ася…

— Всё.

Всё.

Я так и сказала.

Сказки не получилось.

А ведь в последние дни я реально думала… Надеялась…

Ждала, что Влад снова пригласит меня куда-нибудь. На свидание. И я соглашусь. Мы погуляем по набережной, посидим в каком-нибудь уютном ресторанчике, поговорим обо всем понемногу. Снова пойдем гулять. Остановимся, чтобы посмотреть на лунную дорожку, он осторожно обнимет, прощупывая границы, я позволю.

А дальше будут сумасшедшие объятия и поцелуи в машине, как тогда, в наш первый раз. Страсть, когда не думаешь ни о чем, когда хочется еще и еще, брать и отдавать.

Я думала, что это всё можно вернуть.

Несмотря на его предательство.

Я готова была простить.

Я простила.

И вдруг — нож в спину.

Несу Дарину к дороге, идти не очень далеко, но у меня уже нет сил, задыхаюсь, чуть не падаю.

Торможу у скамейки. Надо передохнуть хоть минуту.

— Мамочка, что случилось, ты плачешь?

Плачу, наверное, да… чувствую, как щеки стягивают жгучие полосы слез.

— Ася.

Голос бывшего как удар.

— Остановись, хватит. Я понесу Дарину.

Прижимаю к себе хрупкое тельце. Не отпущу!

Смотрю на него. Вижу — того Старшинского. Того, который обвинил меня во всех грехах и выгнал.

— Что ты наделал? Я же… я же почти простила…

Ноздри раздуваются.

Ничего не говорит в своё оправдание.

И что тут скажешь?

Всё.

Нужно снять квартиру. Я совсем забыла о том, что хотела переехать. Баба Тася говорила, что у них в комплексе много жилья сдаётся в аренду. Это мне подходит. Там, конечно, дороговато, зато до работы близко. На жизнь мне хватит.

Поднимаюсь. Беру дочь за руку, веду к дому.

Десять минут, и мы уже у порога. Как тут оказывается близко. И оказывается, всё время тут рядом была мать Влада. А я и не знала.

И Дарина мне ничего не сказала. Ребёнок… Неужели она была не в курсе кто гуляет с ними? Влад не признался? Или потребовал, чтобы она молчала?

Какая жесть.

Открываю дверь, завожу Дарину в дом.

— Малышка, иди, помой ручки, я сейчас приду, баба Тася поможет.

Остаюсь на крыльце, поворачиваюсь.

Старшинский стоит напротив. Молчит.

Я тоже молчу.

Наверное, прощаюсь с мечтой о счастье.

Как он мог так поступить? Это разве по-мужски? Такой обман!

Он ведь знал, как я отношусь к его матери!

Он видел, что стало с его ребёнком!

Неужели не понимал, почему наша дочь так слаба и больна?

— Мы уедем из этого дома.

— Ася…

— Ты меня сейчас второй раз предал и убил.

— Это моя мать. Она умирает. Счет уже на дни идёт.

— Мне плевать. Это моя дочь. И она могла умереть! Потому что твоя мать…

— Хватит!

Я не успеваю отреагировать на его движение, оказываюсь прижата к стене, он удерживает моё лицо в ладонях.

— Хватит. Я устал быть виноватым во всем. Да, вот такой я подлец и подонок. Но что сделала ты, чтобы спасти нашу семью? Тогда? Что ты сделала? Развернулась и ушла, сказав, что правы те, кто считает тебя…

Дергаюсь, не желая слушать его, но Влад не пускает.

— Ты могла бы поступить иначе. Ты могла бы доказать мне, что не виновата.

— Я должна была доказывать?

— Поставь себя на моё место! Хоть раз! Если бы… Если бы тебе подкинули видео, где я в Шанхае развлекаюсь с девицами сомнительного поведения? Иду с ними в отель? Занимаюсь любовью? А потом одна из них от меня беременеет? Что бы сделала ты?

— Я бы тебя выслушала!

— Неужели?

— И потом… ты что, видел меня с другими мужчинами? Я давала повод думать, что могу с кем-то…

— Видел. И повод был. Мне всё представили в самом лучшем виде. Чтобы не сомневался. А ты…