— Ну что? — спрашивала я снова и снова, подходя то к одному, то к другому. — Что с ним? Что вы молчите?

Они отводили глаза. Это было хуже любых слов.

— Леди, — сказал наконец главный лекарь, старик с мудрыми глазами и седой бородой. — Ваш… генерал жив. Но его дракон… дракон в спячке. Глубокой, летаргической. Мы не можем его разбудить.

— Что это значит? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Это значит, что тело живо, но душа… душа ушла вглубь. В самую глубину его существа. Она может не вернуться. Мы не знаем, как долго это продлится. Дни. Недели. Годы. Или…

— Или что?

— Или никогда, — прошептал он, и его глаза блеснули влагой. — Простите, леди. Мы бессильны. Мы не умеем будить спящих драконов. Это может сделать только истинная пара. Но обычно она не знает как.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разгорается пламя. Не то, что жгло меня рядом с Кейном — теплое, живое, любящее. Другое. Яростное. Решительное. Бескомпромиссное.

— Вы бессильны, — сказала я. — А я нет.

Я отправила всех прочь. Лекари не хотели уходить, но я вытолкала их взашей, не слушая возражений. Воины топтались у дверей, но я приказала им охранять коридор и никого не пускать. Осталась одна в комнате, где на кровати лежал Кейн.

Бледный, неподвижный, с закрытыми глазами. Такой спокойный — будто спал. Но я знала, чувствовала сквозь истончившуюся связь, что это не сон. Что он где-то далеко, в темноте, куда я должна войти.

Я села рядом на край кровати, взяла его руку в свои. Холодную, безжизненную.

— Кейн, — сказала я тихо. — Ты слышишь меня?

Тишина. Только тиканье магических часов где-то в углу.

— Я знаю, ты там. Где-то глубоко. Я чувствую тебя. Связь еще есть. Тонкая, как ниточка, как паутинка, но есть.

Я прижала его ладонь к своей щеке, закрыла глаза.

— Ты дурак, — прошептала я. — Самый большой дурак на свете. Зачем ты бросился под этот удар? Я бы справилась. Я сильная. Я из другого мира, помнишь? У нас женщины сами себя защищают. А теперь ты лежишь здесь, а я… я не знаю, что делать.

Слезы потекли по щекам. Я не вытирала их. Пусть текут.

— Ты обещал, — сказала я. — Ты обещал, что не уйдешь. Что бы ни случилось. А сам… сам собрался уходить? Нет уж. Не позволю. Ты меня слышишь? Не позволю!

Я встала, посмотрела на него сверху вниз. Такой красивый. Такой сильный. И такой беспомощный сейчас.

— Я люблю тебя, Кейн Торнвуд, — сказала я громко, в голос. — Люблю так, что сердце разрывается. Люблю так, что дышать без тебя не могу. Люблю так, что готова на все. И если ты думаешь, что я позволю тебе так просто умереть — ты ошибаешься. Я пойду за тобой. Куда угодно. Хоть в саму бездну. Хоть к праотцам. Хоть в небытие.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Связь. Она была здесь. Тонкая, почти невидимая, но она тянулась от меня к нему, от моего сердца к его. Я потянулась по ней, как по ниточке, вглубь, в темноту, где спал его дракон.

— Кейн, — позвала я мысленно. — Кейн, вернись. Я здесь. Я жду. Я люблю тебя.

Ничего. Тишина. Пустота.

Я позвала снова. И снова. И снова.

Вокруг меня начала сгущаться тьма. Я чувствовала, как падаю куда-то в бездну, как теряю связь с телом, как проваливаюсь в холод и пустоту. Но не останавливалась. Я должна была найти его. Должна была достучаться.

— Кейн! — кричала я в темноту. — Кейн, ответь мне!

Тьма сгущалась, давила, душила. Я задыхалась, но шла вперед, туда, где, как мне казалось, должен быть свет.

И вдруг вдалеке я увидела его. Золотой, теплый, знакомый свет. Пульсирующий, как сердце.

— Кейн?

Я рванулась туда, сквозь тьму, сквозь боль, сквозь страх, сквозь отчаяние. Бежала, падала, вставала и снова бежала. И когда я почти достигла света, я увидела ЕГО.

Он сидел на земле, спиной ко мне, и смотрел в никуда. Рядом с ним лежал огромный черный дракон — но не двигался, спал. Чешуя его была тусклой, безжизненной.

— Кейн! — я подбежала, упала перед ним на колени. — Кейн, ты слышишь меня?

Он поднял голову. В его глазах не было огня — только тьма и пустота. Он смотрел сквозь меня, будто не видел.

— Айрис? — голос был чужим, далеким, будто из другого мира. — Ты здесь? Ты… ты пришла?

— Я пришла, — я схватила его за руки, сжала изо всех сил. — Я пришла за тобой. Пойдем со мной.

— Не могу, — он покачал головой, и это движение было таким усталым, таким безнадежным. — Дракон спит. Я не могу без него. Мы одно целое.

— Сможешь. Вместе. Я помогу.

Я повернулась к спящему дракону. Огромная черная туша, свернувшаяся кольцами, занимала половину этого странного пространства. Я подошла, положила руку на его морду. Чешуя была холодной — впервые холодной. Ледяной.

— Проснись, — сказала я. — Проснись, слышишь? Твой дракон нужен мне. Нужен Кейну. Нужен нам. Проснись.

Ничего. Тишина.

Я ударила кулаком по чешуе. Больно. Но плевать.

— Проснись, кому говорю! Я не позволю вам обоим умереть! Вы — мои! Моя пара! Мой дракон! Мой мужчина! Проснись, черт тебя дери!

Я колотила по чешуе, кричала, плакала, звала. И вдруг я почувствовала тепло. Слабое, едва заметное, как искра в пепле, но оно было. Чешуя под моей рукой нагрелась. Дракон вздохнул — огромный вздох, от которого содрогнулась земля под ногами.

— Айрис… — услышала я голос Кейна за спиной.

Я обернулась. Он стоял. Стоял на ногах, и в его глазах зажигался золотой огонь. Слабый, трепетный, но живой.

— Кейн!

Я бросилась к нему, обняла, прижалась изо всех сил. Он обнял в ответ — слабо, но обнял. Я чувствовала, как бьется его сердце — медленно, но ровно.

— Ты пришла, — прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Ты пришла за мной.

— Всегда, — ответила я, задыхаясь от слез. — Всегда буду приходить. Куда угодно.

— Я люблю тебя.

— Я знаю. И я тебя люблю. А теперь пошли домой.

Когда я открыла глаза, надо мной склонились лекари с круглыми от изумления глазами. Человек пять, все белые как мел.

— Леди! — зашептали они. — Леди, генерал… он открыл глаза! Он дышит! Дракон… мы чувствуем дракона! Он проснулся!

Я повернула голову. Кейн лежал на кровати и смотрел на меня. Уставший, бледный, с темными кругами под глазами, но живой. И в его золотых глазах горел тот самый огонь, который я так любила.

— Айрис, — прошептал он, и голос был хриплым, но своим. — Ты…

— Я же сказала, — улыбнулась я сквозь слезы, которые никак не хотели останавливаться. — Я пойду за тобой куда угодно. Даже в бездну.

— Дурочка, — улыбнулся он слабо.

— Твоя дурочка, — ответила я, беря его за руку. — Навсегда.

Он сжал мои пальцы. Сильно. Как раньше.

— Навсегда, — повторил он. — И никакая тьма нас не разлучит.

Я наклонилась и поцеловала его. Легко, бережно, как самое дорогое в мире. Лекари деликатно отвернулись, но мне было плевать. Пусть смотрят. Пусть весь мир смотрит. Этот дракон — мой. И я его спасла. Сама. Потому что любовь — это самая сильная магия. Сильнее любой тьмы.

Три дня после того, как я вытащила Кейна из бездны. Три дня он приходил в себя, пил какие-то зелье, спал и смотрел на меня так, будто боялся, что я исчезну. А я сидела рядом, держала за руку и ждала, когда силы вернутся к нему окончательно.

Но что-то было не так.

Я чувствовала это сквозь нашу связь — тонкую, но восстановившуюся после моего путешествия в бездну. Кейн был рядом, но какой-то… неполный. Будто от него отрезали кусок.

— Кейн, — спросила я на третью ночь, когда он проснулся от кошмара, весь в холодном поту, с дикими глазами. — Что с тобой? Ты дрожишь. Ты никогда не дрожишь.

Он молчал долго. Смотрел в потолок, сжимая мою руку так, что кости хрустели. Потом повернулся ко мне, и в его глазах я увидела то, чего не видела никогда — страх. Настоящий, древний, ледяной страх.

— Часть меня осталась там, — сказал он тихо, и голос его был чужим. — В той бездне. Когда ты вытащила меня, не все вернулось. Я чувствую… пустоту. Дыру внутри.