— Корн, и ты помоги, — скомандовал отец.

Куратор подошёл и повторил жест Айрисса. В меня хлынул ещё один безумно мощный поток маны, отчего я даже покачнулся. Более того, через мгновение я понял, что Корн использовал не только стихии воды и воздуха, но ещё и огненную.

Я сжал зубы. А стоило ли так делать? Я не владел этой стихией, она всегда была заблокирована.

Моя печать засветилась сильнее, и теперь в ней появились красные оттенки.

Я, стараясь сделать это незаметно, взглянул на Корна, тот слегка кивнул, будто был уверен в том, что делал. Решив довериться, я не стал прерывать процесс.

Со спины к Суру подошёл отец и положил ему руку на спину.

— Продолжайте, сейчас всех тряхнёт, — предупредил он.

И только договорил, как на мою макушку легла его свободная рука, после чего меня ударило разрядом молнии. Я скривился от резкой боли, пронёсшейся по всему телу.

Похоже, он задел вообще всех нас.

Рука алхимика со вспыхнувшей печатью прижалась к печати на моём предплечье, после чего Ай и Корн сразу же отошли, прекратив вливать в нас ману. Отец же остался стоять за спиной алхимика произнеся:

— Отныне, Сур, ты член семьи Ниро. Будь достоин.

Мы разомкнули предплечья. Обе печати теперь ярко светились фиолетовым, раны стали на глазах затягиваться.

Сур уставился на свою печать, посмотрев на неё пару секунд, он развернул руку ладонью вверх и над ней закружился небольшой водный вихрь.

— Плавники радужной фларедии! Это же гораздо больше, чем у меня было! — поражённо выдохнул он, видимо, имея в виду объём маны.

Отец хмыкнул:

— Я не позволил бы слабаку войти в мою семью. Всего лишь чуть расширил твои каналы. Вообще-то, я забрал для этого ману у ребятишек, так что благодари их.

Я перевёл взгляд на бледных Корна и Ая, у них был такой вид, будто они сейчас потеряют сознание.

Печать на моём предплечье постепенно погасла, не оставив и следа, словно впиталась в белые татуировки, хотя я чувствовал, что она была на прежнем месте и просто перестала быть видимой. У алхимика же она осталась яркой, постепенно сменив цвет на зелёный с примесью синего.

Кажется, это цвет моей магии? Я его вижу уже не в первый раз. Стихия воды и ветра, сливаясь, должны выглядеть примерно так. Но нет, там теперь ещё и огненная стихия. Тогда бы цвет изменился…

Я ощутил тёплое покалывание в руке и интуитивно прищёлкнул пальцами. Вылетела алая искра, после чего я поражённо расширил глаза.

— Ах да, Кай, твои огненные каналы я тоже прочистил, заодно разделив их с водными. Поздравляю с третьей стихией, — усмехнувшись, подмигнул отец.

Чего⁈

— Поверить не могу, что меня отпустили, да ещё и силу вернули, — удивлялся Сур, сидя на бортике фонтана и играя с водой в нём.

Фонтан построили на днях, в центре парковой зоны, воспользовавшись тем, что почти все студенты отсутствовали. Он был в виде русалки, стоящей хвостом на гребне мраморной волны. Она выливала из кувшина воду.

Именно струёй из кувшина и манипулировал алхимик, периодически направляя её на одного из нас. Разумеется, мы выставляли щит, либо напрямую отклоняли её, поэтому нам это не сильно досаждало.

Окружив алхимика, стояли я, Корн и Айрисс. Последний нежно поглаживал невидимую призму, висящую у него на груди, и ворчал:

— Не забывай, какое наказание нам всем влепили, благодаря тебе. Кроме того, ты ещё и уедешь к сестре, а нам никуда от этого не деться. Если бы я из-за тебя ещё и лишился своих дэвов, я перестал бы считать тебя другом.

— Так нечестно! — возмутился Сур. — Я же ничего тебя не заставлял делать. Никого не заставлял. Какие вообще ко мне претензии⁈

— Тебе повезло, — ворчливо заметил Ай, всё ещё поглаживая кулон.

— Да уж… Повезло, — алхимик задумчиво посмотрел на меня. — Похоже, удача одного человека переходит и на других, оказавшихся рядом? — с улыбкой спросил он, как будто у меня.

Я пожал плечами:

— Не знаю.

Себя я особо удачливым не считал.

— Ну как это ты не знаешь? Да ты из отца просто верёвки вьёшь! И правда, любимый сы…

Сур явно хотел продолжить свою речь, но Корн подошёл к нему и зажал рот:

— Молчи. Неужели ты опять хочешь навлечь на себя неприятности? — предостерегающе прошипел он и огляделся по сторонам, будто отец мог затаиться в кустах и подслушивать.

Сур скинул его руку и обиженно посмотрел вверх на Корна. Куратор в ответ с недовольным прищуром рассматривал алхимика.

Так продолжалось несколько секунд.

А затем Сур хитро улыбнулся и резко бросился к Корну. Тот на миг растерялся, а алхимик, воспользовавшись этим, крепко его обнял.

На лице Корна застыло непередаваемое выражение лица: смесь смущения, недовольства и гнева.

Затем он пришёл в себя и попытался оттолкнуть алхимика, но это было бесполезно.

Мы с Айриссом расхохотались, смотря над потугами раздражённого Корна отцепить от себя Сура, который словно змея, уворачивался от его рук и вис у того на шее.

Наконец, алхимик сам отпустил куратора и, поспешно отойдя на несколько шагов, чтобы тот не смог его достать, заметил:

— Смотрю, с возрастом ты стал лишь более диким, злым и мелочным. Ах да, ещё и сильным, что твоему характеру явно не на пользу… Давно ты занимаешься рукоприкладством? — невинно уточнил алхимик.

Терпение Корна на этом лопнуло:

— Дикий? Злой? И мелочный, да? — со злющей улыбкой спросил он. — Ну хоть про силу ты не ошибся.

В его руках вспыхнули красная и синяя печати. Он соединил ладони, и печати, наложившись друг на друга, слились в одну, что ярко засияла от наполнившей её магии. Я отметил то, что теперь ощущал обе стихии. Это было так непривычно.

Сур ухмыльнулся, и, отходя назад, к кустам, ответил:

— Ага. И как я говорил, тебе это совершенно не на пользу, — поцокал он языком, после чего, опережая движение куратора, резко рванул вбок.

Корн помчался за ним:

— Дай покажу, насколько это не на пользу тебе!

Они скрылись в зарослях. Вскоре оттуда послышался грохот взрывов и хохот алхимика с провоцирующими репликами: «Не попал», «Ах вот чему в старших дюжинах учат? Не так уж и хорошо…», «Смотри, какой упругий щит я могу создать с моей возросшей маной! Ха, как тебе⁈ Попробуй-ка, пробей», «Кажется, длинные ноги не помогают координации, да?», «Ой-ёй, не смей это использовать… Так же нечестно!».

— Кажется, им весело, — хмыкнул я, садясь на бортик фонтана. На то самое место, где ранее сидел Сур.

Айрисс сел рядом и, закинув голову к насыщенно-голубому, без единого облачка, небу, спросил:

— Ну что, нашёл ответ на свой вопрос, кто становится другом? — произнёс он, после чего посмотрел на меня.

Я был застигнут врасплох.

Задумчиво почесал щёку и ответил, с отчётливым ощущением тепла, растекающимся на сердце:

— Может быть.

Сестра Сура пошла на поправку после того, как тот напоил её созданным зельем. Но ему удалось с ней побыть всего пару дней, после чего он вернулся в Академию. С одной стороны, радостный, от того, что его сестра выздоравливала, с другой стороны, грустный из-за того, что не смог побыть с ней подольше.

Кроме того, последствия болезни его сестры не могли исчезнуть за один день, помимо обычного восстановления ей требовалось ещё и научиться очень многому, что знал и умел обычный ребёнок, и что она упустила за время, пока её внимание плохо концентрировалось.

Отец сказал, что к ней приставили лекаря и учителя, которым были переданы все рекомендации Сура. По их прогнозам, через пару лет она должна была догнать в развитии сверстников.

В Академии же алхимик был по большей части освобождён от посещения занятий и всё свободное время проводил в лаборатории и библиотеке в поисках решения того, как помочь пострадавшим от его рук. Вскоре он нашёл, как восстановить разум двух студенток, которые раньше с ним учились. Зелье для этого было очень похожим на то, что он создал для сестры, поэтому это оказалось проще, чем в случае с Гартом и Экзой.