— Мелисса, я слышал ваш разговор с родителями. Я понимаю, что любые мои слова сейчас будут звучать как оправдание. Я постараюсь доказать вам свои чувства и свою верность, я очень ценю вашу веру в меня. Вы придаёте мне сил, знать, что всё, что я делаю — это не только для моего наследника, это для женщины, которая находится со мной рядом, это поистине бесценно. Я хотел бы попросить вас о помощи…

Мелисса, расчувствовавшись, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и сказала:

— Я буду рада сделать все, что в моих силах, Сэмюэл, все, что в моих силах…

— Мне пришли письма от матушки и от моего помощника — они, не сговариваясь, посоветовали одно тихое респектабельное заведение под столицей. Насколько я понял, всё, что нужно Мэриан — это забота и уход, наблюдение лекарей, которые смогут оказать ей всяческую помощь.

А ведь когда-то такое ее поведение я списал на ее вздорный характер, не зная, что лучше всего ей смогут помочь именно в таком месте. Я буду бесконечно благодарен Вам, если вы согласитесь отправиться со мной в клинику. В этот раз я хочу лично убедиться, что Мэриан получит надлежащий уход. Однажды моё пренебрежение уже привело к беде, и монастырь только ухудшил ее состояние.

— Сэмюэл, я хотела попросить вас о том же, — сказала Мелисса. — Мэриан симпатична мне, и я была бы счастлива, если ей, этому измученному созданию удастся найти приют, покой и получить надлежащий уход.

Сэмюэл припал к губам невесты — ее поцелуи, будто родник нежности, успокаивали его усталую душу. Мелисса ответила ему, неумело, осторожно, впервые открывая для себя чувственный мир — и ее неопытность была Сэмюэлу гораздо милее, чем умелые ласки всех самых прекрасных женщин, кого он когда-либо знал. Самой прекрасной стала для него Мелисса.

После завтрака Мелисса, Мэриан и Сэмюэл отправились в столицу. Герцог смотрел на свою бывшую жену и не узнавал её — перед Сэмом находилась женщина, витающая в своём странном мире, женщина, которой мирское существование оказалось чуждо, она цеплялась за придуманные ею правила и законы. Мелисса, со свойственным ей терпением, выдерживала постоянные вопросы Мэриан о чистоте, позволяла собирать со своей головы волосы, убирала вместе с Мэриан воображаемую грязь в замкнутом пространстве кареты. Сэм пообещал себе, что если клиника, которую советовали ему матушка и помощник, не устроит его, то он будет искать для Мэриан подходящий приют и каждый раз будет удостоверяться сам, насколько заведение будет подходить для матери его ребёнка. Сэм понимал, что тогда, будучи в ярости, виня Мэриан в том, что он лишился всего, в своих бедах был виноват прежде всего он сам, и он принимал за жестокость и капризы душевное нездоровье Мэриан Хэвишем. Сэм понимал, что если бы Мелисса не оказалась волею судеб в обители святой Берты, и не встретила Мэриан, то его бывшая жена так и закончила бы свои дни в монастыре, и душевное нездоровье Мэриан ещё больше бы усугубилось.

Помощник и матушка писали Сэму, что заведение под столицей отличается от привычных богоугодных мест, где больных связывали, изолировали, лечили опиумом и морфием. И теперь Сэму с Мэриан предстояло самолично в этом убедиться.

Пригород приятно поразил Сэмюэла. Подъезжая к поместью, он увидел роскошный английский сад — ровные дорожки, деревья, подстриженные по чётко геометрическим формам, цветочные клумбы с яркими растениями. Медсестры в белых одеяниях размеренно ходили по дорожкам вместе со своими пациентам. Светлый особняк в стиле неоклассицизма выглядел внушительным и внушающим доверие. Сэмюэл сделал кучеру знак остановиться, а сам позвал Мэриан и Мелиссу.

Сэмюэл, Мэриан и Мелисса направились к зданию входа, где в приёмной Сэмюэла встретила строгая медсестра, Сэмюэл прошёл в кабинет доктора Фитцвильяма, заведующего клиникой. Сэмюэла встретил строгий, серьезный мужчина, чей кабинет скорее отличался аскетизмом, чем излишней роскошью — значит, можно было надеяться, что средства, которые перечисляют родственники, пойдут на лечение больных, а не на удовлетворение прихотей руководства и стремлений к роскоши за счёт пациентов.

— Я герцог Аберкромби, прибыл по рекомендации моей матушки, герцогини Аберкромби.

— Я доктор Фитцвильям, заведую Зелёной Долиной. Ваша матушка написала мне о недуге Мэриан Хэвишем, Вашей бывшей супруги.

— У Мэриан болезненная мания чистоты, она не выносит детей, не выносит мужских прикосновений, и всё время требует уборки.

— Вашей бывшей супруге необходимы условия для спокойной жизни. Когда больной находится в комфортной для него среде, то получает уход и заботу, и приступы его заболевания постепенно сходят на нет. Должен признаться вам, герцог Аберкромби, я не сторонник терапии опиатами и морфием, особенно в тех случаях, когда в этом совершенно нет необходимости. Успокаивающие микстуры, тинктуры и отвары из натуральных трав оказывают самое благоприятное воздействие, наряду с уходом и заботой персонала.

— Должен признаться вам, — сообщил Сэмюэл, — я регулярно буду наведываться и проверять свою бывшую супругу. В случае, если я обнаружу ухудшение её состояния или, не дай Всевышний, злоупотребления, я камня на камне не оставлю от вашей Долины.

Доктор понимающе хмыкнул.

— В угрозах нет необходимости, герцог Аберкромби, наша задача помогать несчастным, которые не могут получить соответствующую помощь в семьях. У моей матушки было похожее расстройство, что и у Мэриан Хэвишем. В одно совершенно не прекрасное утро моя маменька просто вышла из окна, моему новорожденному брату исполнилось три месяца. Можете себе представить, что тогда пришлось выдержать моему отцу, его даже обвиняли в смерти моей матушки.

Пройдёмте же, я проведу Вам экскурсию, покажу палаты, а потом посмотрим, где находятся Ваша бывшая супруга и ваша…

— Моя невеста.

— И Ваша невеста. Пойдёмте герцог, ознакомьтесь самолично со всеми условиями.

Дорогие читатели, в реальности ситуация с психиатрическими больницами обстояла гораздо грустнее. Больных лечили изоляцией, опиумом и морфием. Мне захотелось создать для Мэриан Хэвишем место, где она могла бы найти покой.

Сэмюэлу очень понравились палаты, обитые тканью из нежного кремового шёлка. Добротная мебель из красного дуба позволяла разместить всё необходимое. На удобных кроватях будет комфортно отдыхать. Столик с керосиновой лампой давал возможность читать или писать. Осмотрев несколько палат, Сэм вышел за ФитцВильямом — они пошли на звуки музыки — в саду Зелёной долины перед ними предстало престранное зрелище.

На рояле играл молодой человек, Сэм обратил внимание на неестественную посадку юноши. Он заметил аристократические пальцы пианиста, точеные черты.

— Это сын барона Гиффорда, — отметил Фитцвильям. — Джонатан слеп и его семья отправила его в Зелёную Долину.

За слепым пианистом стояла Мэриан, молодая женщина касалась пальцами плеч юноши и говорила:

— На Вас осыпалось столько еловых иголок, и почему-то столько волос. Вы не будете возражать, если я приведу вас в порядок? Чистота телесная есть залог чистоты душевной.

Юноша согласно улыбнулся Мэриан и Сэм заметил, как улыбка словно бы осветила неестественное лицо молодого человека.

— Я буду только рад, ко мне так давно никто не прикасался.

— А ваша музыка, — сказала Мэриан, — что Вы играете? Она дарует мне мне покой.

Я так давно так давно не чувствовала себя так спокойно.

— Это Бах, — ответил Джонатан Гиффорд, — если хотите, я сыграю Вам ещё.

Сэмюэл увидел Мелиссу, смотревшую на Мэриан с каким-то выражением светлой грусти. Он кивнул ей и девушка без слов поняла, что хотел сказать Сэм.

Мелисса обняла Мэриан и сказала:

— Мэриан, если хочешь, ты можешь остаться в Зелёной долине пожить, а хочешь, поедем в Вайсеншлосс.

— У вас же там ребёнок, он пачкается, кричит и часто плачет. Это твой ребёнок, Мелисса. Мне там нет места. Я останусь здесь, здесь тихо, чисто, светло. Здесь музыка и Джонатан. Джонатану нужен кто-то, кто помогал бы ему сохранять чистоту.