Через час я, одетая в темно-зеленое платье (скромное, но с намеком на декольте — вдруг это последний раз, когда я могу покрасоваться), с замирающим сердцем садилась в экипаж, который должен был доставить меня во дворец. В голове крутилась только одна мысль: «Лиза, ну почему ты не поцеловала того поэта у колонны? Сейчас бы уже была свободна, и никто бы тебя во дворцы не вызывал. А теперь… теперь либо пан, либо пропал. Либо женят, либо казнят».

Экипаж тронулся. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В памяти всплыл вчерашний поцелуй. Его губы. Его руки. Его жар. И почему-то при мысли о возможной казни сердце билось не так сильно, как при воспоминании об этом.

— Черт бы тебя побрал, генерал Кейн Торнвуд, — прошептала я в пустоту. — Что ж ты такой… такой…

Я не нашла подходящего слова. А экипаж тем временем уже подъезжал к воротам Королевского дворца.

Королевский дворец днем оказался еще более впечатляющим, чем ночью. Если вчера, под покровом темноты и магического освещения, он казался сказочным чертогом, то сегодня, при свете солнца, он давил своей монументальностью. Золото, мрамор, высоченные потолки, расписанные сценами битв с драконами (или драконы там бились с кем-то? я не всматривалась, мне было не до искусствоведения).

Меня проводили по бесконечным коридорам двое стражников в парадной форме. Они шли молча, с каменными лицами, и только изредка косились на меня с таким любопытством, будто я была диковинным зверем в зоопарке. А может, так оно и было. Девушка, посмевшая поцеловать Черного дракона — это вам не каждый день случается.

Мы остановились у массивных дверей черного дерева. Створки были украшены искусной резьбой — все те же драконы, в этот раз в самых разных позах. Летящие, сидящие, изрыгающие пламя. Очень жизнеутверждающе, ничего не скажешь.

— Вас ждут, леди, — сказал один из стражников и, не дожидаясь моего ответа, распахнул дверь.

Я сделала глубокий вдох, мысленно пожелала себе удачи и переступила порог.

Кабинет оказался огромным. Наверное, половина моего бывшего офиса поместилась бы здесь с легкостью. Высокие окна от пола до потолка выходили на внутренний двор, залитый солнцем. Стены были увешаны картами, оружием и еще какими-то непонятными артефактами, которые тихо гудели и иногда искрили. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами и свитками. На полу лежала шкура огромного медведя (или кого-то еще более страшного), а в центре стоял массивный стол из темного дерева, заваленный бумагами и пергаментами.

Но я не смотрела ни на карты, ни на артефакты, ни на медвежью шкуру. Мой взгляд сразу же уперся в НЕГО.

Кейн Торнвуд сидел в огромном кожаном кресле, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. В одной руке он держал бокал с темно-красной жидкостью, похожей на вино, и лениво покачивал его, наблюдая, как играет свет на гранях хрусталя. В другой руке — ничего, но мне почему-то казалось, что этой рукой он мог бы при желании раздавить камень.

Он был в простой белой рубашке с расстегнутым воротом, открывавшим мощную шею и ключицы, от вида которых у меня пересохло во рту. Рукава были небрежно закатаны, обнажая предплечья, покрытые легкой темной растительностью и буграми мышц. Темные волосы, вчера уложенные по-парадному, сегодня были слегка растрепаны, и одна прядь падала на лоб, придавая ему почти мальчишеский вид. Почти. Если забыть о глазах.

А глаза… Они смотрели на меня. И этот взгляд заставил меня замереть на пороге. Он смотрел на меня так, как голодный зверь смотрит на добычу, которая сама прибежала в его логово. Пристально, внимательно, с каким-то древним, первобытным голодом. Но при этом в уголках его губ таилась усмешка. Он наслаждался. Он знал, что я здесь, знал, что я в его власти, и получал от этого удовольствие.

— Входи, Айрис, — сказал он, и его голос прозвучал как раскат далекого грома. — Не стой на пороге. Ты же не боялась меня вчера.

Я сглотнула ком в горле и сделала шаг вперед. Дверь за мной закрылась с мягким, но неумолимым щелчком. Мы остались одни.

— Я… я не боялась, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я просто… осматриваюсь. У вас тут красиво.

Он усмехнулся, сделал глоток вина, не сводя с меня глаз.

— Осматривайся. Времени у нас достаточно. Садись.

Он указал на кресло напротив своего стола. Я послушно подошла и села, стараясь держать спину прямо и выглядеть уверенно. Получалось плохо. Под этим взглядом я чувствовала себя голой. И, кажется, это его забавляло.

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Он — с ленивым интересом хищника, изучающего жертву. Я — с отчаянной попыткой не выдать своего волнения. В кабинете было тихо, только гудели артефакты на стенах да где-то потрескивал огонь в камине.

— Итак, — наконец произнес он, ставя бокал на стол. — Леди Айрис Торнвуд. Моя… родственница. Помолвленная с лордом Тимоти. Скандалистка и гроза высшего света. — Он перечислял мои титулы с таким видом, будто зачитывал обвинительное заключение. — Что ты делала вчера?

Я замялась. Прямо сейчас, под этим взглядом, признаваться в своем гениальном плане было страшновато. Но и врать… врать этому человеку, который, кажется, видел меня насквозь, было бесполезно. Однако попытаться стоило.

— Я… — начала я, отводя глаза. — Я обозналась. Честное слово, ваша светлость! Я приняла вас за лакея. Ну, знаете, там, в углу, такие неприметные стоят, разносят напитки. А у вас мундир черный, я и подумала… думала, что вы обслуживающий персонал.

Он молчал. Секунда. Другая. Я рискнула поднять глаза.

Кейн смотрел на меня с непроницаемым выражением лица. А потом вдруг рассмеялся. Нет, не так — он РАССМЕЯЛСЯ. Громко, раскатисто, запрокинув голову. Смех был глубоким, вибрирующим, и от него по моей спине побежали мурашки. Приятные такие, теплые мурашки.

— Обозналась? — переспросил он, все еще улыбаясь. — Приняла за лакея? Девочка, ты хоть знаешь, сколько стоит этот мундир? На нем серебряного шитья больше, чем весь годовой доход твоего лорда Тимоти. И ты решила, что я разношу напитки?

Я покраснела. Глупо вышло. Очень глупо.

— Ну… мало ли, — пробормотала я. — У вас тут все такие богатые. Может, у вас лакеи тоже в серебре ходят.

Он продолжал улыбаться, и эта улыбка меня пугала больше, чем если бы он рычал и метал молнии. В ней было что-то… собственническое. Будто он уже все решил, а я тут просто развлекаю его своим лепетом.

— И поэтому ты поцеловала меня? — спросил он, подаваясь вперед и опираясь локтями о стол. — Из-за того, что обозналась?

Я сглотнула.

— Ну… да. Я вообще-то хотела поцеловать другого. Там, у колонны, стоял один симпатичный лорд, в зеленом камзоле. А вы как раз оказались на пути. Я спешила, ну и… перепутала. Извините, если что. Больше не повторится.

Он слушал эту околесицу с непередаваемым выражением лица. Казалось, он получает колоссальное удовольствие от моего вранья. Как кот, который играет с мышкой перед тем, как съесть.

— Значит, ты хотела поцеловать лорда в зеленом, — задумчиво протянул он. — Того, у колонны? С мечтательными глазами?

— Да-да, — обрадовалась я, что он подыгрывает. — Именно его. Он такой… романтичный. Я думала, он оценит.

— Он, может, и оценил бы, — кивнул Кейн. — Вот только беда, маленькая лгунья. Тот лорд в зеленом — мой адъютант. И он уже тридцать лет счастливо женат на моей кузине. У них шестеро детей. И если бы ты подошла к нему с поцелуями, он бы, скорее всего, упал в обморок еще до того, как ты до него добралась. А его жена, моя кузина, отличается довольно вспыльчивым нравом и владеет магией огня. Так что тебе крупно повезло, что ты ошиблась.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Идиотка. Я выбрала в жертву женатого мужика с кучей детей и женой-пироманкой. И считала это гениальным планом.

— Но я… — начала я.

— Хватит, — перебил он, и его голос вдруг стал жестким. — Хватит врать. Я чувствую твой запах, Айрис. С той самой секунды, как ты вошла во дворец. И я знаю, что ты врешь. Ты не обозналась. Ты шла конкретно ко мне. Ты выбрала меня. Вопрос только — зачем?