Мы сидели в нашем привычном углу «Гаваны», дым сигар смешивался с запахом старого дерева и дорогого виски. Бар был не самым большим, но весьма уютным, из тех, что создают скорее для души, чем для извлечения прибыли. Напротив, через лакированную столешницу стола, сидел Марк. Друг, подняв бокал, уже в третий раз произносил тост за моё назначение. Слова у него были искренними, как и сверкающая белая улыбка. Старый друг был по-честному рад за очередной мой подъём по карьерной лестнице.

«За Алексея Дмитриевича, нового повелителя всего Центрального региона!» — его голос звучал искренне, но в нём проскальзывала знакомая нота почтительного недоверия, с которой люди всегда относятся к внезапно вознесшимся. Сложно было винить его в таком отношении. Сам я также смотрел на тех, кто шли на повышение за повышением, буквально взлетая по карьерной лестнице по неизвестным причинам. В конце концов, никто не отменял классического противостояния классов. Если раньше меня можно было назвать крепким середнячком даже в сложной российской действительности, то вот сейчас сумел вырваться на новую, куда более высокую ступень экономического благосостояния.

Я кивнул, скромно улыбаясь и в глоток осушил стакан виски. Горьковатый вкус янтарного «Далмора» обжёг горло. Бутыль шотландского виски была подарком заведения — менеджер уже получил мою новую визитку и сделал соответствующие выводы. У меня не было привычки халявить, но на этот раз простое человеческое желание завести полезные знакомства оказалось куда сильнее моего характера. Менеджер буквально сунул мне в руки бутылку и не принимал отказов ни под каким предлогом.

Прежде на моей карточке значилось лишь «Управляющий офисом». Теперь — «Вице-президент по региональному развитию». Кабинет в стеклянной башне в центре, пять подчинённых директоров, двадцать семь филиалов, цифры с шестью нулями в планах в европейской валюте. Все вокруг видели в этом логичный итог, едва ли не пик возможной карьеры, которого мог достигнуть простой парень из глубинки. Для меня же это ощущалось как попадание в идеально сконструированную, мягкую и бесшумную клетку. Скорее даже не клетку, а стену в учреждении для психически больных. Вполне комфортабельно, но без возможностей жизненного риска, а уж тем более физических травм. Безопасная скукота.

— Не ныть, Лёха, — Марк, заметив моё выражение, хлопнул меня по плечу своей титанической ладонью. — Ты вон как высоко залезть умудрился. Другие в твои сорок пять на средних позициях киснут. А ты — регион себе взял. Считай, что теперь бизнес-князь местного разлива. Тебе уже завидовать должны, а ты не должен кислую мину строить. Понимаешь?

Он был прав, конечно. Его правота раздражала больше всего. Я отодвинул бокал, провёл рукой по лицу. Усталость давила на виски тяжестью, не снимаемой напитками. Даже самый обычный отдых или спорт нисколько не помогали мне.

— В том-то и дело, Марк, что «взлетел». Сижу в кресле под названием «вице-президент», смотрю на графики, сводки, KPI. Мир сузился до экрана монитора и совещаний по видеосвязи. Это не жизнь. Это администрация существования. Причём администрация от слова «Ад». Смекаешь?

Марк усмехнулся, заказал ещё виски.

— Опять за своё. У тебя есть власть, влияние, деньги. Можешь что-то менять в своём регионе, если так хочешь. Строить, развивать. Тебе же буквально карт-бланш на действия дали. Так чего киснуть-то? Работай, покуда сил хватает. Я же знаю тебя как облупленного. Тебе только дай возможность — пахать без устали будешь.

— Менять? — Я резко повернулся к нему. — По утверждённым корпоративным стандартам? В рамках выделенного бюджета и с оглядкой на мнение комитета директоров? Возможность-то мне дали, вот только инструмента нужного нет. Ты знаешь, о чём я думал сегодня, подписывая бумаги? Завидовал. Безумно, по-чёрному завидовал какому-нибудь англичанину из девятнадцатого века. Инженеру. Искателю приключений. Авантюристу. Он садился на пароход и уплывал в Индию, Африку, Австралию куда угодно. С одним чемоданом, набитым идеями и надеждами. Он мог основать компанию, построить мост через никому не известную реку, открыть месторождение. Его ошибка могла стоить ему жизни, а удача — изменить карту мира. Один человек. Одна воля. Время возможностей, чёрт возьми! А сейчас? Весь мир поделён, расписан, упакован в юридические параграфы и страховые полисы. Чтобы чихнуть, нужен комитет. Чтобы шаг в сторону сделать — риск-менеджмент не одобрит. Возможности? Это иллюзия. Безопасная, стерильная игра в песочнице по правилам, которые ты не составлял.

Марк слушал, посасывая сигару. Он давно привык к этим моим тирадам.

— Ну, тогда смени песочницу. Уйди. Создай свой бизнес с нуля, если тебе так не хватает дрожи в коленках от адреналина. Денег и опыта у тебя с излишком, так что работай — не хочу.

— Именно, что «с нуля». — Я махнул рукой. — Ты представляешь, что значит сейчас начать с нуля? Это не пароход и дикая земля. Это сотни согласований, миллион конкурентов, диктат алгоритмов и монополий. Нет, Марк. Время пионеров прошло. Наступила эра эффективных менеджеров. И я — один из них. Просто мне осточертела эта роль.

Наступило молчание. Мы допили свои порции. Разговор перешёл на футбол, на последний скандал в политике, на смешной случай с нашим общим знакомым. Говорили о пустом, чтобы заполнить пустоту, зиявшую между нами. Я видел, Марк не понимает. И не может понять. Его мир был прост и ясен: больше должность — больше благ. Он искренне радовался за меня и был в своём мире прав. А я чувствовал себя шпионом на вражеской территории, которому вручили генеральские погоны, окончательно приковывающие к штабу.

Расплатился я, конечно. Марк пробормотал что-то о традициях, но я настоял. Мы вышли на прохладный осенний воздух. Улицы были почти пусты. «Не торопись в офис, повелитель», — снова похлопал меня по плечу друг, садясь в такси. Я кивнул, помахал ему рукой. Решил идти пешком. Кислород должен был прочистить голову. Раньше прогулка помогала — может, соблаговолит и сейчас облегчить.

Я двинулся по спящему городу. Небо было низким, затянутым рыжей дымкой городского света, в которой тонули редкие звёзды. Я шёл, и мои шаги гулко отдавались в каменном каньоне между высотками. Этот век называли веком невиданных возможностей. Интернет, космос, генная инженерия. Блажь. Для обычного человека, даже для такого, как я, все эти возможности были опосредованы, упакованы, безопасны. Ты не покоряешь новые земли — ты осваиваешь новый рынок. Ты не открываешь континент — ты запускаешь стартап, который через полгода купят гиганты, чтобы похоронить. Ты не рискуешь жизнью ради открытия — ты рискуешь репутацией и бонусами.

Я смотрел на новые жилые комплексы, похожие на гигантские монолиты, на идеально ровные дороги, на холодный блеск витрин. Эти каменные джунгли не давали простора. Они методично, день за днём, убивали в человеке дух авантюры, заменяя его инстинктом осторожного потребления. Я был их идеальным продуктом. Успешный, эффективный, предсказуемый.

Дошёл до широкого перекрёстка. На светофоре горел красный. Я остановился, автоматически достал телефон. Проверил «мыло» и «телегу». Ничего важного. Очередные отчёты, поздравления. Мир продолжал вертеться в своей налаженной колее. Загорелся зелёный. Я сунул телефон в карман, сделал шаг на проезжую часть. Асфальт был мокрым от недавно прошедшего дождя и отсвечивал радужными разводами от неоновых вывесок.

Именно тогда я услышал музыку. Громкую, хриплую, рвущую тишину ночи. Это был какой-то новодельный рэп, звучавший из дешёвых, хрипящих динамиков. Я повернул голову на звук. Из-за угла, срываясь с места на рывке, вылетел старый, видавший виды седан, когда-то, возможно, бывший тёмно-синим, а теперь покрытый пятнами ржавчины и неумелого ремонта. «Драндулет» — промелькнуло в голове. Он мчался, явно игнорируя и красный свет на своей полосе, и всё остальное. Музыка ревела, заглушая даже шум изношенного двигателя.