Колокольчики, подвешенные к её венку, неистово звенели при каждом шаге.

— Мы просто… вот так уходим? — догнав его, она повернула шею, оглядываясь через плечо.

Деревья уже начинали заслонять вид на деревню, и каждый шаг уносил её всё дальше от неё. Как бы сильно она ни ненавидела это место, оно всё равно было её домом двадцать лет. Исчезновение его из её жизни — скорее всего навсегда — вызвало странное чувство утраты.

Тёплое дыхание вырывалось из её груди частыми, рваными клубами пара в холодном воздухе — она потратила слишком много сил на бег.

— А зачем нам было оставаться? — его голос звучал дальше, чем он должен был быть, и она повернула голову вперёд, обнаружив, что он уже на несколько метров впереди. Она снова рванула за ним. — Там нет ничего ни для тебя, ни для меня. Это больше не твой дом, а я ненавижу находиться рядом с людьми.

Когда она поравнялась с ним, то обернулась и увидела, что деревня исчезла из виду. Плечи её опустились, и она отвернулась окончательно, понимая, что больше нет смысла оглядываться.

Он снова был впереди!

Чёрт! Он, мать его, такой быстрый.

— Ты даже не дал мне собрать мои вещи.

Хотя, по правде говоря, собирать ей было почти нечего.

На ней была лишь одежда и сумка с едой, которую ей дали, чтобы она могла что-то есть во время пути с ним. Там было совсем немного — всего на пару дней, и она подозревала, что этого хватит лишь до того момента, как они доберутся до Покрова.

А потом она окажется на милости Сумеречного Странника — если он вообще решит её кормить.

— Если ты хотела что-то взять, тебе следовало принести это с собой, когда ты меня приветствовала, — он наклонил голову в её сторону, глядя на неё. Она предположила, что он смотрит — с его отсутствием настоящих глаз это было трудно понять. — Ты что-то оставила?

— Нет, но мне никто не сказал, что я могу что-то взять, так что у меня даже не было времени об этом подумать.

Теперь, когда она перестала оглядываться, Рея осознала, насколько трудно держаться рядом с ним при его длинных, но неторопливых шагах. Он был намного выше неё — возвышался почти на два фута. Её короткие ноги просто не поспевали за ним, если она не переходила на бег между отдельными шагами.

Не помогало и то, что она постоянно косилась вверх, на ветви над головой, опасаясь, что на них может обрушиться Демон.

Здесь небезопасно. Даже днём.

Тень, в некоторых местах особенно густая, была достаточной, чтобы защитить Демонов от солнца. Они могли напасть на неё в любой момент.

Она искренне надеялась, что Сумеречный Странник защитит её — несмотря на ощущение, что в конце концов именно он и станет её гибелью.

— Э-эй, помедленнее. Ты слишком быстрый для меня.

Словно подтверждая её слова, когда она сделала несколько быстрых шагов, чтобы снова догнать его, платье закрутилось вокруг её ног.

Рея рухнула в снег ладонями вперёд. В лесу он был глубже — деревья заслоняли землю от солнечного тепла. Предплечья утонули в белой, рассыпчатой холодной пудре, и по телу прокатилась волна дрожи. Платье было слишком тонким, чтобы удержать холод, а ноги онемели — одну из тапочек уже утащил снег.

Он не помог ей.

И когда она поднималась на ноги, один из кошмарных волков — вблизи они выглядели ещё ужаснее — залаял на неё. От испуга она отшатнулась… и врезалась во второго.

Или, точнее, прошла сквозь него.

Рея ахнула, когда его тело рассыпалось, словно кто-то провёл рукой сквозь дымчатую фигуру призрака. Тьма закружилась, затем вновь собралась воедино, и волк резко повернул к ней голову, вновь став цельным, беззвучно оскалив морду.

— Какого чёрта!? — закричала Рея, отползая от него на руках и ногах, пока её зад скользил по земле. — Что это вообще за твари?!

Никто не знал, что это было — но никто бы и не подумал, что они не физические.

Его голос донёсся тихо, уже с увеличившейся дистанции — он продолжал идти вперёд.

— Ты уже поняла, что мои спутники — всего лишь иллюзии. — Он поднял руку и указал на собственную голову. — Однако изначально бояться тебе следовало вовсе не их укусов.

С раздражённым рычанием сквозь стиснутые зубы она замахала руками, разгоняя волчьи призрачные образы — ложь. Затем с силой поднялась на ноги.

— Что ты сделаешь, если я не пойду за тобой? — крикнула она ему в спину, отказываясь сделать шаг следом.

— На твоём месте я бы пошёл, снежная человечка.

— Ты быстрый? — Она уже знала ответ, видя, с какой лёгкостью он двигался, почти не прилагая усилий.

Он наконец остановился и повернул голову в сторону, показывая ей профиль своей волчьей черепной морды, выступавшей почти на фут из-под плаща. Какой смысл вообще его носить, если это ничего не скрывает? Он почти не прятал своё лицо. Она видела светящуюся сферу глаз, частично скрытую капюшоном.

— Мне нравится охота, — ответил он; его голос стал темнее и глубже ровно перед тем, как сфера сменила цвет на красный. — Но она делает меня голодным.

Рея судорожно сглотнула, зная, что смена цвета его глаз не сулит ничего хорошего. Судя по всему, он ел и людей, и Демонов. Было бы мудро не делать его… голодным.

Прижав ладонь ко лбу, затем проведя руками вверх и по волосам в бессильном раздражении, она ощутила на голове цветочный венок — как нимб. В этом наряде она чувствовала себя глупо. Венок перепутался, потому что она так много бежала; она сорвала его с головы и, рванув к Сумеречному Страннику, швырнула в сторону.

Он, должно быть, следил за её движениями — его голова повернулась, когда она поравнялась с ним. Спустя мгновение он фыркнул; из носового отверстия заострённого черепа вырвалось маленькое облачко пара, и его глаза вновь стали синими.

Он снова повёл их вперёд.

— Ты солгала в деревне?

— О чём? — Сердце сжалось: и от неопределённости того, что он сделает, если узнает, что она уже солгала, и от необходимости заставлять тело поспевать за его быстрым шагом, не падая снова в снег.

Ей приходилось постоянно поднимать подол платья, и холодная пудра прижималась к её голым ногам.

Зубы начали стучать, челюсть неприятно подрагивала. Вторую туфлю она потеряла, пальцы рук и ног жгло от холода. Костяшки побелели до розового, и она не сомневалась, что нос и пальцы ног выглядят так же.

— О том, почему ты предлагала себя мне.

— Что ты сделаешь в зависимости от ответа?

— Ничего. Мне всё равно, солгала ли ты, потому что не могла ответить при других людях.

Рея сдула локон волос с лица, жалея, что нос будто заледенел. Из ноздри сорвалась капля, и ей приходилось постоянно шмыгать носом.

— Да, я солгала. У меня два варианта: либо позволить тебе забрать меня, либо провести остаток жизни в тюремной камере.

Он поднял руку и обхватил кончик своего костяного рыла.

— Понимаю.

— Слушай. Я иду, потому что вижу: тебя это взбесит, если я не пойду, — но я не была по-настоящему добровольной жертвой. — Рея снова споткнулась. Простонав, хлопнула ладонью по земле и поднялась. — Раз так, ты готов отпустить меня?

— Нет, — ответил он, убирая руку и пряча её обратно под плащ. Она видела смутный контур его руки, когда он сцепил ладони за спиной. — Ты предложила себя. Твоя кровь была взята как плата за оберег, и я сделал это только затем, чтобы получить тебя.

— То есть тебе всё равно?

Ну охренеть. План провалился.

— Не то чтобы мне было всё равно. Цена уплачена, сделка заключена, и я не желаю возвращаться или идти в другую деревню за новым подношением. Однако все вы, избранные люди, должны быть со мной по собственному выбору — будь то ради защиты семьи или просто потому, что вам плевать на свою жизнь.

Брови Реи сошлись в глубокой хмурой складке.

— Ты понимаешь, что меня вынудили?

— Да. Хотя это не меняет твоей судьбы. Я, впрочем, не уверен, злит ли меня обман других людей или нет.

— Я даю тебе разрешение вернуться и устроить там резню, если это даст мне свободу.