— Как, Ваша Светлость, мы разве не будем блистать на балах, посещать оперы, спектакли и самые модные события сезона?

— Будем, моя дорогая, но будем появляться только на самых необходимых мероприятиях. Семья, милая Мэриан, — вспомнил Сэмюэл маменькины слова, — это работа и забота. Он постарался отогнать мысли о том, что юная невеста начинает его раздражать.

Поздним вечером карета без опознавательных знаков подъехала к аккуратному домику на окраине города. Сэмюэла Аберкромби, а из кареты вышел именно он, встретила предупредительная служанка, и негромко доложила, что мисс Дегрэ дома, ждёт.

Красавица Эсмеральда расчесывала вьющиеся смоляные локоны и довольно обрадовалась, увидев Сэмюэла. Аберкромби поцеловал манящие алые губы, подставленные для поцелуя, торопливыми ласками зажёг страсть француженки и с каким-то ожесточением погрузился в доступное тело. Доведя любовницу до высшей точки блаженства, Сэмюел отключился, последней мыслью, перед тем, как царство Морфея поглотило его, было: "Все женщины непроходимо глупы. Матушка не в счёт".

Эсмеральда довольной кошкой прильнула к Аберкромби и подумала, что завтра ее будет ждать приятный подарок.

Сэмюэл решил, что свадьба — это спектакль. Вместе с матушкой он приехал на карете с золоченым герцогским гербом, в церкви торжественно играл орган. Церковь была набита битком, все почтенные семейства сочли своим долгом почтить свадебное торжество Сэмюэла, матушка довольно сидела в первом ряду и смотрела, как по алой дорожке величаво ступает невеста.

Мэриан отказалась от скромных лавандовых и бежевых цветов в одежде и предпочла ослепительно-белое, как у королевы, платье. Длинный шлейф несли подружки невесты, тоже наряженные в белые и более скромные наряды. Сама же новобрачная лучилась довольством, хотя, как думал Сэмюэл, обряд в церкви — это всего лишь формальность.

Священник произносил клятвы, Сэмюэл машинально повторял за ним вечные слова, наконец святой отец дал разрешение поцеловать невесту. Герцог Аберкромби приподнял вуаль и коснулся сухих губ новоиспечённой супруги.

— Объявляю Вас мужем и женой, — произнес священник, и Сэм заметил, как по лицу Мэриан проскользнула тень недовольства.

К паре подошли с поздравлениями знакомые, среди всех Сэм отыскал матушку, которая, не скрывая сентиментального настроения, плакала, вытирая слезы батистовым платочком.

— Будьте счастливы, дети мои, — произнесла Агата Аберкромби, и уже обратившись к невестке, старая герцогиня сказала. — Береги его, девочка, и не смотри, что он Палач, у него служба такая.

Мэриан ответила вежливой безразличной улыбкой.

Сэмюэл посадил супругу в карету и они отправились в особняк, праздновать бракосочетание. Сэм машинально что-то жевал, даже не чувствуя вкуса блюд, слуга подливал ему вино, к которому герцог Аберкромби даже не прикоснулся, хорош он будет, если наклюкается в первую брачную ночь. Сэм заметил, что Мэриан отдала должное дичи под мудреным французским соусом, и решил, что пора выполнить свой долг. Палач попрощался с гостями, хмурым взглядом пресек попытки умников скабрезно пошутить и отправился с новоиспечённой супругой в спальню.

Пока Сэмюэл приводил себя в порядок в ванной, Мэриан уже успели подготовить расторопные служанки.

— Мэриан, дорогая.

Девушка сидела на постели с видом великомученицы.

— Если Вы не готовы, я могу подождать сколько скажете.

— Нет, Ваша светлость, я знаю свой долг и собираюсь его исполнить. И потом, что скажут люди, если не увидят доказательства моей чистоты?

— Есть разные способы.

— Я не приемлю обмана, давайте с этим покончим.

Сэмюэл увлек девушку на кровать и хотел нежными прикосновениями немного успокоить, приучить к себе, настроить на романтический лад. Мэриан казалась деревянной, и в ее тоне сквозил холод, она пресекла все попытки Сэмюэла зажечь ее ласками.

— Да делайте же уже свое дело. У меня нет никакого желания оттягивать лишение невинности на завтра.

Ледяной тон и категоричность Мэриан охладили пыл Сэмюела. В голове герцога Аберкромби мелькнула мысль, что он не найдет понимания с супругой. Сэмюел вызвал в памяти податливое пышное тело Эсмеральды, ощутил, как организм привычно отзывается и исполнил свой долг в отношении Мэриан. Мужчина старался быть нежным и аккуратным, молодая супруга же лежала, отвернувшись. Сэмюел заметил, что Мэриан сцепила зубы. Кто знает, удастся ли ему пробудить в супруге чувственность. Он даже не стал обнимать неподатливую супругу и просто перевернулся на другой бок.

На следующее утро слуги вывесили простынь с доказательством исполненного супружеского долга, а Сэмюэл Аберкромби отправился на службу.

— Жена — это не кобыла,— повторял Сэмюэл матушкины слова. А его супруга — женщина тонкой душевной организации, слишком набожная и невинная. Вот уже какой день Сэмюэл трусливо дезертировал из дому, его благоверная, прекрасная Мэриан, взяла управление особняком в свои нежные ручки.

Агата Аберкромби отбыла на воды, напоследок расцеловала Сэмюэла и сказала, что не вернётся в поместье, так как ее материнский долг, у сына есть супруга, в их отношения она вмешиваться никоим образом не будет. Матушка добавила, что будет рада, если Сэмюел сможет поддержать ее, немного увеличив вдовью пенсию. Сэм обнял маменьку, в ответ на ее просьбу постараться с наследником, клятвенно пообещал, что они как можно быстрее обзаведутся потомством, а сам подумал, что ему придется долго приручать супругу.

Мэриан несколько часов принимала ванну. Слуги шептались, что хозяйка-то слишком набожна, она все твердила, что нужно смыть с себя грязные мужские руки, и что супружеский долг — это греховное действо, что крест каждой женщины — терпеливо выносить мужа. Однако, надо отдать ей должное, юная герцогиня дождалась отъезда Агаты Аберкромби и только тогда принялась наводить свои порядки.

Особняк засверкал, слуги по несколько раз на дню меняли постельное белье, портьеры, выбивали ковры, горничным и кухаркам было велено мыть руки до, во время и после каждого дела, за которое они принимаются. И самому Сэмюэлу тоже доставалось, красавица Мэриан постоянно просила его мыть руки, просила сменить костюм, если видела хоть малейшую пылинку, не давала себя обнять или поцеловать, и говорила, что это грех. Любое телесное действие есть грех.

Ночи тоже не радовали герцога. Сэмюэл каждую ночь пытался разбудить чувственность жены. Мэриан не терпела никаких прикосновений, разрешала только задрать ей рубашку и цедила: Приступайте. И Сэмюэл старался, он старался быть нежным и ласковым, но все его попытки разрушить стену отчуждения Мэриан разбивались о ее представления о душевной и телесной чистоте. Матушка бы обязательно дала, какой-нибудь совет, но письма в Швейцарию идут очень долго, а если Сэм обоснуется в матушкином имении, то пойдут пересуды и сплетни, маменька может разволноваться, а это может принести вред ее сердцу.

Поэтому Сэмюэл временно переехал в рабочий кабинет и надеялся, что Мэриан угомонится.

Помощник Сэмюэла сообщил о подозрительных грузах. Мол, по Темзе сплавляют слишком много древесины, гораздо больше, чем обычно переправляют в это же время года. По долгу службы Сэмюэл знал, что именно из таких вот незначительных порой деталей и можно сложить картину злодеяния. А поэтому и Палач, и его помощник уже поступили отработанным способом, надели неброские плащи, оседлали коней и отправились в порт.

В порту Сэм нанял перевозчика, кинув тому золотой. Река после дождя бурлила серыми водами, и Сэм, и его помощник переправились на другой берег, где таможня принимала грузы. Таможенник узнал Палача и подручных, именно он и подал подозрительный сигнал. Сэм отправился к барже, груженной дровами.

— Браконьерствуем? А ну покажи лицензию на вырубку древесины, — рыкнул Сэм на невзрачного мужичонку.