— Мелисса, не покидайте нас! — взволнованно сказал Сэм. — Я понимаю, что моё предложение может звучать для вас странным, но однажды я понял, что вы заняли прочное место в моём сердце. В сердцах я выпалил, что хотел быть жениться на вас, а потом осознал, что действительно желаю этого всем сердем. Я прошу вас быть маленькому Николасу Александру матерью, а мне супругой. Я Палач, жестокое чудовище, Мелисса. С помощью силы я навожу порядок и заставляю торжествовать справедливость. Я не терплю неповиновения и ненавижу обман. Но и мне нужно тепло, мне нужна женщина, которая способна меня меня полюбить — вот такого, злого, отчаявшегося и отчаянно нуждающегося в любви.

Я обещаю Вам, что буду учиться любить Вас, Мелисса, я буду прислушиваться к Вам и беречь Вас. Я предлагаю Вам стать матерью моего ребёнка, стать хозяйкой Вайсеншлосса, вас уже любят и ценят слуги… я предлагаю Вам стать хозяйкой моего сердца.

Сэмюэл коснулся губ Мелиссы нежно, ласково, вложил в поцелуй всю свою надежду и веру. Девушка ответила ему, неумело, осторожно, и в её поцелуе чувствовалось тепло.

— Я согласна, Сэмюэл, — ответила девушка. — Мелисса уже любила маленького Николаса Александра, любила безоговорочно, как мать может любить свое дитя, а Сэм… Мэриан видела в его глазах безграничную нежность, на которую ей очень хотелось ответить. Возможно, из нежности, из привязанности к малышу и между ними зародится любовь.

Сэмюэл и Мелисса объявили о помолвке. На прием, посвященный торжеству, приехали родители девушки. Маркиз Грейсток с недовольством расхаживал по замку, он представлял себе обиталище Палача более соответствующим его положению, с не меньшим недовольством наблюдал, как его дочь возится с чужим ребенком, но под строгим взглядом герцога маркиз не осмеливался высказывать неудовольствие. Мелисса с Сэмом, не сговариваясь, решили не тревожить родителей известием, что в замке гостит бывшая жена Сэма.

Герцог расстарался и устроил ужин, достойный поистине самого короля, слуги подавали устрицы с лимонным соком, паштет из гусиной печени, сыр с орехами. Нелл расстаралась и к помолвке любимой маркизы с их дорогим хозяином приготовила черепаховый суп, жареного лебедя, фазанов. На сладкое подавали бисквитный торт со взбитыми сливками, Сэмюэл по такому случаю приказал подать и экзотические финики из дальних стран, которые ему привез капитан Барнаби.

Маркиз все же не сдержался и поинтересовался у Сэмюэла его состоянием дел, маркиза волновало, как Палач будет содержать его дочь. Сэм рассказал о том, что разводит овец из Линкольншира и Шропшира, рассказал о породе мериносов, о том, что его деревни процветают и приносят доход, причем Аберкромби добавил, что сейчас положение дел в Вайсеншлоссе таково, что они смогут спокойно пережить и непогоду, и неурожай, не теряя в доходах. Маркиз удовлетворился ответами герцога, и задал мучивший его вопрос о том, почему герцог Аберкромби отказался вернуться ко двору, ведь ходили слухи, что его Величество может сменить гнев на милость.

Сэмюэл посмотрел на Мелиссу, притихшую, погрустневшую, взял девушку за руку, и глядя ей в глаза, промолвил, что уже выбрал женщину своей жизни, выбрал сына и семью — то, что для него важнее и главнее. И что его помощник действительно поговаривал о том, чтобы походатайствовать о возвращении герцога к прежней должности — его Величество в приватных беседах неоднократно признавался, что был чересчур крут с преданным слугой. Сэм отказался от протекции бывшего помощника и решил посвятить себя семье и Белому замку. Мелисса ответила Сэмюэлу благодарной улыбкой. А маркиз смущенно признал, что выбор герцога Аберкромби заслуживает уважения.

После ужина чета Грейсток выразила желание посмотреть парк, находящийся в Вайсеншлоссе, а Мелисса, твердо посмотрев на отца, сказала, что отправится проведать сына. Девушка провела с маленьким Александром вечерние часы, поздоровалась с Люси, юной деревенской девчонкой, которую взяли ухаживать за маленьким герцогом.

Когда Мелисса и Сэм выбирали няньку для малыша, Сэм досконально проверял родословную кандидаток, а Люси покорила Мелиссу тем, что призналась, что помогала матери воспитывать восьмерых братьев и сестер. Девушка не стала врать, сказав, что ее семье нужна поддержка, и что она любит детей, и что будет заботиться о малыше как о родном и всему обязательно научится. Вот и сейчас Люси аккуратно расчесывала волосики ребёнка, и напевала ему, какой он красивый. Малыш, радостно узнавший Мелиссу, протянул к ней руки и сказал:

— Ма!

Мелисса взяла маленького Александра на руки и в который раз не смогла сдержать подступившие слезы. Малыш назвал ее мамой. Она пообещала себе, что сделает все, чтобы её ребенок был счастлив. И что она станет ему самой лучшей мамой.

Чета Грейстоков уехала на следующее утро. Отец холодно попрощался с Мелиссой и велел ей быть достойной фамильной чести. Раз уж дочь своё время отказалась выходить за человека, столь нужного маркизу, то пусть хотя бы сейчас не посрамит честь семьи. Маркиза же обняла на прощание Мелиссу и поделилась своими опасениями:

— Я никогда не думала, что ты полюбишь чужого ребёнка, дочь моя.

— Это мой сын, матушка, я полюбила его прежде его отца.

Мать не удержалась и спросила:

— Как же твоё так называемая любовь к Кавендишу, увяла? Та великая любовь, из-за которой ты хотела заточить себя в монастыре.

— Моя любовь никуда не делась, матушка, она осталась в моём сердце — но так любят то, что когда-то потеряли. Так любят часть себя, которую уже не вернуть.

Мать грустно посмотрела на дочь.

— Признаться, я надеялась, что оказавшись гостьей сурового Палача, человека жестокого…

— Который, тем не менее, устроил праздник и принял вас по лучшим законам гостеприимства. Такой ужин достоин и самого Его Величества.

— Я надеялась, что оказавшись гостьей человека сурового, внушающего ужас, ты поймешь, что партия, которую приготовил тебе твой отец, не худший выход. Мои слова о твоем возможном браке с герцогом — были всего лишь способом вытащить тебя из скорлупы, в которую ты себя заточила. Твой будущий муж… на него же смотреть страшно, не говоря о том, чтобы его любить. Про него ходят самые разные слухи, он слишком жесток, слишком циничен. Он слишком крут на расправу. Не боишься ли ты, дочь моя, что тебя будет ждать участь его первой жены, если ты вдруг сойдешь с ума или вдруг сделаешь то, что ему не понравится?

— Я не боюсь, матушка, я больше не боюсь жить. Нам с вами не дано знать, что принесет нам будущее, что принесёт грядущий день — но я знаю одно, судьба подарила мне ребёнка, чудесного мальчика и подарила мне мужчину, не менее чудесного. Да, его многие боятся, да, он порой слишком суров — но он нуждается в любви, моей любви. Во всех семьях бывают размолвки, папенька вообще обзавелся пассией на стороне, а Вы, маменька, с этим миритесь. Я буду просто любить и просто верить. Если случится так, что Сэмюэл разочаруется во мне, мне есть куда уйти.

— Мелисса, девочка моя, я хочу, чтобы ты знала — тебе всегда есть куда вернуться и даже отец, несмотря на всю свою показную суровость, примет тебя.

Мелисса обняла мать — она поняла, что все ее слова, столь ранившие девушку, были вызваны волнением о судьбе самой Мелиссы.

— Матушка, я понимаю Ваше беспокойство обо мне, но в этом нет необходимости. Мне хорошо и спокойно, и пусть то, что я чувствую к Палачу, нельзя назвать любовью, но мне хочется быть с ним рядом.

Сэм, вышедший проводить родителей Мелиссы, слышал весь разговор. У него больно сжалось сердце, когда он услышал слова Мелиссы о том, что она готова к любой участи. Девушка, которая приняла его ребенка прежде него самого, девушка, которая полюбила его сына просто за сам факт его существования, девушка, которой не противны его поцелуи — этого ангела он будет беречь и заботиться о ней, и не позволит ни единому волоску упасть с головы Мелиссы.

Герцог Аберкромби и его невеста проводили чету маркизов Грейсток. Сэмюэл, глядя Мелиссе в глаза, признался ей: