— В монастырь она собралась, в монастырь! А все ваши женские штучки, я хотел сделать такую выгодную партию, выдать ее за герцога Барберри, жила бы себе в Мэйфере припеваючи.

— А давайте мы ее выдадим замуж, супруг мой, но за другого герцога. За Аберкромби, — подала предложение его супруга.

— За Палача?

Маркиз едва не поперхнулся вином.

— Я состою в переписке с дальней родственницей, Агатой Аберкромби, так вот, недавно ее сын, Сэмюэл, пережил страшную трагедию.

— Проморгал заговор против Его Величества.

— Дорогой, сарказм тут не уместен. Супруга Сэмюэла оказалась умалишенной и он сослал ее в монастырь, где она приняла постриг, отрешилась от мирской жизни. На руках у герцога остался младенец. Мелиссе будет чем отвлечься, она сможет забыть свое горе, и кто знает, может, она сумеет растопить сердце сурового Сэма.

— Камилла, уверены ли Вы, что наша дочь не повторит участь первой супруги Палача?

— Более чем.

После ужина Маркиза обещала отписать герцогине Аберкромби, а пока она подготовит дочь к переезду.

Мелисса смотрела на холмы, на поля, которые спрятал в клочковатую шаль туман, на неказистые крестьянские домики, укрытые соломенной крышей. Девушка старалась отгонять от себя нерадостные воспоминания о Сальваторе. Нет ничего проще, чем возвести стеклянную стену, и не думать. Не думать. Не думать.

Мелисса безучастно подчинилась мистрис Люси Кларк, небогатой дворянке, которую маркиз нанял сопровождать ее. Карета юной маркизы остановилась у ближайшей таверны, а Мелисса шла по грязной дороге, и чувствовала, как намокают ее юбки. Как странно, думала девушка, она обращает внимание на такие будничные обстоятельства. Она жива, а Сэл нет. Девушка последовала за мистрис Кларк и открыла дверь.

В таверне было не очень—то светло, свечи тускло горели на столах. В нос девушке ударил тяжёлый спертый воздух, где смешались запахи пива, вина и жареной еды. Гомонящая публика согревалась спиртным и весело болтала на самые разные темы — от охоты и скачек до королевских любовниц.

Наконец к женщинам подошёл трактирщик, и спросил, что они будут есть. Сопровождающая девушки, заметив, в какой прострации пребывает Мелисса, заказала той жареного мяса и овощей, и попросила принести вина.

Мелисса почти не притронулась к ароматному мясу, мистрис Кларк, увидев, что девушка почти ничего не съела, придвинула к себе ее тарелку и отдала должное мастерству повара, не пропадать же добру. Мелисса столь же безучастно вернулась в карету. Она совсем не слышала щебетание компаньонки о том, что на дорогах стало спокойно.

Наконец карета приблизилась к замку Вайсеншлосс, который мистрис Кларк заметила ещё издалека. Женщина обратила внимание на величественное строение, на надёжную крепостную стену.

Кучер сошел с козел, стукнул в тяжёлую дубовую дверь. Наконец со сторожевой башни высунулся стражник и наставил на приезжих ружье.

— Кто такие?

— Маркиза Грейсток прибыла по приглашению герцогини Аберкромби.

— Герцогиня Аберкромби не могла прислать никакого приглашения. Она отбывает свои дни в монастыре.

— У меня письмо от герцогини Агаты Аберкромби, — компаньонка, глядя на будто застывшую Мелиссу, тихо сидящую в карете, начинала терять терпение. Того и гляди их назад развернут.

— Сейчас спустится Билли.

Пришедший Билли с ружьём наперевес схватил письмо и скрылся за дверью. Мелисса подумала, что пусть уж он их не принимает, тогда она со спокойным сердцем отправится служить Господу.

Девушка с мистрис Кларк наконец вошли в замок. Мелисса не обратила внимания ни на благоустроенные клумбы, ни на пруд, где плавали разноцветные рыбки, ни на снующих туда сюда людей. В замке женщин встретила расторопная служанка. Мелиссе с мистрис Кларк отвели покои неподалеку от герцогских.

Девушка не заметила и разные чучела, украшавшие стены. Но вот сам замок не выглядел ни холодным, ни сырым. Мелисса не удержалась и провела рукой по шероховатому камню стены, который, однако, не был ни затхлым, ни влажным.

Служанка прокомментировала жест девушки, сказав, что герцог Аберкромби не скупится на дрова и уголь.

Изысканная обивка стен, изящная мебель, инкрустированная драгоценностями, ваза со свежими цветами на комоде тоже не вызвали отклика в сердце Мелиссы. Девушка, пожелав доброй ночи мистрис Кларк, не раздеваясь, упала прямо на постель, и забылась тяжелым сном. Через пару часов Мелиссу разбудил детский плач.

Мелисса шла по пустынным коридорам замка, освещенным факелами, девушка cпешила на плач — она открыла комнату в детской, увидела, что тлеет огонь в камине. В изящной резной колыбельке, на подушке, мягкой и пушистой, как облако, сбил одеяльце малыш. Мелисса будто очнулась и обратила внимание на яркие серые глазки, на полный слюны рот, на ручки, которые малыш держал во рту. Девушка подумала, что у крохи наверняка режутся зубки.

Мелисса заметила и опрятную женщину, дремавшую в удобном кресле. Наверняка это нянька, которую приставили к ребёнку. Однако женщина уплыла в царство Морфея и редкие крики никак не могли нарушить её крепкий сон.

Мелисса взяла малыша на руки и стала ворковать с ним. Тут и нянька проснулась. Видимо, детский плач послужил той своеобразной колыбельной.

— Что вы тут делаете? — как-то визгливо спросила женщина.

— Выполняю вашу работу, — ответила Мелисса. — Неужели Вы не видите, что ребёнок плачет? Что ему больно?

— Ну плачет и плачет, все дети плачут и все растут. Так и герцогское чадо тоже вырастет.

— У него зубки режутся, ему же больно!

— Так это надо завтра кузнеца упросить! Он сотворит медный гвоздик, нацарапаем на нём первые буквы имени герцогского дитяти, и потом гвоздиком поцарапаем дёсенки, делов-то! Всю хворь как рукой снимет.

Мелисса передернулась от этого кощунства и решила воспользоваться своим положением, она не могла допустить, чтобы неграмотная женщина причинила боль малышу.

— Я маркиза Грейсток и я запрещаю вам проверять на юном герцоге Аберкромби — Мелисса уже поняла, кем был тот самый малыш, — ваши простонародные варварские обычаи. Завтра обязательно пригласите лекаря, нужны шарики из испанской ромашки и мятный настой. Если не выполните, обо всём расскажу его Светлости, как расскажу и о том, что Вы спали.

— Ладно, ладно,— запричитала нянька, — всё сделаю, видите, сон — это дело такое. Забота о малыше все силы забирает. Госпожа маркиза, сейчас я мигом дитя укачаю.

— Нет уж, раз я здесь, я и займусь ребёнком, — Мелисса не хотела признаваться самой себе, что малыш, угомонившийся у неё на руках, согревал её измученное сердце. Нянька буркнула что-то про капризных маркиз и снова забылась крепким сном.

Мелисса продолжила ходить по комнате и убаюкивать малыша — её боль от потери Сальваторе, от предательства братьев и родителей, будто бы затихала вместе с крохотным теплым существом у нее на руках.

Вдруг дверь распахнулась и в комнату зашёл мужчина — строгий и властный, он отчитал Мелиссу за то, что она находилась в комнате у ребёнка и велел ей идти к себе. Девушка подумала, что её знакомство с хозяином замка не выдалось удачным и продолжила петь колыбельную его ребёнку. Мелисса почувствовала, что наконец в ее жизни наконец появился смысл. А суровый герцог, что ж, она обязательно попытается с ним поладить.

Сэмюэл

Сэмюэл Аберкромби относился к той редкой породе аристократов, которые вникали во все дела. Вот и сегодня, уже полдня в своём кабинете Сэмюэл разбирал корреспонденцию от управляющего. Хоть Сэм и лишился всего имущества, Его Величество по-прежнему оставил за матушкой Сэма её поместье, которыми, конечно же, управлял Сэм, как рачительный хозяин, пока матушка поправляла здоровье в Швейцарии.

Нужно было задуматься о том, чтобы готовить земли к следующему сезону — необходимо было определиться с порядком засева земель. Сэм думал отдать предпочтение ржи и картофелю, он также сделал приписку управляющему, чтобы тот приготовил запасы зерновых на зиму для бедных крестьян. А ещё Сэмюэл отдал повеление закупить сено, на случай, если собственных запасов не хватит.