Луков усмехнулся впервые за весь разговор. Улыбка была кривой, без веселья.

— Слава? Карьера? Нет. В армии — порядок. Чётко. Есть приказ — выполняй. Есть устав — следуй. Есть товарищи слева и справа — на них можно положиться. Всё просто. Не как в гражданской жизни, где каждый сам за себя, где обман и подхалимаж процветают. Я не умею подлизываться, не умею молчать, когда вижу глупость. Поэтому дальше штабс-капитана не продвинулся. Генералам я был как кость в горле — слишком прямолинейный. Они любят, когда им в глаза смотрят и «так точно» говорят, даже если приказ — идиотизм. Я не мог посылать людей на убой без смысла. Свою голову под пули — пожалуйста, но чужие жизни зря губить — нет.

Его слова попали точно в цель. Именно такой человек мне и был нужен. Не карьерист, не подхалим, а профессионал с принципами, ценящий порядок и жизни своих людей. Идеальный кандидат на роль военного инструктора и начальника охраны будущей колонии. Человек, способный навести дисциплину среди разношёрстных поселенцев и организовать оборону.

— А что сейчас? — продолжил я, наливая ему ещё чаю. — Пенсии не хватает?

— Пенсии? — Луков фыркнул. — Какая пенсия инвалиду войны? Копейки, на хлеб не хватит. Работы нет — кому я нужен, калека, хоть и ходить могу. Жил сначала у сестры в деревне, но там голодно. Решил в Питер податься, думал, найду дело по силам — сторожем, дворником. Но везде отказ. Вот и сижу, куда податься — не знаю.

В его голосе не было жалобы, лишь усталая констатация факта. Это был человек, сломленный не войной, а системой, выбросившей его за ненадобностью. Во мне закипело знакомое чувство — то самое, что двигало мной при создании спичечного и мыловаренного дела: увидеть ценность там, где другие видят отбросы. Луков был не отбросом, а невостребованным активом, инструментом высочайшего качества, пылящимся на полке.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Нужно было предложить ему сделку, но так, чтобы не спугнуть. Он был гордым человеком, милостыню не примет. Ему нужна была работа, цель, возвращение в систему, где он чувствовал себя своим.

— Андрей Андреевич, — начал я, глядя ему прямо в глаза. — Вы говорите, что цените порядок и чёткость. Что думаете о возможности снова оказаться в системе? Только в системе новой, которую предстоит выстроить с нуля.

Луков насторожился, его взгляд стал острее.

— О какой системе речь? Опять в армию? Меня туда не возьмут.

— Не в русскую армию, — медленно сказал я. — В частную… скажем так, экспедиционную компанию. Для выполнения задач на удалённой территории. Требуется человек с вашим опытом — для организации охраны, обучения людей, налаживания дисциплины, планирования оборонительных, а может даже и наступательных мероприятий. Работа сложная, ответственная, вдали от цивилизации. Но и оплата — соответствующая. И место будет своё, уважаемое.

Он долго молчал, вглядываясь в моё лицо, будто пытаясь разглядеть подвох.

— Частная экспедиция… — повторил он. — Это вроде тех, что в Сибирь за мехами ходят? Охранником на караван?

— Не совсем, — я покачал головой. — Масштаб больше. И география иная. Речь идёт об основании нового поселения. На новых землях. Там предстоит не просто охранять товар, а строить, обустраиваться, защищать территорию от возможных угроз. Нужен человек, который сумеет из группы разномастных людей — ремесленников, крестьян, бывших солдат — создать организованную и боеспособную единицу. Сможете?

Луков не ответил сразу. Он отпил чаю, поставил кружку, сложил руки на столе. Видно было, как в его голове идёт анализ: взвешиваются риски, возможности, смутные намёки.

— Новые земли… — произнёс он задумчиво. — Это куда? На Дальний Восток? В степь?

— Дальше, — сказал я, понизив голос, хотя кроме нас в комнате никого не было. — За океан. В Америку.

Его брови поползли вверх. В глазах вспыхнуло не столько удивление, сколько живой, профессиональный интерес.

— Америка… — протянул он. — Колонии? С испанцами воевать придётся? Или с индейцами?

— Возможно, и с теми, и с другими. А может, и ни с кем, если всё обставить умно. Но готовиться надо к худшему. Поэтому мне нужен не просто охотник или стрелок, а организатор обороны, человек, умеющий планировать, тренировать, командовать в бою. Тот, кто не бросит своих и не пошлёт их зря на смерть.

Луков снова замолчал, но теперь в его позе читалась не настороженность, а сосредоточенность. Он мысленно уже примеривал на себя эту роль, оценивал свои силы.

— Я не охотник, — сказал он наконец. — Зверя стрелял только для пропитания в походах. Моё дело — люди и тактика. Построить оборону, организовать патрули, научить мужиков штыковому бою и стрельбе в цель, а не в белый свет — это я могу. В условиях дикой местности… сложнее, но принципы те же: разведка, укрепления, дисциплина.

Его слова звучали как отчёт о собственной компетенции. Точно, без хвастовства. Именно то, что мне было нужно.

— Значит, теоретически задача вам понятна, — подытожил я. — Теперь практические условия. Это долгосрочный контракт. Минимум на пять лет. Первый год — подготовка здесь, в России: помощь в отборе людей, их начальное обучение, разработка планов снаряжения и вооружения. Затем — переход морем и работа на месте по организации обороны поселения. Оплата: на период подготовки — пятьдесят рублей в месяц. После высадки — сто рублей в месяц плюс доля в общих доходах от колонии, после её становления. Проживание, питание, снаряжение — за счёт предприятия. Ваше звание в нашей иерархии — начальник охраны и обороны, с полномочиями капитана. Подчиняетесь только мне. Вопросы?

— Не многовато ли для инвалида?

— Я плачу не за здоровую ногу или целый живот, — отрезал я. — Я плачу за опыт, который не купишь ни за какие деньги. За голову, которая умеет думать, и за принципы, которые не дадут вам бросить моих людей в беде. Вы для меня — не инвалид, а специалист. А специалистов высокого класса нужно ценить.

Впервые за весь разговор на лице Лукова появилось что-то похожее на уважение. Не благодарность, а именно уважение к прямолинейности и расчёту.

— Прямо говорите, — сказал мой новый знакомец. — Это мне нравится. Ладно. Задачи ясны. Условия — более чем достойные. Риск — понятен. Но сидеть здесь и гнить — тоже не вариант. Согласен.

Он не произнёс пафосных клятв, не вскричал «верой и правдой!». Просто «согласен», как на совете перед атакой. Это было лучше любой клятвы.

— Тогда договорились, — я протянул ему руку через стол.

Луков посмотрел на мою руку, затем медленно, твёрдо пожал её. Его ладонь была жёсткой, как наждак, хватка — сильной и уверенной.

— Договорились, — повторил он.

— Первое задание, — сказал я, отпуская руку. — Сегодня же вы отправляетесь со мной. Нужно обмыться, переодеться, отъесться и осмотреться у лекаря. Завтра начинаем работу. Для начала — составьте список самого необходимого военного снаряжения для группы в сто человек, с учётом длительного автономного существования и боевых действий в условиях лесистой и гористой местности. Оружие, амуниция, инструменты для строительства укреплений. Плюс — примерная программа начальной подготовки для гражданских лиц. Срок — три дня.

Список, составленный Луковым, занял три плотно исписанных листа. Он оказался не просто перечнем, а структурированным документом, где каждая позиция сопровождалась кратким обоснованием, расчётом минимального запаса на человека и приоритетом закупки. Андрей Андреевич подошёл к делу с методичностью штабного писаря, помноженной на фронтовой опыт. Я пробежал глазами по разделам: огнестрельное оружие, холодное оружие, боеприпасы и порох, амуниция и снаряжение, инструменты для полевых укреплений, медикаменты. Цифры итого заставили внутренне присвистнуть, но не испугали — накопленные средства позволяли начать реализацию даже такого масштабного плана. Благо, производство постепенно расширялось, и отец, обрадованный удачами, раздумывал о том, чтобы создать небольшой консервный заводик на более «мясных» территориях.