По словам наблюдающих за девушками целителей, они стали чувствовать себя лучше. Но до полного их выздоровления должно было пройти по меньшей мере полгода, которых у нас с Суром в запасе не было.

Что касается демонизации брата и сестры, пока Сур смог лишь уменьшить их симптомы, но полностью разобраться в процессе, хоть какие-то подвижки и были, он не успел.

Хэйрин же, избавленный от татуировок, чувствовал себя прекрасно, и в демона превращаться не собирался. Скрытно использовав артефакты из сокровищницы Чёрного дворца, к которой у Хэя был прямой доступ, мы проверили, что в его крови не осталось даже следов от принятого зелья.

Под нашими многочисленными допросами, алхимик, в конце концов, признался, что на демоническом зелье, которым он напоил Хэйрина, он использовал совершенно другой подход, изменив его эффект на временное, но усиленное. И что даже без всяких действий с его стороны, через неделю оно бы перестало работать и само по себе вывелось из организма.

Что даже тот момент, когда Хэй казался умершим, был продуман алхимиком и создан с помощью ювелирной совместной работы татуировок и зелья, которое он влил в брата перед тем, как я их нашёл.

Узнав это, и что Сур угрожал мне его смертью, Хэйрин был готов порвать алхимика на куски. Поэтому целых пару недель по Чёрному дворцу носилась неугомонная парочка студентов в чёрных костюмах дюжины, разнося всё вокруг.

Потом вмешался Мао, и Хэя вновь упекли за решётку, чтобы тот научился ценить имущество Академии. Сура же заперли в лаборатории, но этому он лишь обрадовался.

Кроме того, мы отыскали того таинственного помощника, который помогал нам, пока мы находились в кабинете директора. Это оказался заместитель Хэйрина.

Но ни сам Фэйтан, ни Сур, не стали нам объяснять, почему тот нам помог! Даже Хэйрину его заместитель так в этом и не сознался. Так что для нас это так и осталось загадкой.

Я постепенно осваивал стихию огня, с этим мне помогали Корн и Мак. Но давалась она мне куда хуже, чем воздух или даже вода. У меня постоянно было ощущение, что я пытаюсь влезть в одежду не по своему размеру. Ребята лишь качали головой на мои пространные жалобы, говоря, что никаких препятствий к моему освоению огненной магии они не видят. Но факты были на лицо. Магия огня мне не давалась. Через несколько месяцев я едва научился вызывать стабильный огонёк, ни о каких печатях и речи не шло.

Учебный год был в самом разгаре, когда вышел отпущенный мне демонами срок.

Телепортация на длинные расстояния всегда была испытанием. В этот же раз меня перекинуло аж в другую страну. Скажем так, то, что я сейчас стоял на своих двоих, пусть и подрагивающих от слабости ногах, уже было неплохо.

Первым, что я увидел, когда зрение привыкло к полумраку, был алый цвет огромной печати, в которой я оказался. Из освещения — только отсветы от неё, которые вспышками озаряли злые лица, рога и хвосты стоящих рядом демонов. Которых вокруг почему-то насчитывалось слишком много — больше десятка.

Все они держали в руках оружие, которое наставили на меня.

Я сглотнул. Как-то это не похоже на дружеское приветствие студентов по обмену.

Попробовав пошевелиться, я понял, что не могу этого сделать. Даже рот было не открыть.

— Я рад, что ты выполнил условия сделки, — прозвучал знакомый голос принца, казавшийся низким и проникновенным, будто даже сейчас он мог загипнотизировать меня, но просто не стал этого делать.

Он вышел чуть вперёд, встав так, что его обувь коснулась печати, и прищёлкнул пальцами. С них слетела сине-фиолетовая искра, что попала мне под ноги, в одну из линий.

После чего печать ярко вспыхнула, а меня с силой придавило к холодному полу. Я едва успел повернуть голову набок, прежде чем ударился подбородком.

Сзади послышалось недовольное шипение. Похоже, распластало по земле не одного меня.

Посохи и орудия стоящих вокруг демонов загорелись алым, они медленно, словно в каком-то спектакле, занесли их над головами, а затем с резкими криками одновременно ударили ими по краям печати.

Гул, зазвеневший после этого в моих ушах, стал невыносим.

От краёв печати к её центру, вспыхивая алым и фиолетовым, понеслась волна пламени. Вскоре оно поглотило моё тело.